Гульшат Абдеева – Дело сумеречных котов (страница 2)

Оставив на родителей светскую беседу, Спук и Фантома изучали вестибюль: действительно, штурвалов здесь было множество, больших и маленьких. На окнах в качестве штор висели рыбацкие сети, а вместо подхватов по бокам окон красовались необычные остроконечные дощечки (Спук сообщил сестре, что это иглы для вязания сетей), а на зелёных обоях в мелкий жёлтый ромбик висели изображения чаек: карандашные наброски и акварели, картины маслом и фотографии. Слева от входа темнела стойка ресепшен, справа стояли враскорячку приземистые кресла с мягкой обивкой, а по углам лежали странные рыбозвери из дерева, у них были морды в щербинах и вытянутые хвосты.

Спук встал спиной к двери и упёр руки в боки: часто первое впечатление оказывается самым верным, а потому полезно всё оценить трезвым взглядом. Вот направо уходит коридор – может, там скрываются призраки? Спук сделал шаг вперёд: нет, там просто три двери из того же тёмного дерева, что потолки и полы. Второй мини-коридор вёл налево, и там была всего одна дверь, зато широкая и двустворчатая. А прямо блестела перилами металлическая винтовая лестница.

– Интересно, здесь есть подвал? – Фантома встала за спиной брата.

Тот пожал плечами:

– Изучим.

В прошлый раз именно под отелем они нашли кое-что интересное. Поняв, что здание с виду обычное, Спук и Фантома вернулись к родителям. Кабус задал вопрос:

– А давно вы виделись с Мариеттой?

– О, – засмеялась Юфимия, – правильный ответ: никогда! Мы дружим по переписке с тех пор, как познакомились на форуме любителей необычных хобби. Я знаю, что Мариетта обожает странные растения вроде мозгокактусов, а я вот… А впрочем, чего я вас забалтываю? У меня ещё нет здесь друзей, вот я и говорю сверх меры. В Хмари жили мои предки, но это было так давно, что живых родственников у меня не осталось. Я училась в столице, прожила там почти сорок лет, а потом поняла, что надо менять что-то в жизни! Заняться чем-то значимым. Тем более я люблю рыбачить, а «Гнездо-На-Горе» продавали буквально за бесценок. Ну вот, опять я трещу как сорока! Или, точнее, как чайка.

– Послушайте, а почему чайки рядом с отелем такие тихие? – спросила Тина.

– А, – Юфимия замялась, – расскажу позднее. Ужин перенесли на восемь, у меня всего трое постояльцев, кроме вас: художник, писатель и бедолага, перепутавший города. Его отправили в командировку в Хмариинск, а он приехал в Хмарь. И теперь никак не может согласовать со своей фирмой обратный билет.

Фантома смотрела на женщину и думала о том, что та откровенно некрасива: нос длинный, лицо широкое, глаза маленькие и близко посажены. Но, когда Юфимия говорила, от неё будто шёл свет: столько в ней было искренности и сердечного тепла. И постепенно черты её лица словно менялись, и она казалась почти красавицей.

Лифта в «Гнезде-На-Горе» не было, а номер Бабакам, как обычно, выделили на верхнем этаже (зато без соседей). Поэтому свёртки и чемоданы пришлось таскать наверх добрых полчаса. Параллельно Бабаки проветривали номер (посмотрев сначала на флюгер), шумно делили кровати (дети в основном) и изучали каждый метр пространства, чтобы не упустить важные детали.

Спук хотел напроситься в комнатку, что находилась на макушке отеля, с четырьмя окнами по сторонам света, но Юфимия туда не пустила.

– Там… Там мои вещи хранятся. Извините.

Мальчик с сожалением посмотрел на конец винтовой лестницы, где темнел люк. Может, там и живёт местный призрак, ради которого они приехали?

А когда Бабаки наконец заселились в номер, Юфимия забралась в комнатушку (Тина прозвала её маячной) и что-то с грохотом начала оттуда стаскивать. Фантома бы нашла повод выглянуть на лестничную площадку, но из-за того, что отель напоминал пирамиду, на верхнем этаже был всего один номер – их. И высовывать нос было бы неприлично. «Лучше чревоугодничать, чем проявлять любопытство! – говорила бабуля Бабак. И добавляла тихонько: – По крайней мере, в открытую…»

Когда Юфимия постучала в дверь, Тина и Кабус подхватили папку с документами и отправились подписывать договор. А Спук и Фантома оглядели заваленный вещами просторный однокомнатный номер, окна которого были разной высоты и выходили на море. Здесь нашлось место четырём одноместным кроватям, рядом с которыми стояли тумбочки, а на них – старинные зелёные лампы в тон обоям. Также имелся один гигантский тёмный шкаф, к которому было страшно подойти (таким накроет – не выберешься), и древний телевизор на трёхногом столике. Спук попробовал его включить, но изображение плыло и распадалось на полоски. Узкая дверь справа от входа вела в ванную с зеркалом, покрытым чёрными пятнами окиси.

Дети изучили вид из окон: домики Хмари будто растекались от отеля вниз, с одной стороны упираясь в скалы (этого видно не было), а с другой – обрывались у узкой набережной, вдоль которой покачивались остроносые лодки. Море успокоилось, и сейчас оно напоминало гигантское стальное покрывало, темнеющее с каждой минутой, потому что небо над ним наливалось чернильным цветом. Уютные огоньки горели всюду: в окнах домов (казалось, каждый житель находится сейчас дома), фонари подсвечивали тротуары, цепочкой освещали набережную.

– Как у них тут клаустрофобия не развивается? – задумчиво спросила Фантома.

Спук пожал плечами:

– Наверное, они привыкли, что море тоже их дом. С этой точки зрения мы не в скалистой тарелке, а на краю огромных просторов.

Девочка покосилась на брата: в последнее время он много читал и забавно выражался.

– Ладно, давай засунем всё в шкаф, а потом пойдём послушаем, что там рассказывает Юфимия. Хорошо, что нам уже во второй раз не нужно брать разговорники.

– И то верно, – согласился Спук, – это облегчает дело. Хотя, когда мы едем куда-то далеко, можем секретничать на своём языке в полный голос. В общем, везде есть плюсы и минусы.

Фантома пожала плечами и принялась за багаж. Бабаки таскали с собой не одежду и не книги, не технику или громоздкие аптечки – всё было куда загадочнее. В чемоданах и пакетах лежали фаташокер (как электрошокер, только для призраков), порошок для нейтрализации плазменной субстанции, фотоальбом XIX века, швейный набор, шкатулка с фамильными драгоценностями, акварели и альбомы, ящик со строительными инструментами и ещё много загадочных вещей. Всё из-за работы Тины и Кабуса: чтобы избавить отель от призрака, нужно было понять, что же его привязало к месту. А потом отцепить эту привязку, но тут каждый случай был индивидуальным, и потому заранее предугадать, что может понадобиться, нельзя. Бабаки привыкли таскать на себе кучу вещей во время рабочих командировок.

Справившись наконец с багажом, Спук и Фантома вышли из номера. Посмотрели на люк под потолком и начали спускаться по вибрирующей металлической винтовой лестнице.

Следующая лестничная площадка была побольше: здесь темнели две двери, этажом ниже помещалось уже три номера, а потом Спук и Фантома оказались в вестибюле «Гнезда-На-Горе». Здесь было пусто. За стеклянными створками дверей сгущался плотный сумрак. Неожиданно звонок на стойке ресепшен оглушительно звякнул, как будто на него с размаху опустили ладонь. Фантома вздрогнула и засмеялась, Спук испуганно огляделся. Почему не слышно голосов и привычного отельного шума?

Дети заглянули в один коридор, когда входная дверь скрипнула. Но в помещении по-прежнему никого не было. Спук и Фантома прошли в другой коридор, и звонок дзынькнул снова.

– Да где все люди?! – с отчаянием спросил Спук.

И тогда двустворчатая дверь в конце коридора распахнулась – за ней стояла Юфимия. Она облегчённо выдохнула, когда увидела, кто стоит в вестибюле, поманила:

– Ваши родители сказали, что вы их помощники, поэтому можете всё услышать. Мы как раз закончили с бумагами.

Стоило войти в просторную комнату, оказавшуюся столовой, как со всех сторон на детей обрушились звуки. В углу сонно мурлыкало радио, за одним из овальных столиков сидели родители и что-то обсуждали, три других столика были свободными, а за маленькой дверью шипело масло и слышался стук ножа. Окна были плотно зашторены. В одном углу мрачно выделялся старинный на вид камин, совершенно неуместный в окружающей современной обстановке.

– Скоро ужин, нам надо успеть, – сказала Юфимия.

– А вы жарите что-нибудь на открытом огне? – восхищённо спросил Спук, потому что камин выглядел как картинка из компьютерной игры.

– Нет, что ты, – махнула рукой Юфимия, – бывший владелец сказал мне протапливать раз в год, чтобы там что-то работало, и только в утренние часы. И на этом всё. – А когда все собрались за столом, продолжила рассказ: – О том, что отель неспроста стоит так дёшево, меня предупреждали. Но я была так романтична! Меня вдохновила Мариетта с её семейным делом. Я же всегда была сама по себе и мечтала обрести корни. Раз уж здесь давным-давно жили мои предки, значит, Хмарь немножко и мой город, верно? Полгода назад я приехала сюда впервые и тут же подписала документы. Было солнечное утро, чайки уютно мяукали (кстати, звуки, что они издают, мне всегда напоминали кошачьи голоса), жители брели по делам, дети играли на площадках, на набережной сидели торговцы, отчаливали рыбаки. А вечером, когда я осталась здесь одна, начал тренькать звонок. Я перепугалась, думала, что уже появились первые посетители. Но дело в том… – Юфимия понизила голос до шёпота: – У стойки ресепшен было пусто! И так каждый вечер с семи часов. Я даже купила и повесила муляж камеры над входом. Конечно, гостей здесь и так мало, а тут ещё слухи… Приезжие предпочитают останавливаться у родственников, даже если видеть друг друга не могут. А у меня нет больше средств! Я вложила сюда все свои накопления. Думала, обеспечу себе счастливую старость! Буду заниматься хобби, создавать уют гостям. Ведь Хмарь словно создана для туристов.