Гульшат Абдеева – Шкатулка Шульгана (страница 4)
Тра-ба-бах! И сразу – пш-ш-ш-ш! – за окном ливануло. Я пнула табурет и ойкнула. Мама покачала головой, не отрываясь от своего листа.
– Мы обязательно разберемся, милая. Сегодня – крайний срок… Ой, ты где так испачкалась?
Я вот сдам статью в сборник, и сразу поговорим. Ага?
– Ага! – рявкнула я и выскочила в сени.
Оттуда налево, через коричневую дверь на веранду. Здесь стоял топчан-урындыҡ вдоль дальней стены, старый сервант с моими садиковскими поделками и стол, накрытый клетчатой клеенкой. Мебель помнила еще мамино детство.
Никогда у меня не было размолвок с родителями. Если они оказывались заняты, бабушка и дедушка всегда были рядом. Вся семья гордится тем, как мы отлично уживаемся и не спорим.
– Это все ты, – часто говорит мама бабушке, – спасибо за идеальный микроклимат в доме!
А сейчас климат нарушился, надвигался циклон и ураган в придачу. Я забралась на топчан и хмуро глядела на потоки воды за окнами. Здесь в рамах были щели, и на подоконники вытекали струйки. А потом ка-а-к грохнуло! И еще раз. И молнии залили все белым раз, второй.
А потом зашуршало внутри веранды, я испуганно обернулась. С серванта слетела старая открытка, я еще в садике нарисовала там семью: в центре бабушка, дедушка рядом, потом мама и папа. А еще пес Шарик, замену которому после смерти от старости мы так и не нашли, и тогдашний кот Мыргалей. Открытка упала от порыва сквозняка и залетела под стол. Я спустилась, начала шарить под столом, но, видимо, тонкий лист ускользнул в широкие щели в полу. В царство кур, которые часто днем отдыхали под верандой. Что-то холодное будто тронуло меня, и я поежилась.
Усидеть на месте было невозможно, дома родители, на улице ливень. Я свесила с топчана ногу, покачала ею, задела случайно стол. Он качнулся, и стоящая на нем ваза с ромашками дзынькнула. В ответ ей на подоконнике ожила муха. Принялась биться в стекло и жужжать, как маленький самолет.
Я глубоко вздохнула, перекинула вперед косу и начала пожевывать ее кончик. Потом стянула резинку и переплела волосы. Дождь не утихал. Я бесшумно спустилась на пол, вышла за дверь, потом налево – на крыльцо – и не глядя натянула резиновые шлепки. Три, два, один! Бросилась бегом через двор к дедушкиному дровянику. Носки забрызгало, а воды за шиворот налило, как из ковша. В сухом сумраке дровяника я потерла шею. Привычный двор был как смазанная акварель, веранда казалась не темно-синей, как обычно, а бледно-голубой. Черемуха справа, накрывающая кроной, словно шатром, четверть двора, вся была в штрихах дождя. Пахло стружкой, клеем и куриным пометом. Некоторые курицы предпочитали высиживать яйца в старом ящике от инструментов в левом углу. А правый угол был прикрыт досками.
Я подошла, сдвинула одну в сторону и скользнула в свое убежище. Здесь, за папиным гаражом, наш участок почти кончался, это была узкая полоска с железной стенкой с одной стороны и высоким забором с другой. Его кусочек, ведущий на улицу, был надежно заколочен. Сверху я натянула старый тент, когда‐то служивший баннером у дороги. Если приглядеться, можно было рассмотреть слоги «сто», «ия» и «ма» и крупные белые зубы. Реклама стоматологической клиники. Заменой полу служили обрезки фанеры, а еще я выпросила у бабушки старые коврики, столик и кресло на рассохшихся ножках. Оно стояло посередине. Если сидеть на нем прямо, то почти не шатается.
Из-за грозы здесь царила полутьма, и я не сразу разглядела на красном плюше кресла трехцветный бок. Кошка Катя любила отдыхать в моем секретном штабе.
– Они не слушают меня. – Я присела рядом на корточках и погрузила пальцы в мягкую шерсть.
Катя встрепенулась, муркнула, потом сощурилась и начала тарахтеть, как старый холодильник.
– Они пропали, и древомагия улетучивается. Ты тоже заметила? Черемуха во дворе поникшая, ветки висят… А еще трава желтеет, как в засуху. Но ведь засухи нет?
Катя неопределенно мявкнула.
– А родители, сама знаешь, работа да работа. Под носом у себя ничего не видят! А еще ключ этот и бумажка. Я и не знала, что у бабушки есть тайны от меня! Что за шкатулка Шульгана?
– Я знаю! – был ответ.
Я отшатнулась, врезалась спиной в железный бок гаража и не сразу разглядела карие глаза в щели забора, со стороны улицы.
– Черт, ты псих, что ли?!
– Ты же сама сказала девчонке этой мне дом свой показать! Я хотел через ворота, потом услышал тебя!
Потоки воды не стихали, и удовольствия это Мергену, похоже, не доставляло. Ему приходилось говорить громко, чтобы я услышала:
– Впусти меня в эту свою каморку. Я тоже считаю, что творится неладное! Могу помочь!
Я прикусила губу. Кроме Кати, я никого сюда не приглашала. С другой стороны, Мерген первый, кто принял мои тревоги всерьез.
– Откуда мне знать, что ты не врешь?
Мерген зашуршал чем‐то, потом просунул пальцы в щель забора. Я прищурилась, чтобы разглядеть. Нащупала в кармане найденный сегодня ключ. Орнамент на медальоне Мергена был точь-в‐точь как узор на головке этого ключика.
Глава четвертая
Ночное приключение
Я старалась не думать о том, что будет, если родители увидят Мергена. Оставалось надеяться, что нестихающий ливень удержит их от появления на крыльце. Новый знакомый тем временем осторожно и быстро вошел в скрипящие ворота, опустил на место задвижку. Я поманила его из дровяника, Мерген забежал внутрь и впечатался макушкой в низкую притолоку. Зашипел, как кошка.
С него текло, вместо обычного щегольского вида – потерянность. Еще недавно я с ума бы сошла от смущения, если бы в мой штаб пришел кто‐то вроде Мергена. Взрослый, умный и симпатичный. Он не гоготал, как одноклассники, над дурацкими шутками, а еще был такой высокий, что мне пришлось поднять голову, чтобы взглянуть ему в глаза. Мерген отвел их, сжал губы.
– Проходи. – Я отодвинула доску в углу и сама пролезла внутрь.
Катя подозрительно посмотрела на гостя, но с места не сдвинулась. Прикрыла нос кончиком хвоста – и дальше спать. Мне впервые пришло в голову, что я не знаю, откуда приехал Мерген. Девочки просили, чтобы я применила свои суперспособности ищейки, я все собиралась, собиралась…
– Слушай, а ты откуда приехал?
Мерген замялся:
– Издалека. Я тут временно, поселился у тетки, нужно кое-что решить. Я видел, что ты тоже сегодня ходила
Отпираться было глупо, я кивнула:
– И хотела бы знать, что делал там ты.
Мерген провел рукой по волосам так, что потекли струйки воды, огляделся.
– Искал информацию. Или предмет с таким же узором, как тут. – Мерген снова достал медальон. – Ты не видела?
Я покачала головой, откровенничать было рано.
– А что это за узор на твоем медальоне?
– Дедушкин… У него на личных вещах всюду такой, вроде герба. – Мерген помедлил. – Мне нужно спасти дедушку.
– И мне! И бабушку тоже. Мама с папой не верят, думают, все в порядке. Но я чувствую! А сегодня еще эта бумажка странная. Я ходила туда, чтобы посмотреть объявление. Понимаешь, экокружок их к конференции готовится давным-давно, а она уже скоро, и не могли они просто так уехать!
– Что за бумажка? – Мергена не так просто было сбить с толку.
– Я ее случайно нашла. Там три слова, а на оборотной стороне – «защитники». А внизу…
– Шкатулка Шульгана? – Карие глаза Мергена смотрели в упор, не мигая.
Рот у него приоткрылся, и я увидела частокол мелких острых зубов. Аж дыхание перехватило. Мерген заметил, как мои глаза расширились, сжал губы.
– Откуда ты знаешь? – Я едва смогла проглотить комок испуга.
На всякий случай отодвинулась подальше, упершись спиной в кресло. В конце концов, в штабе сейчас было сумрачно, барабанная дробь капель и не думала стихать, и на фоне этого шума и переживаний даже мысли путались. Так что про зубы, наверное, показалось, так глупо!
– Без этой шкатулки мне деда не спасти, я приехал сюда из-за нее.
– А почему именно сюда? – Мои брови удивленно поползли вверх.
Конечно, Имангулово – уютная деревня, древо-магия тут процветает, но кроме этого – ничего особенного. Никаких за́мков, секретных организаций, таинственных подвалов…
– Этот адрес был в записной книжке дедушки. Я увидел, когда… Ну, в общем, я в его кабинет проник.
– А дедушка не был против?
– Не знаю. – Мерген отвел глаза. – Он лежит. Почти не приходит в себя. Ничего не помогает. А в его записной книжке про шкатулку Шульгана написано было, и адрес… А про шкатулку разные слухи ходят, что она может исцелить кого угодно.
– Адрес чего? – заморгала я.
– Ваш адрес. Имангулово, 118, и всё. Без названия улицы, я вообще долго искал сначала Имангулово в… Ну, у себя…
– Имангулово, Центральная, 118 – это наш дом. Откуда твой дедушка о нем знает?
Мерген развел руками, мол, без понятия. Потом сел по-турецки на пол и ответил:
– Я хотел поговорить с твоей бабушкой, но не успел, она уехала. И я увидел на стенде в школе, что она на пенсии и руководит экокружком.
– Обществом охраны лесов, – автоматически поправила я.
– Ну да. – Мерген вздохнул. – Узнал, где они собираются, и влез через окно. Но ничего не нашел. А ты?
Я неопределенно помахала рукой в воздухе, все еще на зная, можно ли ему доверять:
– Поговорю еще раз с родителями. Надо найти бабушку и все у нее разузнать. Уверена, она поможет. Она всем помогает. Мама и папа обещали вечером обсудить это. Я напишу позже. Диктуй свой номер.