Гуркин Владимир – Любовь и голуби (страница 6)

Надя. Ой!

Митя. Умерла, говорит. (Плачет навзрыд.) Не могу… Дай чё-нить попить.

Пауза.

Надя. Дядь Митя… Дядь Митя… Ой! Я же ее позавчерась видела. Ой!

Митя. Ну. А вчера с Филипповыми на картошку хотела ехать. Помочь просили.

Надя. Говорила она мне. (Заплакала.)

Митя. Утром за ней зашли, а ей захудало. Нагнуться, говорит, не могу: сердце чё-то колет. Без меня, говорит, езжайте, посажайте… Чуть одыбаю – так на попутке доберусь. А к обеду все хужее и хужее…

Надя. Чё ж к нам-то не пришел сразу?

Митя. Да токо счас отошел маленько. Лежал все. Шаг сделаю – и не держусь. Ноги как вата… Вон, все еще дрожат… руки.

Надя с плачем уходит в баню.

Санечка ты моя! Ты чё ж наделала? Я как теперича без тебя буду-то?

Вернулась Надя. Она несет бутылку водки, стакан, закуску. Плачет.

Надя. Давай, дядь Митя, выпей. Бедный ты, бедный. Чё у нее было-то, сказали хоть?

Митя. Ты, Надюша, не говори мне «бедный», а то сердце заходится, и плачу токо.

Надя. Ну и поплачь, зато не надсадишься. Ой-е-е-ей… (Плача, наливает Мите водку.)

Митя. Инфаркт микарда. Рубец вот такой. С ладошку. (Горько мотнув головой, пьет.)

Надя. Ое-е-ей… Закуси.

Митя. Не, не надо. Завтра привезут. Вообще-то, три дня положено держать, а в моргу местов нет.

Надя наливает снова.

Поможете, как чё делать-то?

Надя. Ой, поможем, конечно.

Митя пьет, входит Люда.

Людк, теть Шура-то умерла.

Люда. Как?

Надя. Вот так. Вчера дядь Митя повез в больницу – и умерла.

Люда. Да вы что?

Надя. Сердце. Ой-е-е-ей!..

Митя. Инфаркт, Людка, инфаркт. Не старая ведь ишо, пожила б маленько.

Надя. Скоко ей?

Митя. А мне скоко? Шесят восемь? Вот считай. На три года моложе.

Надя. Шесят пять.

Люда. Да вы что?

Входит Ленька, несет транзистор. Митя сам наливает водку, пьет.

Люда (Леньке). Баба Шура умерла.

Ленька. Когда?

Люда. Вчера.

Ленька. Ого, точно, что ли?

Люда. Ты чё, дурак?

Митя. Почти сорок лет с ей жили. Всяко было, а жили. Прелесть ты моя, Александра Степановна, ушла от любимого своего мужа. Зачем! Куда? (Плачет.)

Надя. Да ты не надрывай себя, дядь Митя.

Митя. Нет. Выговорюсь. Мне так легче.

Надя. Ой говори, говори.

Митя. Всю жизнь нашу совместную вижу как на ладошке… Вот такой рубец, Ленька. Врач сказал.

Входит Шура с лопатой в руках. Митя ее не замечает.

Что характерно – любили друг дружку. Вот как она меня звала? Знаете? Никто не знает. Я ее – Санюшка, а она меня – Митюнюшка. Я ей: «Санюшка!» – а она: «Эй, Митюнюшка!» А голос у ее какой был: скажи, Надь. Как запоет… (Поет.)

За окошком свету мало: Белый снег валит, валит, А мне мама, а мне ма…

(Заметил Шуру.)

Пауза.

Шура. Иди-ка сюда. Чё это ты про меня как про покойницу?

Митя. Мы это… Сон рассказываю. Приснится же, зараза.

Шура. «Приснится». Лопатой вот как поцелую, и без всякого веления.

Митя. Надя тут бутылочку… Маленько. А вы чё, уже насадились?

Шура. Насадились – не надсадились. Нечего его было поить, Надя. Чуть за ворота, а он уже нарисовался и по-ли-ва-ет. Вот какие мы хорошие.

Надя метнулась по двору. Люда и Ленька начинают хохотать.

Надя. Ах ты, паразит! Тетя Шура, он же тебя похоронил… Из морга, говорит, завтра. Вот паразит-то! (Схватила метлу.)

Ленька. Беги, дядь Митя!

Он на полную мощь включил транзистор… и полетел по двору хоровод: Надя с метлой, за ней Шура, гремя лопатой, хохочущая Люда и Митя во главе всей этой кутерьмы.

Затемнение

Картина третья

Комната в доме Кузякиных. На столе чемодан. Вася не спеша добривается, с наслаждением одеколонится. Он слегка взволнован. Входит Надя. В руках у нее трусы мужа.

Надя. Вась, деньги в трусы прячь. Вишь – карманчик. Сюда положишь и на булавку застегнешь.

Вася. А расстегнется?

Надя. Ой, правда! Уколешься. На живульку тогда, что ли?