Гурав Моханти – Сыны Тьмы (страница 22)

– Ты прав, Майасур, – серьезно кивнул Шишупал. – Последователи Этрала выросли не из соблазна власти, а из цели, которая гораздо более ядовита. Если говорить о деньгах, жрецы Этрала и сами неприлично богаты. Возможно, у них не было королевского покровительства, но только глупец может сомневаться в силе мелких пожертвований от множества последователей. И эта реальность наконец дошла до знати Магадха, по крайней мере до тех, кто сопротивляется тирании Бога, наслаждающегося жертвоприношениями. Нас было мало. Их было много.

Тем временем уверенный, что никто не посмеет ему возразить, Джестал продолжил, повысив голос:

– Но нельзя не обращать внимания на добрую Ксат, как это часто бывает в нашей беззаветной преданности Яме. Жизнь нуждается в жизни. Но эта жизнь не должна быть отдана по необходимости: в смерти, войне или голоде. Нет. Нет. Это приведет душу к Яме. Ксат не желает того, что по праву принадлежит ее брату.

Остальные жрецы встали полукругом по обе стороны от Джестала, имитируя расправленные крылья. Они стояли молча, их лица были скрыты за ужасными масками, вырезанными в форме звериных морд. Ни для кого не было секретом, что послушники Унни Этрал часто ослепляли себя на один глаз, а то и на оба, особо рьяно следуя своей вере.

– Жизнь, отданная по собственному выбору, – это дар. Во имя справедливой войны, рожденной не от низменного желания завоеваний и империализма, но от любви.

На арене взвились шесты с привязанными подростками, и их крики эхом разлетелись по амфитеатру. Шишупал ахнул, его разум отказывался это воспринимать. Это зашло… слишком далеко. Лица пленников были облеплены ползающими по их коже опарышами. Взгляд Шишупала упал на находившуюся ближе всего к нему девушку. Кровь все еще сочилась из ран, оставленных вбитыми в плоть гвоздями. У нее не было глаз, ее груди были отрезаны… и все же она дышала. Расплавленный гнев затопил сердце Шишупала. Она все еще жива! Как и остальные!

– Богиня Света и Жизни, – произнес Джестал голосом, глубоким, как сам ад, – пусть жертвы этих Каунтий принесут благословения нашему доброму императору. Благослови его железом. Благослови его сталью. Благослови его кровью.

– Благослови его кровью, – вопила толпа.

К горлу Шишупала подступила желчь, но он заставил себя ее проглотить.

Вокруг арены раздавались песнопения во имя Ксат и Ямы. Шишупал с трудом подавил желание столкнуть Джестала из царской ложи прямо навстречу его смерти. Тела все болтались на расстоянии вытянутой руки от земли, а камни под ними окрашивались кровью. Шишупал в ужасе повернулся к императору, все еще наивно надеясь, что Джарасандх положит этому конец. Но император встал, слегка поклонился жрецу и удалился прочь.

– О Яма, если ты действительно Бог, смилуйся, смилуйся над этими детьми… – прошептал Шишупал. – Император не мог позволить сделать это! Сейчас ведь Перемирие, мир! Это… это не нужно! – Но, уже произнося это, он знал, что не прав.

– Разве есть война, война, на которой люди не проливали кровь без необходимости, господин Шишупал? – покачивая головой, спросил Вишарада, и в его глазах не было никаких эмоций. – Не нужны лишь пытки.

– Но это ваши люди, невинные дети!

– Да, – согласился Вишарада. – Я сделал выбор. Я выбрал Матхуру. Теперь я должен примириться с результатом.

Шишупал заметил темные круги вокруг глаз Вишарады.

Он находился под воздействием опиума. Ноздри его были покрыты слоем лунного зерна. Душу Шишупала затопила волна сочувствия к этому побежденному царю, который потерял больше, чем царство. Мой император, что они с тобой сделали? Что подтолкнуло тебя к… этому?

К Шишупалу подошел посыльный и отдал честь:

– Его милость повелевает, чтоб вы увиделись с ним, прежде чем отправитесь на север.

Невидимые цепи, сковывавшие душу, затянулись, давя Шишупала в своих гневных объятиях. Но он лишь кивнул, смирившись со своей судьбой.

– Майасур, иди домой, собирай вещи. – Не услышав ответа, он повернулся к оруженосцу, но тот был в обмороке: его тело удерживалось вертикально лишь благодаря перилам, на которые он безвольно опирался. Шишупал вздохнул. – Пусть кто-нибудь принесет воды, – сказал он, но посыльный едва расслышал его из-за дружного свиста пятнадцати стрел, наконец отправивших несчастных детей в страну вечного сна.

Кришна

Ветер в туннелях завывал неистовым хором. Матхуранские шахтеры, подобно голодным червям в старом дереве, разорили чрево Матхуры, создав ее двойные туннели. Кришна и Сатьяки пробирались по извилистой тропинке одного из них. Их шаги гулко звучали во мраке. Сатьяки в страхе окинул взором камни, способные легко погрести их под собою. Туннели пугали сенатора. Для Кришны это было совершенно иррационально. Да, туннели действительно могли обрушиться и похоронить заживо находящихся в них людей. Но это могло случиться и с мостами, стенами и крышами.

Кришна покачал головой и подтолкнул своего испуганного спутника вперед:

– Мои шпионы доложили, что наши соседи ничего не подозревают. Они думают, что матхуранцы просто наслаждаются перемирием.

– Я слышал, Акрур отлично справляется с переездом, – голос Сатьяки дрожал и срывался. – Небольшие группы знати постепенно и неуклонно направляются на остров несколькими путями.

Кришна кивнул. Ему повезло, что Операцию Дварки несли на своих плечах умелые воры.

Туннель под углом шел наверх, и теплая скальная порода сначала стала скользкой, а затем влажной от воды, сочащейся через трещины, из Больших Ванн. Придется с этим что-то сделать, подумал Кришна, карабкаясь вперед. В туннелях он был как рыба в воде.

– А как насчет прислуги? – спросил он.

– Да, и они тоже. На самом деле, повозки с фермерами, рыбаками и лодочниками были отправлены заранее, чтобы подготовить остров для остальных. В соответствии с инструкциями некоторые из них получили настоящий вачан. Нам предстоит еще долгий путь.

– Я хочу, чтоб Матхура опустела за месяц до окончания перемирия.

– Ну да, – усмехнулся Сатьяки. – Акрур говорит, что это будет сложно, но он хорошо работает, когда ему четко поставлены сроки. А когда мы переедем?

– За две полные луны до окончания перемирия. Если мы двинемся сейчас, стервятники немедленно обратят на это внимание. Мы должны уйти последними. О, вот мы и добрались.

Впереди показался свет. Они достигли выхода из туннеля. Здесь он сузился, и спутники были вынуждены пригнуться, чтобы добраться до выхода. Кришна посторонился перед самой дверью, чтобы пропустить Сатьяки, а затем последовал за ним.

Они вышли в переулок Третьего района, который вел к рыночной площади, превращенной сейчас в макет поля боя. Орущая толпа городской стражи обрушила дождь из стрел на сотни пугал, разбросанных по переулкам. Кришна увидел, как часть Серебряных Волчиц пытается оттащить пугала прочь от опасности, пока другое отделение прикрывает их отход. Учения по спасению.

С тех пор как новость о присоединении Калявана к Магадхскому альянсу достигла их ушей и перспектива падения Сестер стала реальной, Матхура была разбита на части, как пазл, каждая часть которого была ограничена воротами и низкими оборонительными стенами. Хотя Кришна заверил Балрама, что к моменту окончания перемирия все они будут находиться в безопасности в Дварке, Балрам ничего не оставлял на волю случая. Обороняющийся город стал бы кошмаром для любой нападающей армии. Кришна не мог представить себе ни одного солдата, у которого хватило бы терпения пересечь хотя бы половину Матхуры сквозь все эти ворота, повороты и тупики. Если только не окажется, что среди атакующих есть гиганты.

В то же время сам Кришна отвечал за обслуживание двух туннелей, один из которых проходил изнутри Железного Коменданта, а другой вел от рыночной площади в Третьем районе в безопасное место за пределами Третьей Сестры.

– Я слышал, она полностью изменила тренировку, – сказал Сатьяки, со смертельным страхом в глазах следя за Сатьябхамой. Если Балрам был занят армией, то Сатьябхама занималась городской стражей и Серебряными Волчицами. – Изменилось все. От борьбы с засланными убийцами до защиты стены и маневров черепах. Она ломает их тела, конечность за конечностью. Бедные девочки. Я слышал, как одна из них во сне называла все тупики в городе.

– Ты по-прежнему прогуливаешься вокруг казарм Серебряных Волчиц, Сатьяки? – подмигнул ему Кришна. – Ах… Вот бы снова стать молодым и глупым. Ты напоминаешь мне себя в молодости, – вздохнул он.

– У тебя три жены, Кришна. У меня даже нет женщины, к которой можно было бы послать ворона!

– Я уже говорил, тебе нужна уверенность. Иди в пивную. Табета позаботится о…

– Я не проведу свой первый раз со шлюхой, – ворчливо отозвался Сатьяки. Когда тебе всего семнадцать лет, надо уметь выбирать сад, в котором сорвешь свой цветок. Взрыв заставил их перейти от проституции к политике. – Она сломает их, Кришна.

– Я бы не стал заходить так далеко. – Кришна почесал подбородок. – Серебряные Волчицы – третьи или четвертые дочери в семьях, выброшенные на улицы или из храмов. Подобная боль легко превращается в жесткое чувство самосохранения. Так легко они не согнутся.

– Думаю, в этом есть смысл, – глубокомысленно кивнул Сатьяки. – Неудивительно, что госпожа Сатьябхама удочерила их. Но она тренирует их столь фанатично! Как будто знает, что грядет еще одна битва. Разве мы не уходим в Дварку, чтобы избежать битвы?