Губарев Дмитрий – Союз молодежи (страница 2)

Это было замечательное детство, может быть оно было плохое, может хорошее, но бесспорно замечательное, прям, вообще замечательное. Лютая гопота на улице, постоянные драки, разборки, какие-то непонятные движения. Ребята что помладше, «рамсили», чтобы снискать уважение, ребята постарше, пытались монетизировать это самое уважение, отжимая у тех, кто помладше и, самое главное, послабее, деньги и ценные вещи, чтобы потратить их на наркотики и алкоголь.

Бич того времени это наркомания, девяностые это один сплошной наркотический угар, сверстники дохли как мухи от «дихлофоса», конченных, конечно, было не так много, но отбитой гопоты, стремящейся «взять от жизни все» было много. Качество наркотика было низкое, в основном, это были грязные опиоиды. Дезоморфин он же «крокодил», убивающий своего адепта за пару лет, тогда еще не знали. «Винт» – метамфетамин – первитин, разные «спиды», соли, дизайнерские наркотики тогда вообще не были известны молодежи, о мефедроне, тоже никто тогда еще ничего не знал. Кокаин? Местные наркоманы знали о его существовании только по зарубежному кинематографу, и вряд ли понимали разницу между алкалоидами тропанового ряда и алкалоидами фенантренового ряда. Никто в этом тогда не разбирался, да и стоил хороший, чистый «кайф» достаточно дорого, во всяком случае, дороже, чем «черняга». Может быть, в столице, выбор наркоты был больше, но наркоманы в провинции кололи опий сырец, вываренный с ангидридом уксусной кислоты. Собственно, так и получают героин. Только в млечном соке снотворного мака содержится около двадцати алкалоидов, от некоторых можно «заторчать», а некоторые из которых, например табаин и лауданин, откровенный яд. Сколько умерло молодежи от этого дерьма.

Нормальный героин был дорогим удовольствием, а уж кокаин там паче, да большая часть доморощенных наркоманов, колющих себе ВИЧ инфекцию с одной иглы, в грязных подвалах и не подозревало о существовании благородного. Слава богу, меня и моих друзей не тронул этот демон, да как-то было много интересного и без этой гадости. Хорошо, что родители сумели привить нам иные ценности, мы как-то и книжки читали, и самое главное играли в детские игры, конечно позднее, вырастали мы, менялись интересы, игры, собственно, тоже поменялись, с годами они становились более взрослыми. Вообще, как сказал персонаж Юна Макгрегора, Рентон, процитирую достаточно вольно: «Выбери жизнь, выбери фейсбук, твитер, инстаграмм, в надежде, что кому-то не насрать на тебя, выбери ту же участь для своих детей, а потом заглуши эту боль, дозой мутного дерьма сваренного на чужой кухни. Каждый торчит от того, за что платит. Ну, и торчи себе на здоровье, только торчи от чего-то большего!» Да, люди взрослеют, меняются игрушки, меняются игры, и неизвестно, куда может завести человека кривая.

К восьмому, девятому классу, у нас сформировался костяк нашей команды. Просто «Трое из леса», нет, нас было не трое, нас было четверо, ну пятеро. Четверо были одноклассники, и к нам еще затесался, как-то, один товарищ из соседнего двора, хотя, как сказать из соседнего, да вообще не из соседнего, он жил через квартал, по другую сторону дороги. Команда у нас подобралась интересная, разношерстная, вообще необычная, интернациональная. Было два Максима, Александр, и ваш покорный слуга, один Максим был цыган, другой Максим был еврей, Александр был чувашин. Того мальчика с другого двора звали Миша, он учился в другой школе, в другом районе, Миша был мордвин. Затесался он к нам вообще как-то случайно. Одно время мы «тусили» с неформалами. Через дорогу, напротив моего дома, был кинотеатр «Страт», за ним спортивная площадка, ну, как бы, она должна была там быть, там было футбольное поле, с двух сторон стояли ворота, с погнутыми перекладинами, имелось недостроенное здание, там должен был возводиться спортивный комплекс, Мекка советского спорта. Начали возводить это строение, на заре перестройки, да так и не достроили, спортивные свершения стали никому не нужны. Звалась эта конструкция, в миру, «Железкой», потому что была выполнена из металла. Поставлен на фундамент железный каркас и обтянут металлическими панелями, со стекловатой между ними. Рядом с оной красовался ряд гаражей, по которому мы весело играли в догонялки, перепрыгивая с одного на другой. В двух местах в этом стройном ряду металлических гаражей были существенные расстояния, вот именно их мы и перепрыгивали. Перепрыгнуть это расстояние без разбега было невозможно. Это доставляло. Прыгать через гаражи было весело, рыло можно было себе разбить запросто, да и голову проломить. Ух, как я однажды с них навернулся. Я не допрыгнул, получил нормальный такой удар в поддых о скат крыши гаража и благополучно сполз на землю. Было больно. Так вот, на этой «железке» устраивали встречи неформалы, это было что-то новое, ребята были несколько старше нас, вели заумные разговоры о музыке, философствовали на тему устройства мира, о язвах социума. Там: «Цой», «Гражданская Оборона», «Наутилус», Настя Полева, ребята во всем разбирались, имели свои суждения, короче местный такой андеграунд, на самом деле алкоголики и тунеядцы, как и все неформалы. В беседах о своей исключительности, в восприятии процессов общества, и откровенном самолюбовании, господа неформалы проводили вечера, подогревая градус понимания не дорогим портвейном. Когда же детский мозг утопал в алкоголе полностью, беседа переходила на запредельный уровень интеллектуальности, ну это как они считали сами. Суждения этой группы лиц, основывались на жуткой смеси ультра-правых и ультра-левых убеждений, как и у любого подростка. Значение некоторых моментов, ребята вообще не понимали, однако, свое неоспоримое мнение все равно имели во всех областях. Рассуждая о музыкальных направлениях и стилях, о субкультуре, неформалы были убеждены, что отношение к этой самой субкультуре, делает их исключительными, особенными. Однако, как мне уже со временем стало понятно, российская субкультура неформалов, панков, металлистов, вообще не имеет никакого отношения к этой самой культуре. Панк движение, музыкальные группы, с музыкой протеста, «Ramones», «Sex Pistols», да ребята вообще не особо понимали, против чего вообще этот протест, в каких условиях он рождался. Потому что, не имели ни малейшего представления о западном мире и андеграунде, о истинных корнях этого протеста среди западной молодежи, о недоступности там образования, о невозможности без образования устроиться на работу, эту идею как-то им подменили чем-то другим. Конечно, неформалы перестройки протестовали против «совка», даже не понимая, что именно «совок» дал этим балбесам возможность учиться, а потом сидеть и умничать в какой-то помойке. За что боролись на то и напоролись, попробуйте сейчас получить высшее образование. На бюджетные места в нормальные вузы нормальный конкурс, да и мало их, бюджетных мест, а коммерческое обучение с каждым годом все дороже. Я уверен, что в не далеком будущем, образование в РФ сможет получать только материально обеспеченный, причем хорошо обеспеченный. Социальных лифтов становится все меньше и меньше, оберегают люди денег свое положение, двигаться никто не хочет, умных много не надо, когда умных становится слишком много, начинаются всякие брожения. Тем более, премьер, прям так и сказал, не нужно столько людей с высшим образованием, говно некому убирать, все с высшим, и все с претензией. Так не надо. Опять меня понесло не в ту степь. Оставим это. Словом, неформалы, были совершено обычные ребята в переходном возрасте, у которых немного было больше разума и интересов, чем у дебильной дворовой гопоты, все цели которой сводились к банальному отжиманию денег у слабых. Тем фактом, что ребята исключительные, они очень гордились, однако, это ни каким образом не помогало избежать конфликтов с местной гопотой, да потому что многое знание, несет много скорби. Это я так, шучу, на самом деле эти самые неформалы, были просто ссыковатые и закомплексованные подростки, переживающие свой пубертатный период в условиях всеобщей истерии. Именно поэтому они и втягивались в субкультуры, соприкосновение с которыми, опять-таки по их собственному мнению, делало их исключительными, возвышая из общей серой массы дегенератов. Обычный инфантильный вздор. Как и положено в переходном возрасте, конченные «чудаки», бездельники, алкоголики и маргиналы, но тогда, для нас, это было что-то новое. Вот, как-то, этот самый Миша с их компании перебрался в нашу, он был нашим ровесником, и, судя по всему, с нами ему было намного комфортнее.

Так вот, несколькими годами позже, гаражи убрали, «железку» снесли, металл сдали и пропили, поле очистили, вырыли котлован, и стали строить дом, строили его долго, неверное лет восемь, он был кирпичный, двенадцатиэтажный, трехподъездный, почему так долго, не знаю, но часть моего отрочества и юности, прошли на стройке.

Все началось, наверное, с того, что мы пересмотрели много иностранных фильмов про героические эпосы. «Бетмана» обсмотрелись, а уж когда он был «навсегда», прям совсем хорошо, а от героя Бандероса в «Отчаянном» вообще башню снесло. Мы с ребятами решили, что нам надо что-то менять, жить так дальше невозможно. Мы же в душе «отчаянные», просто «desperados», но, чтобы круто бить рыло, надо было иметь подобающую физическую форму. Тут понеслось. Недалеко мы нашли качалку. Походы в оную превратились в ритуал. Мы качали «банку» после школы, а вечером развлекались потешными боями. Нет, конечно, мы не били друг другу морды в кровь, так, в стеб отрабатывали приемы, которые видели в кино и книжках. Ни перчаток, ни шлемов тогда не было, спортивный инвентарь в далеком девяносто пятом был редкостью и стоил дорого. Где все это можно было делать? Ну, конечно, на стройке. Как говаривал, Юрий Клинских в одной своей песни: «остается подвал». Мы, конечно, не сидели в подвале, мы лезли на стройку, нас тянуло вверх. Одно время, когда дом еще только начинали возводить, мы все это делали на плитах у этого самого дома. Мне только одно не понятно, почему нас не гоняли сторожа. На этой стройке, когда только строили первый этаж, ребята со всех дворов бегали там, играли, хулиганили, был несчастный случай, сорвалась оконная балка, такая квадратная плита, короче парню одному переломала ребра, прям на скорой увезли. Ему повезло, он остался жив.