Гурав Моханти – Сыны Тьмы (страница 112)

– У тебя есть Панчал, сынок, – покачал головой Дхритараштра.

И обсуждения продолжились. Тем временем Шакуни все вертел в руках свиток. Не выпускал из рук. Разворачивал. Читал. Тяжело вздыхал. Сахадев, наконец, клюнул на наживку.

– Что это у тебя в руках, повелитель Гандхара? – спросил он.

– Ах, это… – взволнованно обронил Шакуни. – Ужасные новости, царевич, которые я не в состоянии переварить. Но, согласно Указу, я должен держать язык за зубами. – Он уронил свиток, и тот подкатился к стоящему у другой стороны стола Сахадеву. – Ах, мои негнущиеся пальцы. Царевич, не могли бы вы, пожалуйста, быть достаточно любезны, чтобы вернуть его. Моя спина уже не та, что раньше.

Сахадев прищурил глаза. Он взял свиток и потянулся через стол, чтобы вернуть его. Как и ожидал Шакуни, Сахадев осторожно развернул его большим и указательным пальцами, чтобы взглянуть на содержимое свитка. И прежде чем Шакуни успел забрать свиток, Сахадев замер. Вздрогнув, он встал, поспешно разворачивая свиток.

– Вайю, спаси нас! Брат, Матхура в осаде! Драупади и Бхим в ловушке! Силы численностью более шести тысяч человек атаковали город с помощью айраватов! – Он повернулся к Шакуни, скривившемуся в мрачном удовольствии. – Ты знал!

– Мы должны немедленно отправиться в Матхуру! – Белый Орел был на ногах. Для своего возраста он был довольно ловок и быстр. – Даже на самых резвых лошадях понадобится не менее трех дней.

– Мы можем взять Гаруду. Так будет быстрее, – сказал Арджуна.

– Гаруда не неуязвим для оружия, – заметил Сахадев. – И только Юдхиштир может оседлать его, да и будет слишком рискованно подставлять его под их стрелы. Ты можешь научить Арджуну летать на Гаруде, брат?

– Задержитесь еще немного, господа и повелители, – сказал Шакуни, вставая и вытягивая руки перед собой, его голос был чист, как хрусталь. – Какими бы ужасными ни были новости и как бы сильно это ни ранило мое сердце, именно по просьбе царевича Юдхиштира его светлость издал Указ о том, что ничто не должно прерывать это разбирательство до тех пор, пока не будет достигнуто заключение. На самом деле… – Он протянул руку к Сахадеву и забрал у него Кодекс. Рука Шакуни задрожала под тяжестью книги, но он все же поднял ее и передал ачарье Крипе. – Указ зарегистрирован, подписан и заверен печатью. Такова Воля царя, – сказал Шакуни. – Ачарья Крипа, не мог бы ты, пожалуйста, быть так любезен зачитать соответствующую выдержку в интересах присутствующих сторон?

Испросив разрешения царя, Крипа встал и начал читать:

– Стих 67:201. Монарх – это Правосудие и Закон, выкованные в меч, от жгучей ярости которого не застрахован и сам монарх. Указ монарха должен использоваться редко, и, однажды произнесенный, не может стать невысказанным, ибо Монарх неподвижен, как Полярная звезда, и должен всегда оставаться постоянным. Как только слова Указа написаны чернилами, краской или кровью, он становится Законом. Даже царь не может отменить его. Любое изменение в таком Законе может быть вызвано только волей людей, управляемое таким образом и осуществляемое через каждого из Восьми, которые обладают данными Богом способностями принимать решения за простой народ.

– Ману был довольно многословен, ваша светлость, – сказал Крипа. – Если позволите, я не буду читать дальше. Если, конечно, царевич Сахадев не считает, что необходимо прочесть дополнительные выдержки. – Он улыбнулся замершему с отвисшей челюстью Сахадеву. – Другими словами, ваша светлость, в отличие от решения по наследному царевичу, которое было передано нам Трибуналом, изменение Указа требует участия всего Совета Восьми. Не Трибунала, не Сотни, а Восьми. Так что этот процесс можно начать прямо сейчас.

Крипа мучительно долго молчал, давая Сахадеву возможность обдумать его слова, а затем продолжил:

– Царевич Дурьодхана является членом Восьми, как и господин Шалья. Мы пошлем к ним наших самых быстрых наездников на гандхаранских скакунах и будем молиться, чтобы они поскорее вернулись в Хастину. Поскольку Матхура находится в осаде войск Магадха, мы можем только надеяться, что император избавит царевича Бхима и царевну Драупади от своего гнева. Как бы мне ни было неприятно это признавать, но против Греческого огня и айраватов, боюсь, шансы Матхуры не выглядят очень уж многообещающими.

Сахадев уставился на Шакуни. Все книги на земле не смогут подготовить тебя к тому, что приходит с опытом, ублюдок, хотел сказать Шакуни, но пока он решил позволить Сахадеву представить, что же Шакуни хотел сказать. Несколько часов назад он грыз ногти, молча пережевывая и перебирая различные маловероятные сценарии, чтобы получить то, что он хотел. Когда Белый Орел согласился все разделить, Шакуни должен был убедиться, что Юдхиштир не получит от этого ничего хорошего. Вот почему он сразу же провел линию на карте Союза. И весьма умно ее провел. Части оказались равны только по размеру. В то время как сам Хастинапур уходил Дурьодхане, наряду с Гандхаром и Ангой, во владениях Юдхиштира оказались огромные земли леса Кхандавпрастха, а также Мадра и Варнаврат.

Но Юдхиштир никогда бы не согласился на это. Мадра уже была наследием Накула и Сахадева через их мать, Мадри. И было хорошо известно, что Мадра была частью Союза лишь номинально, поскольку Шалья играл в свои собственные игры. Варнаврат едва ли можно было назвать городом. А Кхандавпрастха превратилась в руины, а то и хуже того, в весьма опасное место.

Будь у Шакуни время или останься он с ними наедине, он бы загнал эту долю в глотку царевичам. Но в присутствии членов Совета Восьми или когда за стенами находились члены Совета Ста… Нет. На этом поле битвы были иные правила. И свиток от посланника оказался ответом на его мольбы. Гонец загнал свою лошадь до смерти, чтобы передать просьбу. Вероятно, это была просьба о помощи от соседа. Как удачно, что он наткнулся на одного из Туманов Шакуни. Все, что Шакуни должен был теперь сделать, это заставить Юдхиштира вырыть для себя ловушку, поэтому выживание его жены, брата и союзников зависело от того, насколько быстро он сдастся. И план Шакуни сработал, как хорошо смазанная крысоловка.

Заговорил Видур, Магистр Права, возвращая Шакуни в настоящее:

– Конечно, Кодексы предусматривают возможность использования во время войны власти царя, когда такие формальности могут быть отменены, – глянув на Белого Орла, высказался он. – Есть прецедент.

– Действительно, господин Видур, – спокойно сказал ачарья Крипа, – прецедент есть. Но Хастина не находится в состоянии войны. В отличие от Матхуры. Такая власть не предоставляется царю во время войны другого государства.

И вот так все поменялось местами. Ачарья Крипа даже не потрудился подавить кислую улыбку.

Но Шакуни затаил дыхание. Было что-то в глазах Юдхиштира, что-то, что светилось угольками амбиций. Для того чтобы признать свое поражение, он был слишком близок к тому, чтобы получить то, что так желал. Даже Белый Орел устремил пристальный взгляд на Юдхиштира, изучая его, оценивая. Если бы на кону стояла лишь жизнь Бхима, Юдхиштир, возможно, не уступил бы. Но Драупади… она была ключом к Панчалу. Без нее у него не было пшеницы, с помощью которой можно было бы торговаться. Красные покинули бы его. Он должен был думать об игре вдолгую. Он должен был признать, что здесь он проиграл.

– Если бы только был способ разрешить этот спор о разделе полюбовно, как можно скорее, – сокрушенно покачал головой ачарья Крипа. – Как неоднократно напоминал нам царевич Сахадев, снаружи находятся люди, ожидающие этого важного решения. Увы, суровость дхармы бесстрастно топчет копытами и царя, и простолюдина.

– Я согласен.

Опустилась пелена молчания. Все глянули вверх.

– С чем ты согласен, сын? – спросил король.

В голосе Юдхиштира не было и тени того гнева, что горел в его глазах:

– Я согласен на ваше предложение, ваша светлость.

Арджуна поспешно шагнул вперед:

– Это смехотворно…

– Арджуна! Ты забываешься! – Голос царя был подобен удару хлыста. Наконец он показывает некоторую выдержку.

Арджуна так сильно стиснул зубы, что Шакуни подумал, что у него вскоре разболится челюсть.

– Мы возьмем Кхандавпрастху, Варнаврат и Мадру, – сказал Юдхиштир.

– Запиши это, мастер свитков, – приказал ачарья Крипа. – Золотыми письменами.

– У меня только одна просьба, ваша светлость, – сказал Юдхиштир.

Просьба, ха! Он так называет существующее положение! Однако в голосе Дхритараштры звучало облегчение, когда он многословно заговорил:

– Я всегда верил, что Кауравы в конечном итоге соберутся вместе как семья и разрешат свои разногласия и залечат любые размолвки, что случились между ними, независимо от того, насколько велика проблема. Юдхиштир, сегодня ты проявил государственную мудрость. Проси, чего хочешь, и это будет твоим.

Нет, идиот! Шакуни не мог рвануться к нему, не выставив себя дураком. Проклятье!

Юдхиштир глубоко вздохнул. Любой намек на гнев исчез с его лица. Он не собирался жаловаться.

– Я желаю, чтобы мы, пятеро братьев – Бхим, Арджуна, Накул, Сахадев и я, а также наши потомки и наследники отныне были известны как Пандавы, Сыновья Панду, а не Кауравы.

Дхритараштра нахмурился, не зная, что делать с такой просьбой. Шакуни, напротив, не мог поверить в свою удачу. Он чувствовал, что Судьба обвела на карте то место, где он сейчас сидел. Пандавы против Кауравов. Некоторые говорили, что имя ничего не дает, но он знал намного лучше. Имя – это то, что определяет, а имена – это то, что разделяет. Линии разделяют имена. Шакуни поспешно вмешался в разговор: