Гурнутин Владимир – Вовка и Большая прогулка (страница 1)

Гурнутин Владимир

Вовка и Большая прогулка

Часть тринадцатая

Вовка и Светофор-Регулировщик или Как не стать котлетой на переходе.

Глава, в которой мяч виноват, а отвечать Вовке

Всё началось с мяча.

Старого, драного, с отклеившейся кожей. Мяч выкатился на дорогу, потому что Петька из параллельного класса не рассчитал силу удара.

— Я мигом! — крикнул Вовка и выбежал за мячом.

Он не посмотрел налево. Не посмотрел направо. Он вообще не посмотрел. Потому что мяч — это святое. Мяч нельзя бросать на дороге, под колёса.

И тут

— ТПРРРУУУУ!

Вовка замер в двух сантиметрах от капота огромной зелёной фуры. Из кабины выглянул водитель — дядя в синей кепке, с усами, похожий на сома. Он хотел ругаться, но только выдохнул и прошептал: «Живой, етить-колотить».

А потом заговорил Светофор.

Да, тот самый, который висел на столбе. Старый, с потрёпанными плафонами, с наклейкой «Светофор 4» на боку. Он закашлялся (как Кузьма, когда вода горячая) и сказал человеческим голосом:

— Сидоров. Вовка. Девять лет. Нарушитель правил дорожного движения. Выбежал на проезжую часть в неустановленном месте. Без сопровождения взрослых. Без светоотражателей. Без головы, что важнее всего.

— У меня есть голова, — обиделся Вовка.

— Ты ей сейчас не пользовался, — вздохнул Светофор. — А ну-ка иди сюда. Поговорим.

Перекрёсток замер. Машины остановились сами собой. Водители застыли с круглыми глазами. Дети на тротуаре открыли рты. И Вовка, чувствуя себя котёнком, которого тащат за шкирку, подошёл к столбу.

Из основания светофора вышла дверца. Обычно там лампочки меняют. А сегодня — вход в Страну Дорожных Приключений.

— Заходи, — сказал Светофор. — Будешь сдавать экзамен на правильного пешехода.

— А если не сдам?

— Останешься здесь навсегда и будешь стоять на углу вместо меня. Я уже старый, отдохнуть хочу.

Вовка шагнул внутрь.

Глава, в которой знаки обижаются

Внутри оказался странный мир. Небо было из зелёного света, земля — из чёрного асфальта, но без единой ямы. Вдоль дорог стояли дорожные знаки, и все они

Разговаривали.

— Смотрите, это тот самый! — заверещал знак «Пешеходный переход». Он был синим, с белым треугольником внутри, и очень нервный. — Он через меня перебегал! На красный! А я — это я! Меня обижать нельзя!

— А я говорил, наше дело — знаковое, — вздохнул знак «Осторожно, дети». У него была кепка с надписью «Мэр дороги». — За красным побежал. Нарушитель.

— Я за мячом! — оправдывался Вовка.

— За мячом надо идти на зелёный или, если мяч на дороге, попросить взрослого, — сказал строгий голос сзади.

Вовка обернулся. К нему шёл Светофор. Но не тот, столбовой, а маленький, ростом с Кузьму, на двух ножках-опорах. У него были большие очки (потому что у светофоров глаза на лбу, но так даже удобнее), усы из проводов и зелёный регулировщичий жезл в руке.

— Я — Светофор-Регулировщик, — представился он. — Можешь звать меня Кеша. Внуки зовут дед Кеша, ну а ты пока просто Кеша.

— А почему ты маленький? — спросил Вовка.

— А потому что я твоя совесть дорожная. Большой я на столбе вишу, когда надо. А маленький — для личных бесед. Садись, Сидоров. Учиться будем.

Глава, в которой зебра плачет

Кеша привёл Вовку к пешеходному переходу. Там лежала Зебра. Настоящая, белая с чёрными полосками. Только не живая лошадка, а асфальтовая. Она хлюпала носом и плакала.

— Что случилось? — спросил Вовка.

— На меня наступают! — всхлипнула Зебра. — Не по полоскам ходят, а как попало. Один дядя в кепке прошёл прямо по моей голове! У меня чёрная полоска отвалилась. И вообще, меня никто не уважает.

— А как надо? — спросил Вовка.

— По зебре надо идти, а не бежать, — строго сказал Кеша. — Смотреть по сторонам. И только на зелёный. Давай, Сидоров, покажи класс. Я зажигаю зелёный — ты идёшь.

Кеша зажёг зелёный. Вовка шагнул на Зебру.

— Стой! — крикнула Зебра. — Ты не посмотрел налево!

— Я же на зелёный иду, — удивился Вовка.

— А ты уверен, что все водители видят этот зелёный? — спросил Кеша. — Бывает, у машины тормоза отказали. Бывает, водитель зазевался. Бывает, он сам нарушитель. Зелёный — это твой пропуск, но не бронежилет. Смотри по сторонам всегда.

Вовка кивнул. Посмотрел налево. Направо. Потом ещё раз налево. Потом на Кешу. Потом на Зебру. Потом снова налево.

— Хватит, — сказала Зебра. — Я уже старая, у меня голова кружится.

Вовка прошёл. Нормально. Спокойно. Как в учебнике.

— Молодец, — сказал Кеша. — Первое правило усвоил.

Глава, в которой Вовка попадает под машину (но не по-настоящему)

Кеша повёл Вовку на полигон. Там были машинки — маленькие, игрушечные, из прошлого века. И большие — настоящие, но не настоящие, учебные.

— Твоя задача, — сказал Кеша, — не попасть под машину.

— Легко! — сказал Вовка.

И выбежал на дорогу.

Тут же из-за угла вылетела синяя легковушка. Сигнал: «БИ-БИП!». Вовка отскочил в последний момент. Легковушка проехала, а из окна высунулся водитель — смешной дядька с рыжими усами — и крикнул: «Учись, Сидоров!».

— А откуда вы знаете мою фамилию? — удивился Вовка.

— Это полигон, — вздохнул Кеша. — Здесь все всё про тебя знают. И бабки, и дедки, и даже одна коза, которая переходила дорогу не там. Ты нарушил три правила: выбежал на дорогу из-за припаркованной машины, не посмотрел по сторонам и переходил в неположенном месте.

— А где положенное?

— Есть такое слово — «переход». Имеется в виду «пешеходный переход». Или подземный, или надземный. Если нет ни того, ни другого — убедись, что машин нет, и иди. Но лучше всё-таки дойти до перехода. Ноги целее будут.

Кеша провёл Вовку через пять перекрёстков. На каждом были опасности: «слепая» зона, где водитель не видит пешехода; машинка, которая ехала задним ходом (никогда не ходи за машиной, которая сдаёт назад); дети на самокатах, которые несутся как угорелые.

Вовка понял главное: дорога — это не поле для игры. Даже мяч не стоит того, чтобы под него кидаться.

Глава, в которой Кеша показывает, что такое «видимость»

— Теперь самое важное, — сказал Кеша. — Ты маленький. Машина тебя может просто не заметить, особенно в сумерках, дождь или снег. У тебя на куртке есть светоотражатели?

Вовка посмотрел на свою куртку. Она была серая, старая, без всяких полосок.

— Нет.

— А у Бублика на ошейнике?

— Э-э-э тоже нет.