Григорий Зарубин – Укумал разжигает костер. Сибирские хроники (страница 2)
– Пороху пересыпал, зараза! Никодим, дай пистоль!
Никодим не слышал. Побежал, спотыкаясь на скользком льду, к костру добивать уцелевших.
Пока добрался хозяин, дело было кончено. Племянники уже вовсю орудовали: шарили по одежде, снимали с мертвяков сапоги, вытряхивали на снег из мешков скарб…
– За остальными, Василий Мелентьевич, нынче же, или поутру?! – Никодим протянул семь мешочков с деньгами.
– А тунгус-то был с ними?! – снял шапку купец, вытер рукавом взопревший лоб.
– Там, вон, лежит. Итого – восемь. Осталось – пяток…
– Утречком тогда, рано. А то я чегой-то приустал…
***
С утра, напившись душистого чаю с пирогами, охотники снова двинулись в путь.
Следы указывали на южную сторону. Видимо, шли до Казачинского Луга. Однако же, у первой заимки в березняке нашлись абсолютно голые мертвецы.
– Никодим, Мелентий, Яшка! – почернев от злобы, ревел купец, – а ну выволакивай всех на улицу, живо!!!
Через полчаса обитатели четырех избенок выстроились у колодца. Мужиков не было, одни старухи да дети малые.
– И кто тут такой смелый, что дерзнул меня обокрасть?! – гарцевал на вороном жеребце перед строем Васька.
Люди угрюмо молчали.
– Замерзнут, Василий Мелентьич, раздетые, да на морозе, – Никодим с опаской подъехал к хозяину.
– Ну и пущай!
Вдруг из копны выпрыгнул мужичок. Подбежал к вооруженным до зубов грозным всадникам. Упал на колени. Протянул мешочки с золотом…
– Так, три, – выхватил Котлов свое добро, – а где еще один?!
– Нету больше! – взмолился мужичек, тряся патлатой, – грязной с соломой, – бородой.
Подъехал Никодим, – Василий Мелентьич! И то, правда, там трое и лежат.
– А где четвертый?! – раскраснелся от злобы Котлов, – еще-то, где один?!
– Убег! Богом клянусь! – запричитал мужик, – убег. Зарезал брата моего – насмерть, и убег! Не губи! Прости великодушно…
– Ладно, прощаю, – купец спрятал мешки в кожаную суму, слез с коня, потянулся сладко, – веди в избу, что ли. Заодно и обскажешь – как дело было…
***
Как и предчувствовал купец, удрал от расправы тот самый беглый Гаврилка. И где его теперича сыскать? Следы в тайге замело пушистым глубоким снегом. А по тракту, что до Красноярского острога, снуют туда—сюда уймища народу. Каждый обоз не обыщешь. И вполне может статься, что пистоль или карабин сыщется и за пазухой тулупа какого-нибудь проезжего. Сам тогда бесследно сгинешь…
***
У дома воеводы Енисейской крепости повстречалась карета, поставленная на сани, запряженных в тройку добрых коней. Тут же беглый Гаврилка сидел в снегу, закованный в кандалы и цепи.
– Реттет ин! – вывалился из двери пьяненький иноземец в камзоле под казацким тулупом нараспашку. Замахал руками Котлову, – реттет ин!!!
Четверо путников приостановились, переглядываясь.
Из избы неспешно вышел незнакомый офицер в дорогой соболиной шубе до пят.
– Эй! Не ты ли Васька Котлов?! – прихватил крепко узду купеческой лошадки.
– Ну, я, – немного оторопел купчина, – а что?
– Дело до тебя имеется. Слазь-ка, давай!
– Какое еще дело? – рявкнул Котлов.
Местные казаки, что стояли в сторонке, наблюдая за сценой ареста, на всякий случай сняли с плеч карабины.
– Не балуй! Сам знаешь, за что, – погрозил пальцем офицер.
– Реттет ин!!! – заорал немец.
– Говорит, что б тебя немедля повесить! – закивал одобряюще офицер, переводя иноземную речь, – я, я! Гут, гут! Опосля, обязательно повесим!
– Дак за что?! – вскрикнул Котлов.
– Реттен ин! Битте хелфен зи мир! Зи кеннен михь тетен! – обнося перегаром, кинулся к Котлову немец.
– Нет, нет, нет! Ваше превосходительство! – поймал за воротник вельможу офицер, – самоуправство – ни к чему! Сие есть беззаконие!
«Ваше превосходительство», смертушка ко мне пришла – за грехи мои тяжкие! – застучала кровь в висках купца. Васька чуть не упал в обморок…
***
– А как Вас по батюшке величать?! Может, договоримся, а? – прошептал побелевшими губами купец.
– Имя мое – тебе знать ни к чему! А по «Артиклу» – капитан я, – офицер с удовольствием уселся в удобное хозяйское кресло, – мзду предлагаешь, подкуп мне учинить?!
– Да какую там?! Господин капитан! Гостинец! Десять рублев. А?!
– А знаешь ли ты, Василий Никодимович, что князь Гагарин, – заговорщицки подмигнул офицер дрожавшему, точно в лихорадке, Котлову, – нынче привез в Тобольск аж цельный обоз всякого «инструменту пыточного»?!
– Так я, так я, – заёкал купец, – следом и отправлю те подводы, что утаил от казны! Богом клянусь!!!
– Ну, не знаю…
– Не губи! – брякнулся на колени купец.
– А что я в Тайную канцелярию отпишу? – капитан хрустнул пальцами. Встал. Заходил по горнице. И по лицу видно – довольный.
– Дак что возможности не было раньше мне долг исполнить…
– Сто!
– Что, сто?
– Сто рублей давай! – прищурился хитро офицер.
– Где ж я возьму – сто?! Экая сумма!
– Тогда собирайся! Собака! – капитан больно пнул Котлова под дых, – «повискаришь» на дыбе, да над огнем!
– Ой, ой, ой! – застонал купец.
– Впрочем, может и повезет тебе! Сразу башку отрубят…
***
Через четверть часа карета на санях, взрыхляя снег, лихо умчалась по Енисейскому тракту.
Васька, громко охая, лежал на лавке. Хоть и потратился премного, но счастлив был безмерно, что жив остался.
Утречком пришел навестить, прознавший о горестях старого приятеля, Прошка Авдеев…
– Как ты, Васенька?
– Да, – только и вздохнул купец. Уселся на лавку, царапая затылок.