Гришанин Дмитрий – Прятки среди огней (страница 15)
– Твою ж мать! – досадливо саданул кулаком по косяку и, понимая, что совершаю чудовищную глупость, рванул к люльке и осторожно поднял малютку на руки.
Из соседней комнаты донесся звон бьющегося стекла.
С ребенком на руках рванул в соседнюю комнату и увидел, наконец, пятнадцатилетнего сорванца. Вернее его задницу, сверкнувшую при моем появлении в разбитом окошке.
– А ну стоять! – отчаянно взвыл ему в след.
И не рискнув с ребенком преследовать мальчишку через окно, рванул обратно в коридор, надеясь, выбежав через входную дверь, перехватить отважного беглеца хотя бы у калитки.
Разбуженный моим криком ребенок отчаянно заревел, я попытался его укачать, но от моей тряски малютка завопил еще сильнее.
Пробегая мимо кухни, услышал громкий хлопок, и в спину мне, сбив с ног и буквально вышвырнув в сени, ударила огненная волна. «Походу, газовый баллон взорвался», – мелькнула мысль в полете, и я покрепче прижал к телу маленький кричащий комочек.
Мое укрепленное тело высокоуровневого игрока выдержало огненный таран. Отбив правое плечо о затрещавшее в стене бревно, я грохнулся на колени в метре от распахнутой двери, но ребенка от травм уберег. До полусмерти перепуганный творящимся вокруг мракобесием младенец испуганно примолк. Над головой бушевало вырывающееся из коридора пламя, подняться в полный рост не было ни малейшей возможности. Опустившись на карачки, кое-как на коленях и локтях я преодолел несколько метров и выбрался-таки из горящего дома на улицу.
Куртка на спине реально горела. Сбивая огонь, я тут же завалился на спину, и еще несколько метров отползал от беснующегося пламеня на спине.
Ребенок в руках снова отчаянно заверещал. Изогнув шею, из лежачего положения обернулся к калитке, и разумеется никого в ней уже не обнаружил. Кляня себя последними словами за идиотское сострадание к цифрам, отчаянно закатил глаза, и вдруг наткнулся на настороженный взгляд пятнадцатилетнего пацана, затаившегося на кортах у забора рядом с бесчувственными телами родителей. Ну хоть здесь мне, наконец, повезло, гаденыш, ради которого чуть не сгорел заживо, хотя бы не сбежал.
– Ты Вадик? – прохрипел я.
– Да. А вы?
– Пожарный, мля!
– Пожар! – донесся истошный визг с соседнего двора.
Но заторможенный после перезагрузки кластера народ, с ведрами соседям на выручку не спешил. Бревенчатый дом пылал как факел. Даже в пяти метрах от него лежать становилось жарковато.
– Зачем вы побили моих родителей? – спросил пацан.
– Придурок, не видишь что ли. Я их спас! Если б не выкинул из дома, они бы сейчас сгорели.
– Я видел. Вы их ударили.
– На болтовню времени не было. Каждая секунда была не счету… Слышь, пацан, ты умеешь брата успокаивать.
– Это Мариша, сестра… Давайте.
Осмелевший пацан подошел и забрал надрывающегося младенца. У него на руках малютка мигом перестала истерить и лишь изредка устало похныкивала.
Я поворочался на спине, туша в земле остатки тлеющих углей, и с мучительным стоном стал подниматься на ноги.
– Ну че там? – спросил у разглядывающего мою спину пацана.
– У вас сзади куртка насквозь прогорела, – сообщил пацан. – И в дыре видно кровавые волдыри на коже.
– Пустяки, – хмыкнул я, и присосался к отстегнутой от пояса фляжке.
– Чудище! – донесся отчаянный крик откуда-то с окраины села.
Крик перешел в безумный вопль. И резко оборвался.
– А вот и гости пожаловали, – подмигнул я пацану, возвращая фляжку обратно на пояс.
– А-а! – донесся новый отчаянный вопль уже ближе, через пару секунд оборвавшийся так же неожиданно, как предыдущий.
– Что это, дяденька? – спросил пацан.
– Это, пацан, топтуны пожаловали, – честно ответил я. – Если хочешь жить, поехали со мной.
Не дожидаясь ответа, подхватил его в охапку и вместе с хныкающим младенцем потащил в стоящую у калитки машину.
– Не хочу так! Нет! Там мама с папой остались! Я их не брошу!
– Спокуха, пацан! – цыкнул на парня, усадив рядом на пассажирское сиденье. – За родителей не переживай. Они у заборчика тихонько лежат, их топтуны не заметят. А вот на писк сеструхи твоей топтуны, как тараканы на грязь, со всей округи сбегутся.
– Нет! Я не…
– На паузу!
Помимо воздействия активированного мною Дара, от дальнейших протестов и споров пацана удержало еще и появление в конце улицы двухметрового широченного монстра на костяных пятках.
– Ну, родимая, не выдай, – пробормотал я, запуская мотор.
С перепугу, я недостаточно плавно отпустил сцепление и тронулся с рывком. И тут же едва не спалил мотор, отчаянно газуя во время разворота на первой передачи. Натужно взревев, УАЗик отреагировал на варварское обращение серией хлопков. Просто чудо, что не заглох, и вырулил до конца.
Привлеченный раздавшимся шумом, топтун ринулся вдогонку за машиной. И тут же в конце улицы появилась еще пара высокоуровневых тварей, с характерным цокотом пяток по асфальту.
Манипулируя рычагом переключения передач быстро разогнал машину до максимальной скорости, и стал наконец отдаляться от почти нагнавшей нас троицы топтунов.
– Впереди! – отчаянно взвыл мой пассажир.
И я в отчаянье заскрежетал зубами, тоже заметив несущегося с проулка наперехват четвертого топтуна. Я гнал тачку уже на пределе, и топтун успевал перехватить меня даже на максимальной скорости.
Спасительное решение пришло в голову за пару секунд до удара.
– Пухом! – выдохнул я фразу-активатор.
Почувствовав легкость, выдернул ноги из-под руля на сиденье и, подхватив за шиворот мальчишку, за миг до столкновения, оттолкнувшись ногами от сидения, взмыл вверх.
Под ногами разогнавшийся УАЗ на полном ходу протаранил бочину высокоуровневой твари и от страшного удара буквально развалился на части. Топтуну тоже изрядно досталось. С покореженным боком и сломанными ногами он отлетел в сторону и уже не спешил подниматься.
Спланировав на дорогу в паре метров от горящей машины, с непострадавшими детьми в руках, все еще находясь под воздействием Дара, я длинными кенгуринными прыжками поскакал в гору. До выхода из села осталось всего полторы сотни метров. Но несмотря на все мои старания, цокот костяных пяток за спиной быстро приближался.
Действие «Легче пуха» закончилось примерно в пятидесяти метрах до окончания асфальтовой дороги. Отбросив вперед пацана с младенцем на руках, я приказал ему бежать вперед. И рухнул под воздействием начавшегося отката.
Находившийся под «Душеловом» Вадик не посмел меня ослушаться и рванул вверх так, что пятки засверкали. Я выполнил задание – пацан успеет выбраться под защиту отрада Шила, значит, будет спасен.
Ну а мне осталось лишь героически сдохнуть под тройным ударом уже практически добежавшей троицы топтунов.
Или…
А че? Маны, вроде, должно хватить… Эх, где наша не пропадала!
– Левак!
Глава 15
Глава 15, в которой меня кидают, и я исполняю
Обожженный камуфляж затрещал по швам, под напором стремительно деформирующихся рук и ног. На асфальт посыпались куски рваной материи. Больше всего было жалко теплых, удобных и практически не ношенных осенних ботинок, тоже разлетевшихся на кожные лоскуты под напором деформирующейся ступни.
Левый глаз ослеп и затянулся срастающимися веками. Изменившиеся уши и нос, многократно усилили слух и обоняние. И даже лежа лицом вниз я по цокоту пяток и запаху давно не мытых тел мгновенно определил, что топтуны уже буквально в трех метрах за спиной.
– Стоять! – шикнул на разгоряченную погоней троицу на диалекте тварей и, преодолев измененными и усиленными Даром конечностями слабость отката, бодро вскочил на ноги.
Подействовало.
У высокоуровневых тварей имелся интеллект. А значит и любопытство. Все трое ожидаемо удивились и сдержали атакующий порыв.
«Откуда взялся?»
«Где мой корм?»
«Оно в шкуре корма! Оно – корм!»