Гу Сяошэн – Облачное перо. Том 1 (страница 8)

Гун Цзыюй нахмурился:

– Я не хочу…

Брат легонько стукнул его по лбу:

– Такие слова можешь говорить только мне. При отце и других лучше держи эти мысли при себе…

– А что скрывать? – Голос Гун Цзыюя стал тише: – Отец и без того не хочет вовлекать меня в дела семьи. Все ведь считают, что я не родной…

Стоило ему это сказать, как Гун Хуаньюй расстроенно прервал его:

– Снова об этом. – Он зашел во внутренние покои и принес плащ с меховым воротником, протягивая его Гун Цзыюю. Мех был мягким и длинным, а стежки ровными и искусными – это явно была очень дорогая вещь. – Несколько дней назад с севера прислали соболиную шкуру, я велел сшить из нее теплый плащ. Вечерами в долине сыро, а ты с детства мерзнешь, так что возьми, надевай его, когда будешь выходить из дома.

Гун Цзыюй хотел возразить и продолжить свою мысль, но брат оборвал его:

– Разговор о невестах окончен. Я иду спать. – С этими словами он покинул покои Гун Цзыюя.

Тот вышел из дома с теплым плащом в руках. Снаружи его ждал Цзинь Фань.

– Ну что? – спросил он. – Что сказал старший молодой господин?

– Завтра будут применять яд… – медленно ответил Гун Цзыюй, – яд Гун Юаньчжи…

Цзинь Фань на мгновение нахмурился, но потом его брови разгладились, и он, вопреки ожиданиям, кивнул:

– Если это яд Гун Юаньчжи, то мы непременно найдем убийцу…

– Но это слишком жестоко, – стиснул зубы Гун Цзыюй.

– А что еще делать? Лучше это, чем казнь.

Гун Цзыюй вдруг понизил голос:

– Цзинь Фань, помнишь тот тайный проход наружу? Который мы обнаружили в прошлом году, когда отец посадил меня на месяц под домашний арест?

Цзинь Фань побледнел:

– Господин, вы с ума сошли?! – Он догадался, что Гун Цзыюй хочет тайно освободить невест, и тут же, увидев хитрую улыбку господина, строго заявил: – Я ни за что не позволю вам это сделать!

Гунмэнь всегда строго охранялась, а ночные патрули следовали друг за другом.

Только что сменился караул. В казарме по крытым галереям сновали разгоряченные стражи с деревянными тазами и сменной одеждой. Несмотря на зимнюю стужу, десятки крепких бойцов, обнажив накачанные торсы, сошлись в тренировочных поединках. Воздух сотрясали сильные и точные удары.

Внезапно в казарму, сопровождаемая возгласами удивления, грациозно вошла богато одетая девушка. Обнаженные по пояс молодые мужчины неуклюже прикрывались разбросанной одеждой, краснея и бормоча извинения.

– С-с-старшая барышня, что привело вас сюда? – запнулся один из них.

– Не надо… не одевайтесь, – смущенно махнула рукой вошедшая, увидев, как все почтительно склонились перед ней.

Это была единственная дочь ветви Шан клана Гун – старшая молодая барышня Гун Цзышан. Ее круглое личико излучало мягкое добродушие, глаза блестели живостью. Ее взгляд оценивающе скользил по обнаженным торсам, а уголки глаз прищурились от игривой улыбки.

Гун Цзышан обвела всех взглядом, на мгновение задержавшись на одном из стражей, не смевшем продолжить натягивать нижние одежды, и с досадой спросила:

– А где Цзинь Фань?

– Брат Цзинь еще не вернулся, – ответил молодой страж.

– Куда это годится! – рассердилась Гун Цзышан. – Так поздно, а он все еще не дома, на улице может быть опасно! Вам, мальчишкам, нужно учиться беречь себя, поняли?

Стражи опустили головы:

– Мы готовы жизнью защищать старшую барышню.

Гун Цзышан прикрыла губы ладонью, но глаза все равно выдавали ее прекрасную улыбку:

– Я тоже буду защищать вас, не волнуйтесь, не волнуйтесь.

Стражи не знали, что ответить, еще сильнее краснели и опускали взгляды.

– Кто-нибудь знает, куда ушел Цзинь Фань? – снова спросила Гун Цзышан.

Не успевший натянуть халат страж тихо ответил:

– Когда я возвращался, то, кажется, видел брата Цзинь Фаня у старшего молодого господина Юя…

Гун Цзышан удивилась:

– Почему Цзинь Фань оставил Гун Цзыюя и пошел к старшему молодому господину?

Не найдя ответа на свой вопрос, девушка вскоре исчезла за поворотом галереи.

Ночь становилась все темнее, а сырость все выше. Факелы в коридорах темницы мерцали, отбрасывая дрожащие тени на покрытые инеем каменные стены со стекающими каплями воды.

Торопливые шаги двух людей приближались к темнице. Цзинь Фань, стиснув зубы, шел позади твердо настроенного Гун Цзыюя.

Юнь Вэйшань сидела в камере, обняв колени, когда услышала слабый шум у входа. Насторожившись, она стала прислушиваться к звукам из дальнего конца коридора.

Охранники у входа тоже удивились ночным посетителям, но, поняв, что перед ними добродушный Гун Цзыюй, расслабились:

– Молодой господин Юй, что привело вас сюда?

Гун Цзыюй достал свой жетон:

– Старший молодой господин приказал мне отвести этих девушек в павильон Чжи для испытания лекарств под надзором Гун Юаньчжи.

Охранник заколебался:

– Не поздно ли для испытаний?

Цзинь Фань тут же отругал его:

– Какая наглость! Ты, что ли, решаешь, когда поздно, а когда рано?

Охранник занервничал:

– Никак не смею! Просто старший молодой господин Юй мог бы послать слугу с сообщением, зачем утруждать вас лично…

– Ты хочешь сказать, что старший молодой господин обращается со мной как со слугой? – парировал Гун Цзыюй.

Охранник весь затрясся:

– Простите мою дерзость, господин! Я заслуживаю смерти!

Гун Цзыюй не выдержал:

– Ай-я, просто открой дверь.

Охранник мигом опустил голову и поспешил выполнить приказ.

Шаги приближались, и Юнь Вэйшань прильнула к дверям камеры. В неровном свете факелов она разглядела пришедшего: высокий и стройный молодой мужчина в меховом плаще, с острыми чертами лица – так она и представляла себе членов семьи Гун, – но его черные как смоль глаза излучали неожиданную пылкость и тепло, словно раскаленные угли.

Грудь Юнь Вэйшань сжалась, отблески пламени факелов отразились в ее глазах. Гун Цзыюй остановился прямо перед ее дверью, скользнул по ней взглядом и повернулся к противоположной двери:

– Не бойтесь, я пришел спасти вас.

В камере напротив Шангуань Цянь подняла голову, растрепанные волосы мягко обрамляли ее утонченные, словно нарисованные тушью, черты лица. Ее заплаканные глаза блестели, как маленькие озера, окутанные дымкой южного дождя. Она робко подошла к Гун Цзыюю:

– Господин, что происходит?..