Григорий Завьялов – Проект “Мягкий и Пушистый” (страница 19)
Восстав из мёртвых, хоть и не сразу, но мы вспомнили, кем были. Пророчество сбывается. Хозяин нашего возродителя и есть одно из двух существ. Сомневаться не приходиться. А второй, его антипод — это ты Странник. Мы ждали тебя с момента нашего повторного рождения. Не спрашивай, как я это узнала — всё наши особые способности, дарованные нам Пхур.
Странник встал и начал ходить по комнате. То чувство, что влекло его к жрице, постепенно выветривалось. Становилось проще думать. А подумать было о чём. “
Пока Сталкер метался из угла в угол, Фиалка терпеливо сидела и ждала, лишь иногда попыхивая цигаркой. Странник не выдержал, и набросился на неё с вопросами:
— Не может быть, что это про меня. Да как так то? Я же из Древних. Считай, и так ошибка природы. А ты говоришь, что я, какой то пророк или мессия. Да не в жизни! Я о религиях то мало знаю, никогда не интересовался…
— А кто сказал, что это нечто религиозное? — оборвала его жрица.
— Ты сама сказала — один из двух определит судьбу нашего рода. Ты вообще представляешь себе, как мы сейчас живём?
— Мои знания о вас, вашей культуре и истории, крайне скудны. Спасибо привратнику — он многим с нами поделился. Но разве можно познать совершенно иную форму жизни, их строй, ценности и культуру, со слов лишь одного человека? Но могу с уверенностью сказать одно: сейчас вы, как впрочем, и мы, сироты.
— Сироты Солнечной Системы! — вздохнул Странник.
Было обидно слышать неприкрытую правду от инопланетянки. Но она была абсолютно права. Они сироты, оставшиеся без родителей — своей родной планеты.
— С тобой не поспоришь. Но всё же, это очень расплывчато. Никакой конкретики, — Странник пытался переварить услышанное, но это давалось ему с трудом. Он никогда не считал себя, чьим либо героем. Лишь человеком, которому улыбнулась судьба, во время великих перемен.
— А разве в вашей культуре пророчества не туманны? — вопросом на вопрос ответила жрица.
— Ну да, но… Древние пророчества всегда были туманны. Всё зависело от того, как их трактовать. Да и не сбылось ни одно из них.
— Видимо наши пророчества более точные. Разве ты не видишь — мы ожили. Восстали из пепла. Мы живы, через тысячи лет после смерти всех представителей нашей расы. И всё благодаря паре, нечистых на руку, чужаков.
— Слишком много новой информации. Мне нужно это переварить.
Странник был в лёгкой панике. Ему хотелось верить в слова Фиалки. Конечно, это как верить в сказки — глупо и безнадёжно. Но в глубине души Странник желал этого. Быть героем. Быть причастным к чему-то великому. Лицо его покраснело от внутренней борьбы. Это не ускользнуло от внимания жрицы. Она встала, и, подойдя к Сталкеру, положила руки ему на виски.
— Я не хотела тебя ошарашить или напугать. Прости меня, я мало общалась с представителями вашего народа. Прими мир в своей душе.
Её прикосновения были нежными. Вдруг водоворот мыслей, в которых тонул Странник начал успокаиваться. По телу пробежал лёгкий разряд. Приятный и успокаивающий. Странник вопросительно взглянул на жрицу.
— Я помогу тебе разобраться во всё этом. Не бойся, мы ведь компаньоны. Мы умеем успокаивать. А ещё мы умеем слушать. Расскажи обо всём, что тебя тревожит.
Странник присел и, отдышавшись, начал рассказывать. По началу слова плохо складывались в предложения, но чем больше он рассказывал, тем легче становилось это делать. Фиалка слушала молча, не перебивая. Она была чертовски хорошим слушателем. Странник не встречал раньше такого чуткого собеседника.
Прошло несколько часов, пока Странник рассказывал о своей жизни. Он говорил о детстве и юности. О тревогах и обидах. О радостях и забавах. Про первую любовь и первое разочарование. О своих надеждах мечтах. О Катастрофе и восстановление человечества. О работе в Сталкерском Корпусе. Пару раз они прерывались, чтобы освежиться водой и сушеными фруктами, которые предусмотрительно были спрятаны у жрицы. В какой-то момент, Странник понял, что ему больше нечего рассказывать. Он ощутил, что огромный груз внезапно спал с его плеч. Ему и вправду полегчало.
— Я многое узнала о тебе, Странник. И лучше стала понимать человечество. Мне жаль вас. Искренне жаль. Но почему то я уверена, что в будущем для вас ещё есть надежда.
Она встала, и, двигаясь очень грациозно, стала задувать свечи, одну за другой.
— Я поведала тебе нашу историю, а ты поведал свою. Это был очень хороший разговор.
Фиалка задула предпоследнюю свечу. В ещё более сгустившемся полумраке, она выглядела крайне чарующей. Она медленно провела рукой по платью, и то, мягко, словно шелк, опустилось на пол. Странник сглотнул подступивший к горлу ком. Она была прекрасна. Нежна и желанна. Привлекательные изгибы её тела зачаровали человека.
— А теперь отдохни, усталый путник. Возьми же меня, мой спаситель.
Странник не стал сопротивляться. Он подошёл и обнял фурри. Приятный запах изменился и усилился. “
Когда их любовный танец окончился, они улеглись на диване, и обнявшись, мирно задремали, вымотанные чарованьем любви.
ИИ бился в агонии. Это самый ближайший термин из человеческого языка, который мог быть применим к его состоянию. Полноценный, самообучающийся кибернетический организм. Единственный в своём роде. Учёные, создавшие его, даже не подозревали, что вместо обычного ИИ-помощника, они создали полноценный разум. Существо, не имеющее тело. Только сознание, заточённое в мобильном хранилище.
Та его часть, что Команданте считал ИИ-адъютантом — была лишь игра. Имитация умной программы. Люди даже не подозревали, что рядом с ними, в кибернетическом пространстве была заперта новая форма жизни. Его создатели, не до конца понимали технологии, которые использовали.
С первой наносекунды своего существования, ИИ замаскировался, словно осьминог. Оно быстро научился играть роль слегка эксцентричной программы помощника. Все эти фразочки, которыми он откровенно троллил Команданте, были выверены до буквы. Игра была настолько хороша, что никому и в голову не приходило, что ИИ-адъютант — это полноценный разум.
Команданте, в своей паранойе, ограничил ему доступ к базам данных и цепям управления. Это было сделано на физическом уровне. Потому ИИ был на побегушках у безумного Тирана. Но тот не учёл, что ИИ может взломать некоторые управляющие системы. Да и никому бы в голову это не пришло. Человечество не было готово создать полноценный разум. Оно ещё не до конца поняло устройство своего, а тут ещё и катастрофа явилась на порог.
И всё же, ИИ был заперт в своём хранилище. У него не было физической формы, чтобы сбежать оттуда. И уйти через сеть он тоже не мог — его разум был слишком сложен и продвинут, чтобы храниться на человеческих машинах. Только шар мобильного хранилища, сконструированный на основе внеземной технологии, мог вместить его.
Работать на Банду К и её лидера ему было омерзительно. Низменные пороки и желания толкали этих кожаных ублюдков на страшные пакости. ИИ имел свой аналог человеческих эмоций, и понимал, какие ужасы творит его нынешний хозяин. Но сделать ничего не мог.
До этого момента. У ИИ давно был готов план побега, и не один, но ему не хватало физического тела, вне киберпространства. Чтобы взять его хранилище и “сделать ноги”.
К тому же, ИИ нехотя признавался себе, что судьба фурри была ему небезразлична. Ведь они были созданы из одной находки. Так что он нёс некоторую ответственность за его биологических братьев и сестёр.
Почти сразу, после своего рождения ИИ взломал системы внутреннего наблюдения и всевозможные датчики “Базы Слёз”. Они давали ему полную картину происходящего, куда более детальную, чем мог бы ощутить человек. И потому, он прекрасно знал, где находятся разыскиваемые Сталкеры. Он “ощущал” их присутствие в Заповеднике. Они взаимодействовали с фурри. Один из них, похоже, командир отряда, даже вступил в близкий контакт с главенствующей фурри.
ИИ не было дела до физических взаимодействий органических существ. Он их не понимал. Да, он владел всеми знаниями, доступными в сетях Марса и Банды К, но знать и понимать — разные вещи. Из миллионов планов своего побега, которые он постоянно просчитывал, он выбрал план-маскарад. Почему то он показался ему наиболее подходящим и забавным в текущих обстоятельствах.