Григорий Змиевской – Эхо Порт-Артура (страница 7)

Помните, с чем приходила к власти каждая из демшизоидных «команд»? Вот сейчас к нам рекой потекут инвестиции, и нам будет на что поднимать экономику «по правильному»! Только вот потерпите чуть-чуть, до «рыночного рая» осталось совсем немного. Ну, точно как в детской классике: Буратино сначала уговорили закопать монетки на Поле Чудес, произнести «Крэкс, фэкс, пэкс» и немного подождать. Что потом было, расскажет каждый дошкольник. Аналогия, точная просто до безобразия: «На дурака не нужен нож, ему с три короба наврешь, и делай с ним что хошь!» – песенка про «мудрого» Витте; создатели «проекта» – лиса Алиса и кот Базилио; «образованец», внимающий «проектантам» и сидящий над своими закопанными монетками вот уже тринадцатый год в ожидании чуда (инвестиций) – «богатенький» Буратино.

Если бы только у нашего «образованца» хватило мужества встряхнуться и трезво взглянуть, что за аналогию ему «впаривают» – между реформой, давшей стабильность и подъем, и «реформами», разрушившими экономику и породившими жуткий хаос! Тут нет ничего общего, даже само слово «реформа» – и то не годится, поскольку Витте при всем его авантюризме действительно был реформатором, т. е. инициатором улучшающих жизнь преобразований (даже пускай временных и опасных в перспективе) без изменения существующегообщественного строя, а лопочущие куклы, извлеченные в «проект» Сванидзе из корзины для использованной туалетной бумаги, – исполнители никаких не реформ, а мероприятий по реставрации самого омерзительного варианта капитализма – криминал-компрадорского, причем не только не с улучшением жизни, а с физическим уничтожением подавляющего большинства населения страны (мы с 1992 г теряем в среднем по миллиону в год, т. е. режим методично уничтожает каждый день по 3 000 человек. Каждые 2 дня – по Цусиме! Каждые 10 дней – по Порт-Артуру!)

Эдакое снилось ли Витте даже в самые черные его дни? Впрочем, как отмечается в статье Д. Никитича и Ф. Логинова, посвященной разбору «проекта» Сванидзе, «очень возможно, что Гайдар и Кудрин и вправду искренне не понимают, в чем отличие реформы Витте от их дел…

Говорят, что самый лучший способ вывести из строя осточертевший постоянной ночной работой соседский телевизор за стеной – это внушить дебильному сынку соседа, что он великий телемастер и должен починить папин телевизор, потому что у Гошиного папы телевизор работает лучше… Вот и поручили гайдарам «выправлять» экономику, а сванидзам и им подобным – «выправлять» историческое сознание масс. В результате имеем то, что имеем: «хронический идиотизм» (пардон, «исторические хроники»).

Обратим внимание еще на один тезис Керсновского: он подчеркивает, что средства на строительство КВЖД были взяты из военного бюджета, и тем самым Витте обескровил армию. Обескровил не только в переносном, но в буквальном смысле слова: за недостаточную и несвоевременную подготовку к войне нашим солдатам, матросам и офицерам пришлось расплачиваться своей кровью, огромными потерями.

Это перекликается с еще одним сюжетом Сванидзе, в котором вбрасывается очередной «мощный» антисоветский миф: он сообщает, что Витте знаменитый Транссиб построил всего за 10 лет – гораздо меньше, чем СССР ухлопал на БАМ. Этот миф, конечно же наш «нейролингвист» не первым пускает в ход. Сия «макакавка» очень давно и очень часто используется для того чтобы «наглядно доказать» в глазах обывателя-«образованца», насколько эффективнее «рыночная», т. е. капиталистическая экономика в сравнении с «командно-административной», т. е. социалистической – дескать, смотрите, в конце ХХ века неэффективные совки, вооружённые современными технологиями и машинами, провозились с более коротким БАМом дольше, чем за сто лет до этого капиталисты с грандиозным Транссибом с преимущественно ручным трудом. Вот, учитесь, как надо правильно делать.

Нет нужды подробно пересказывать все враки, содержащиеся в этой фразе. Это достаточно обстоятельно проделано в упомянутой выше статье Никитича и Логинова. Здесь же уместно акцентировать роль Витте в том, что было сделано накануне русско-японской войны. То, что КВЖД и ЮМЖД были построены за счет срыва сразу двух военных программ – сухопутной и военно-морской, – это экономическая политика Витте. То, что делалось в микромасштабе на Квантунском полуострове (строительство коммерческого порта Дальний в ущерб совершенно необходимому укреплению военно-морской базы Порт-Артур), просто повторяло аналогичную макроэкономическую политику того же «финансового гения». Но даже в чисто инженерном плане – мало того, что в КВЖД и ЮМЖД были вложены «несанкционированные бюджетные средства», – сами-то эти дороги не являлись тем Транссибом, который возникает в представлении нашего «образованца» как гигантской протяженности путь от Москвы до Тихоокеанского побережья!

Тот Транссиб, к которому апеллирует Сванидзе как детищу Витте, «давшего образец, как надо строить дорогу правильно», в противовес «совкам», как раз и не являлся ни в коем разе «правильно» построенной трассой! За 10 лет был построен не Транссиб, а то, что как раз послужило причиной всех конфликтных ситуаций и на много лет вперед – аж до 1945 года – совершенно расстроило все наши дальневосточные дела. «Тот» Транссиб (т. е. та дорога, строительство которой было начато в 1891 г. по указу Александра III) – вообще-то не имел отношения к Витте, поскольку высочайшее решение было принято еще в 1887 г, за три года до назначения Витте в министерство путей сообщения. Сванидзевский «гений» только приступил к исполнению принятого решения. Более того, с 1890 по 1892 г Витте состоял всего лишь начальником отдела в МПС, а возглавил министерство уже после начала работ. И пока был жив Александр, он, в общем неплохо, исполнял то, что полагалось.

Но сразу после смерти царя он начал носиться с проектом «спрямления» дороги через Маньчжурию, и в итоге, начиная от Читы, дорога пошла «не так» со всеми вытекающими отсюда известными нам последствиями. Вспоминая опять дебаты в Государственном совете, отметим яростные протесты А.П. Игнатьева и его немногочисленных сторонников против проведения дороги через Маньчжурию. Еще в 1896 г. Игнатьев решительно заявлял, что проведение жизненной для нас артерии по чужой территории может рано или поздно повлечь за собой конфликты. Что получилось из «блестящего» руководства Витте, можно видеть из знаменитых мемуаров генерала А.А. Игнатьева, сына А.П. Игнатьева – «Пятьдесят лет в строю»:

«…Стальная броня вагонов… была поставлена для предохранения пассажиров от обстрела хунхузами. Впрочем, в этом случае рекомендовалось ложиться на пол, так как броня доходила только до нижнего края оконных рам…

В Иркутске предстояла пересадка… Байкал разрывал нашу единственную коммуникационную линию – одноколейную железную дорогу, и японцы, конечно, учитывали этот пробел в нашей подготовке к войне. К вечеру мы снова очутились в поезде, но он уже не имел ничего общего с сибирским экспрессом. Мы сидели в грязном, нетопленном вагоне, забитом до отказа людьми всякого рода… В Харбине мы простились… с главной железнодорожной магистралью Москва-Владивосток. Отсюда, почти в перпендикулярном направлении, отходила ветка на Мукден – столицу Маньчжурии, дальше – на Ляоян и Порт-Артур…

Эта магистраль сыграла решающую роль во всей несчастной войне. Она была единственной артерией, которая не только пополняла нашу армию, но и питала ее…

Эту хрупкую одноколейную железнодорожную ниточку, вероятно, видели во сне все представители высшего командования, как русского, боявшегося от нее оторваться, так и японского, стремившегося ее перервать».

Заметим, что А.А. Игнатьев ехал на войну в феврале 1904 г., т. е. после того, как регулярное движение поездов по КВЖД и ЮМЖД уже было открыто. Ехал он в составе группы офицеров Генерального штаба, т. е. с максимально возможными удобствами, какие можно было себе тогда представить. И даже при этих условиях можно заключить, что более-менее «нормально» (в бронированных вагонах) можно было доехать только до Иркутска, т. е. пока дорога не уперлась в Байкал.

Т.е. тот Транссиб, что был задуман, на самом деле Витте испортил настолько, насколько мог, и после него еще аж 10 лет пришлось все исправлять. «Правильный» Транссиб должен был идти вдоль Амура и был достроен не в 1911 г., как пишет Керсновский, а только в 1914 г. (а если считать, что полноценной дорога может считаться только при наличии минимум двух путей, то в 1916 г). И строился он исключительно на государственные, т. е. бюджетные деньги, не говоря уже о том, что основной упор делался на использование труда каторжан. «Общее число ссыльнокаторжных в Приамурском крае к 1895 г. составляло свыше 11 тыс. человек. Были созданы стационарные лагеря, состоящие из бараков для каторжников, помещений для охраны, столовых, бань, наблюдательных вышек».

Здóрово, да? Прямо сплошные «либерально-рыночные» меры, как раз для того, чтобы г-ну Сванидзе можно было побрызгать ядовитыми слюнями и соплями по поводу «сталинского Гулага»!

«Дипломированный историк» Сванидзе обязан знать – именно как историк – что во время «либерального» строительства Транссиба в 90-е годы в народе получило хождение словечко «колесуха» – страшная игра слов, вызывающая ассоциацию с одним из самых жутких видов казни и означающая осуждение на каторжные работы по прокладке этой самой железнодорожной магистрали. Учитывая невыносимые условия, сюда сгоняли самых отпетых уголовников под самой суровой охраной. В самом начале работ, в 1891 г., с «колесухи» был совершен массовый побег, от которого пришла в ужас вся Восточная Сибирь и Дальний Восток. В действие был приведен чуть ли не весь Забайкальский военный округ, развернулась самая настоящая война с беглыми каторжниками. После этого охрана была усилена настолько, что – куда там рудники Нерчинска! «Бежать с колесухи» означало в преступном мире расписаться в том, что ты отпетый из отпетых. На такое решались только бессрочники, для которых не существовало никаких перспектив, кроме безымянной могилы вровень с землей поблизости от насыпи. И сложилась особая практика побегов – брать с собой молодого «салабона», который должен был служить «коровой», т. е. «живыми консервами». Разумеется, при подготовке побега ему об этом знать не полагалось.