Григорий Володин – Возрождение Феникса. Том 8 (страница 5)

— Милорд, — несмело произносит китаянка. — Ван Ди Ку ждет результата о вашей силе, и если я хотя бы не протружусь всю ночь, то меня точно накажут за безалаберность, — Гулань смущенно опускает лицо, щеки гетеры краснеют. — В наказание меня могут понизить в звании и больше не использовать для сканирования сильных гостей. А значит, не смогу и с вами делиться новыми сведениями.

— Хм, лейтенант, а тебя это вообще не коробит? — я неопределенно веду рукой в воздухе, охватывая мятую постель с подремывающей Ханаей, всю спальню, наполненную запахом только что состоявшегося соития, да и весь Дворец Небесной чистоты. — Может, и пусть понижают, чем таким заниматься?

— Тогда меня отправят подавлять очередное восстание горцев на Тибет, — поясняет китаянка. — И я буду меньше приносить вам пользу, милорд. А, сканируя гостей императора, я смогу определить среди них хаоситов и наших собратьев.

— И правда, место у тебя важное, — со вздохом принимаюсь расшнуровывать только что завязанный пояс халата. — Раз это необходимо для твоей конспирации, давай продолжим…

Конспиративные утехи занимают всё утро. Пришлось с полной отдачей погрузиться в дело. Китайские вуайеристы должны видеть, что я дошел до точки да не раз, иначе заподозрят Гулань в плохой службе. А так решат, что источник фантазмов просто невидим для ментального сканера гетеры, и успокоятся на этом. Надеюсь.

Еще полдня до обеда приходится уделить приготовлениям к балу. А именно требовалась забрать из Москвы свой фрак с лайковыми перчатками. Эту миссию поручил Блику. Он сгонял и за платьями для княгинь с Лизой. София обещала мне щедро оплатить услуги курьера. Еще, кстати, телепорт-демоник принес костюм и Чугуну.

С ночной вылазки вернулась и Акура. Одетой, причем. Ассасинка снова стала моей тенью, перемещаясь за мной по пятам. Предварительно она рассказала о готовящейся подставе Ван Ди Ку.

— Я же просил — не соваться в хорошо охраняемые места, — сокрушенно вздохнул. — Комната императорского совета явно из таких.

— Простите, милорд, — Акура покаянно опустила личико. — Но я сразу не поняла, что в той комнате соберется китайский император с ближайшими сановниками. Охрана никудышная, артефактная защита тоже никакая. А когда я, к своему ужасу, осознала, что нарушила ваш приказ, было уже поздно. И тогда я посчитала, что хотя бы прослушаю заговорщиков до конца. Теперь вы можете наказать меня любым способом.

Эх, хитрая шельма — майор Оро. Но я лишь махнул рукой. Хитрая, но ведь для меня старалась.

Наконец наступает бал. Он проходит в Зале высшей гармонии. Его интерьер выполнен в древнем китайском антураже. В центре возвышается золотой трон, окруженный длинными красными свечами и зеркалами, для отпугивания злых духов. На колоннах написаны высказывания императоров Цин, а над престолом висит табличка, надпись на которой означает честность и открытость.

Присутствует разнообразие развлечений. Танцы, музыка, игры в карты и шахматы, буфет. Музыканты играют на традиционных инструментах Поднебесной: гуцинь, гучжен, пипа. Закуски подаются на серебре и на старинном китайском фарфоре с изображением цветов и птиц.

— Как всё здесь необыкновенно! — восторгается Лиза. — Правда, Сеня?

Мы с княжной и княгинями Бесоновыми стоим у стола с закусками. Чугун поодаль уже клеит сразу трех китайских аристократок. Мелкий чернокожий Префект своим искрометным юмором и обольстительной улыбкой заставляет китаянок весело смеяться и держаться к нему ближе. Вот истинно кто никогда не отчаивается! Чугуна низвергли в тело ребенка, но он не изменяет себе. Пять лет, говорите? Неважно. Бузгает шампанское как воду и смело приобнимает за талию пышногрудую аристократку.

— Ты права, Лиз, — улыбаюсь. — Это даже не шинуазри, а истинная китайская традиционная атутентичность.

— Лизочка, а чего это у тебя мешки под глазами? — хмурится София. — Ты что ночью делала?

— Мама! — вспыхивает лицом молодая девушка, бросив быстрый взгляд на меня. — Какие еще мешки! У меня же регенерация!

— Смотри-ка, Ая, а от «ночи» не отнекалась, — тут же ухмыляется главная княгиня Бесонова. — Эх, молодежь.

Аяно никак не реагирует, Лиза, обидевшись на родную маму, уходит. А я невозмутимо жую мясные шарики в рисовой бумаге, вроде бы они называются димсам. Мне все равно ответить княгине нечего. Уж не знаю, зачем Лиза всю ночь караулила под моей дверью.

О! А вот и японские принц и принцесса. Широкоплечий Гунай в черном фраке служит оттеняющим фоном для Анеко. Такой маленькой и хрупкой, в платье в красно-золотую клетку, с двумя маленькими косами, отброшенными за спину.

— Дамы, извините, — киваю Софии и Ко.

Главная княгиня понимающе улыбается, только на прощание опять хохмит:

— Только не забудь, Сеня, что невест у тебя и так предостаточно.

Опять она за свое. Ах, неважно. Я быстро подступаю к этим двоим особам. Гунай и Анеко смотрят на меня со странным набором смешанных чувств. Преобладает тревога. Признаюсь, я и сам волнуюсь. Ведь от того, как гладко всё прошло с японскими наследниками, зависит сколько еще людей бросят в огонь жертвенный огонь.

— Ваши Высочества Гунай и Анеко, — кланяюсь я.

Императорские дети переглядываются.

— Вы не должны нам кланяться так низко, — роняет принц. — Вы ведь один из Хозяев Неба, Арсений Всеволодович.

Да! Сработало!

— Нет! Что ты говоришь, брат! — тихо возражает Анеко. — Русский — не наш бог!

Ох, приплыли. Я встречаюсь взглядом с юной принцессой. Она не выдерживает и отводит лицо в сторону.

— Вы оба принадлежите мне, — говорю чистую правду. — Вы оба почувствовали это на арене. Так почему же я не ваш бог, Ваше Высочество?

Гунай молчит, переваривая услышанное, зато его сестрица не утруждается на мыслительную работу:

— Какие громкие и нахальные слова, — сжимает она кулачки. — И вы смеете говорить их императорским особам? Ваша светлая голова слишком отдавливает вам плечи, и вы просите снести ее?

Мое лицо непроницаемо. Принц же мрачнеет:

— Ан-тян, мы же с тобой обсуждали, — тихо говорит он. — Пожалуйста, не провоцируй Арсения Всеволодовича.

— Я не могу молчать! — рычит принцесса. — Когда меня оскорбляют.

— Анеко, мы не можем… — Гунай пытается взять ее за локоть, но она отдергивает руку.

— Не трожь меня! — лицо Анеко напоминает мордочку свирепого зверька. — Он убил Хенеси! А ты, будущий император, лизоблюдствуешь перед ним?

От слов сестры принц едва не приходит в ярость, с трудом он сдерживает себя от резких слов, это видно.

— Я извиняюсь, Арсений Всеволодович, — оборачивается Гунай ко мне. — Вы можете ее простить?

— Любовь слепа, — киваю. — Я понимаю причину буйства Ее Величества, но прощу только после ее извинений.

— Простить меня? — вскрикивает Анеко так громко, что даже аристократы рядом на нас оглядываются. — Серьезно?! Ты же сам сказал, что я люблю Хенеси…!

— Я этого не говорил, — возражаю. — Вы любите вовсе не Хенеси, а меня.

Гунай крякает удивленно.

— Что-о?! — принцесса даже забывает о своем праведном гневе. Она тараторит ошеломленно, хлопая розовыми губками. — Да как?! Почему?! Зачем?! Нельзя?!

Я подаюсь навстречу девушке. Подступаю слишком близко. Она замолкает и задерживает дыхание, боясь пошевелиться. Люди смотрят. Некрасиво, неэтично, но куда деваться? От настроения этой взбалмошной девочки сейчас зависит судьба Японии. Мне нужно перебороть ее упрямство, чтобы она признала очевидную вещь: я — новый бог японского пантеона.

— Простите, Арсений Беркутов, — слышу сзади грубый окрик. — Я — Чжао Не! Прошу принять мой вызов на дуэль! Этой ночью вы, бесчестный подонок, обидели девушку из моей свиты Ханаю Е! За это вы умоетесь собственной кровью!

Ну вот и императорская провокация пожаловала. Как же не вовремя.

Глава 4

— Кровавый меч

— Обидел? — оборачиваюсь к бросившему вызов китайцу. — Разве эта гетера не подарок Вана Ди Ку на ночь? Она так сказала, и все вопросы должны быть к ней.

Слышу, как сзади шумно сглатывает Анеко. Испытала облегчение от того, что я отвел взгляд. Подожди немного, принцесса, до тебя еще очередь дойдет.

Влезший аристократ здоровый и высокий. И необычно волосатый для китайца. Почти всё лицо спрятано в черной бороде, в которой виднеются седые волоски. Да ему лет сорок, не меньше. Наверно, и ранга достиг высокого. Какой-нибудь Полковой. Вряд ли Ван Ди Ку понадеялся на какого-нибудь Воина после колесницы Хорса.

— Подарок Вана? — приподнимает косматые брови Чжао. — Я откровенно сомневаюсь в этом. Чтобы император одаривал настолько молодого щенка красивейшей гетерой? Смотрю, молодых русских совсем не учат следить за своими словами! Мне придется вас еще и за ложь наказать.

— Накажите лучше себя за нахальство, поспешные выводы и глупость, — фыркаю. — У ваших соседей с Японских островов есть суровый обычай — харакири. Думаю, лично вам стоит его перенять.

Лица вставших сбоку Анеко и Гунай удивленно вытягиваются. Причем кончики губ принца едва заметно дергаются вверх. Ему понравилось, как я поставил японцев в пример китайцу. Всё-таки у Поднебесной с Японией вечная неприязнь друг к другу.

— Ах ты, сопляк! — вечно сощуренные глаза Чжао наливаются кровью. — Дуэль! Немедленно!

Из окружившей нас толпы возникает царедворец в оранжевом халате.

— Что случилось, господа? Достойный Чжао Не, почему вы кричите на нашего гостя? Разве вы не знаете, что этот бал устроен в честь Арсения Беркутова?