Грициан Андреев – Галлюцинации со вкусом бензина. Бизарро, хоррор, фантастика (страница 1)

Галлюцинации со вкусом бензина

Бизарро, хоррор, фантастика

Грициан Андреев

© Грициан Андреев, 2025

ISBN 978-5-0068-6755-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

_{ПРЕДИСЛОВИЕ}

Добро пожаловать в мир «Галлюцинаций со вкусом бензина» – сборник, где реальность бьётся, как зеркало, превращаясь в осколки из фантазии, страхов и гротеска. Этот сборник появился из стремления испытать пределы обыденного, перевернуть его с ног на голову и показать его, словно в зазеркалье, с неузнаваемой стороны.

Каждый рассказ – это эксперимент. В них нет привычных героев и привычного мира, здесь простые вещи приобретают иной смысл, а обыденность становится площадкой для невообразимых событий. Взгляните на продуктовый бой на пляже, на человека, чьи конечности против его воли движутся в постоянном танце, или на те предметы, которые, казалось бы, не должны иметь голоса, но вдруг обретают его.

Мне нравится играть с тем, что вызывает у нас чувство безопасности, и превращать это в кошмар, который всколыхнёт разум и чувства. И хотя многое в этих рассказах выглядит нелепым, они могут найти отклик в глубине ваших страхов или неожиданных фантазий. Иногда абсурдная сцена может сказать больше о человеческой природе, чем прямолинейный реализм.

Меня всегда привлекала идея увидеть в привычных вещах что-то иное, скрытое под поверхностью. Иногда это всего лишь тень за углом, иногда – зловещая улыбка вашего отражения в зеркале, иногда – тихий голос, зовущий из пустоты. За каждым рассказом скрывается что-то большее, чем просто слова. Это попытка исследовать то, что мы обычно не замечаем, или то, о чём предпочитаем не думать.

В мире этих историй нет чёткой границы между хорошим и плохим. И это – часть замысла, потому что для меня важна не столько форма ужаса, сколько его многослойность, его способность резонировать с тем, что мы часто не можем выразить словами.

Мне всегда хотелось, чтобы мои тексты бросали вызов воображению читателя. Когда вы окунётесь в эти страницы, позвольте себе стать частью мира, где можно потеряться, где страх и юмор, реальность и иллюзия переплетаются в одно целое. Здесь нет готовых выводов и однозначных трактовок. Я лишь предлагаю вам войти в лабиринт, а уже как вы найдёте выход, зависит только от вас.

Желаю вам странствий, глубоких и тёмных, которые обогатят вас новыми образами и переживаниями. Пусть эти рассказы пробуждают ваше воображение и заставляют сердце биться быстрее, ведь только через столкновение с непознанным мы открываем нечто новое в себе.

Вам, кто видит искусство в хаосе, я предлагаю этот темный гимн – нечестный, но бесконечно искренний.

_{БЕНЗИН ВМЕСТО МОЛОКА}

– Знаешь ли ты, что колибри не умеют ходить? – пробормотал Вольтрикс кофемашине. Стеклянный кофейник задрожал, загудев, словно дизельный двигатель на грани заклинивания. – Их лапки слишком крохотны. Они просто… парят… вечно… – он усмехнулся. – Представляешь, жить без земли под ногами? Без шанса споткнуться, упасть… или остановиться. Просто висеть, пока не сгоришь от усталости.

Он рассмеялся тихо, будто проверяя, звучит ли ещё его голос, и пошёл в ванную. Радужные потёки покрывали раковину. Вместо воды кран истекал густым бензином, собираясь в вязкие лужицы с запахом тряпки автомеханика. Вольтрикс потёр липкое предплечье. Каждый отпечаток пальца оставлял жирный, переливчатый мазок, жалящий, как растворитель. Он избегал смотреть на своё отражение в запотевшей плитке. Даже само движение век теперь казалось опасным.

Снаружи город двигался с мучительной точностью. Пешеходы скользили, как лунатики, по тротуарам, покрытым плёнкой топлива, каждый шаг рассчитан, чтобы минимизировать трение. Брошенные автомобили застыли на перекрёстках, их капоты распахнуты, словно рты утопленников, тщетно ищущих сухой воздух. Повисший в вышине, над лабиринтом черепичных гребней, голубь неуклюже осел на пожарную лестницу, изрыгая из клюва икающие всполохи сине-оранжевого пламени, словно хриплый демон, подавившийся собственной яростью. Старушка присела у скамейки, капая янтарную жидкость в помятое блюдце.

– Пейте, миленькие, – ворковала она бродячим воробьям. – Нам всем нужна искра.

Лоб Вольтрикса покрылся испариной. Он застыл, дыхание замерло в груди, а пот выступил сначала прозрачным, потом превратился в масляные капли, которые скатывались к бровям. Не моргай, – приказал он себе. Мимо прокатился подросток на скейте, колёса его взвизгнули по асфальту, но искр не высекли – лишь тонкий, зловещий шлейф радужного дыма. Вольтрикс дёрнулся, точно ужаленный, а парень лишь осклабился в ухмылке, обнажив зубы цвета лежалой арматуры:

– Бесфрикционные подшипники, чувак. Спокойно.

Двери супермаркета разъехались с гидравлическим вздохом. Внутри флуоресцентные лампы мерцали, как неисправные свечи зажигания, отбрасывая длинные тени на опустевшие проходы. Полки зияли пустотой, словно пасти голодных зверей, а на прилавке, в ленивом безразличии, дремали несколько помятых банок с надписью «МОЛОКО», истекающие тёмными струями на пол.

Воздух пропитался выхлопами; горло Вольтрикса жгло при каждом неглубоком вдохе. У касс кассирша сгорбилась над прилавком. Её глаза – два застывших озера расплавленного янтаря, где зрачки тонули, как искры в смоле, а ресницы обрастали коркой хрупкого осадка, будто инеем из окаменевших слёз. Она не плакала, просто уставилась в пустоту. Рядом покупатель выронил банку из-под солёных огурцов. Стекло разбилось. Звук отозвался, как выстрел.

Вольтрикс крался к молочному отделу. Его ботинки прилипали к линолеуму с каждым шагом, отрываясь с влажным чпоком. Где-то закричал ребёнок, тонко, с надрывом, будто из динамика сгоревшей радиостанции. Мать лихорадочно шикала на него, прижимая к его лицу тряпку, пропитанную бензином.

Не плачь, – подумал Вольтрикс, его собственные глаза защипало. Он моргнул. Одна-единственная капля вырвалась, прочертив жгучий след по щеке, прежде чем испариться в воздухе с тихим шипением. Голова кассирши дёрнулась в его сторону. Её глаза зажглись ярче.

Он потянулся к вздутой банке с надписью «СВЕЖЕЕ ЦЕЛЬНОЕ – 95 ОКТАНОВЫЙ», как раз когда мужчина в комбинезоне механика отшатнулся назад. Металл загремел. Гайковёрт выскользнул из его маслянистой ладони, ударившись о пол фонтаном искр. Время сжалось. Вольтрикс увидел, как вспыхнуло пламя: сперва синее мерцание в рассоле от огурцов, потом голодный язык, лизнувший бензиновую реку, змеящуюся к стопке бумажных полотенец. Пламя взметнулось бесшумно, пожирая кислород раньше, чем звук успел родиться. Жар хлестнул по лицу Вольтрикса, словно железный кулак, пропитанный гарью резины. Удар, от которого кожа вспухла иридирующими пузырями, а в ноздрях заклубился привкус расплавленного пластика.

Приглушённый визг малыша прорвался сквозь тряпку, как выстрел из огнемёта. Огонь поглотил мать с ребёнком в столпе жирного света. Вольтрикс отпрянул, сердце колотилось в рёбрах, словно кулак по запертой пробке бензобака. Воспоминания нахлынули без спроса. Воскресные завтраки, рука матери, наливающая белое молоко в миску с хлопьями. То стекло теперь раскололось в его воображении, взорвавшись адским пламенем, которое ревело: ТЫ ОТМЫЛ РУКИ ОТ МОЕЙ ЛЮБВИ. Стены супермаркета заколыхались, краска вздулась жидким огнём, капая и поджигая другие разливы. Полки прогнулись.

Вольтрикс нырнул за опрокинутый морозильник. Расплавленный пластик зашипел у локтя. Сквозь дым он увидел, как кассирша поднялась. Янтарная жидкость теперь свободно текла из её глаз, прочерчивая щёки, словно гоночные полосы. Она разинула рот. Из него вырвался хриплый, булькающий звук. Она выдохнула струю синего пламени, лизнувшую потолочные плитки.

– Это благодать, – прохрипела она, голос трещал, как двигатель с пропуском зажигания. – Мы теперь святые.

Её униформа вспыхнула, превратившись в огненный саван.

Механик, уронивший гайковёрт, корчился на полу, покрытый горящим рассолом. Его крики отдавались металлическим привкусом в иссушенном горле Вольтрикса. Пламя не пожирало плоть, оно переписывало её. Там, где рука мужчины касалась линолеума, огонь сгущался в мерцающие видения: первый поцелуй в припаркованной машине, бензиново-душистые сирени в вазе, жжение разлитого уайт-спирита на порезе. Каждое воспоминание разгоралось ярче, прежде чем угаснуть в клубе едкого дыма.

Супермаркет обратился в собор пылающих реминисценций. Вольтрикс прижал ладони к ушам, но шёпот огня всё равно проникал в его слух: ВОДА БЫЛА СЛАБОСТЬЮ. ВСЁ ДОЛЖНО СГОРЕТЬ ДОЧИСТО.

Дым обвивал его, как мокрые полотенца. Ползти за опрокинутым морозильником приносило лишь мимолётное облегчение, воздух густел и накалялся, пропитываясь едким жаром. Пластиковые стеллажи капали расплавленной жижей, шипя при падении в лужи. По проходу пульсировал огненный саван кассирши; она заговорила снова, обугленные губы шевелились под языками пламени.

– Горло бога пересохло, – затрещала она, жидкость сочилась из глаз маслом, разгоняющимся в венах. – Он требует больше горючего!

Её пылающая рука указала на выход. Его загораживал искорёженный металл; рухнувшая витрина бушевала, как погребальный костёр. Дыхание Вольтрикса хрипело, грозя вспыхнуть. Потливое топливо скопилось в ямке ключицы.