Григорий Володин – Возрождение Феникса. Том 8 (страница 23)

— Миллионы жизней врагов России, Ваше Величество, — отвечаю с поклоном, на что Владимир испуганно хмурится. — Сегодняшний день войдет в историю, уважаемое командование. Империя, — хотя нет, Земля! — больше не будет прежней. «Осколки Крови», «Ктулху», «Инферно» — боеприпасы будущего. И на этом мы не остановимся. Впереди много проектов, много разработок. С таким вооружением для России любая локальная война будет выиграна, любой враг повержен. Всего одна поставка «Гнева Свара», одна рота ПуДов, и мы — первая армия мира! С дивизией же все Нижние миры станут нашими!

В конце предложений бородатый генерал мотострелковых войск аж прослезился. Он смаргивает слезы. Император глубоко задумывается. Я, конечно, умолкаю о том, что государственный бюджет придется перекроить. России необходимо больше тратиться на вооружение, чтобы оборонный бюджет был эффективным и сбалансированным. Но развитая оборонка толкнет вперёд и развитие других отраслей, в том числе космической, что мне на руку. Будем потихоньку переделывать эту планетку. Экспансия Постимпериуса не снаружи, а изнутри.

Китаец злобно смотрит на меня.

— Победитель Арсений Беркутов, — роняет Владимир. — По-моему, это бесспорно, — офицеры кивают. — Уважаемый Чэнь Дусю, спасибо за демонстрацию ваших достижений в ВПК.

Озлобленный до бешенства китаец не торопится покинуть сцену. И я этим пользуюсь:

— У меня два вопроса к вам, уважаемый Чэнь. Первый, что мне делать с тремя вашими пилотами?

— Что? — хлопает глазами Дусю. — О чем ты, Беркутов? Какие еще пилоты?

— Те, которые сидели в ваших танкоходах, конечно, — я подношу телефон к лицу и командую. — Приводи сюда. Да, в актовый.

Посреди сцены вспыхивает мимолетное голубое сияние. Это Блик притаскивает трех испуганно щурящихся китайцев. Те самые пилоты, которых китаец не пожалел. Каждый раз, перед роковым выстрелом ПуДа, демоник проникал в кабину и уносил пилота в безопасное место. Конечно, я велел спасать несчастных не столько из жалости, сколько, чтобы окончательно опозорить гадостного Дусю.

Зал теперь откровенно хохочет над злым китайцем. София демонстративно, без звука, имитирует хлопки холеными ручками. Берегиня же хлопает глазками, царевна восторженно шепчет Владимиру:

— Папа! Какой же Сеня добрый! Правда же, пап?! — доносятся до моего улучшенного слуха вздохи девочки.

— Да уж, — Владимир совсем не разделяет мнение царевны. — Добряк прямо.

— Ваши люди, — я усмехаюсь китайцу. — Забирайте.

— Премного благодарен, — шипит Дусю, с ненавистью глянув на своих пилотов. Надеюсь, старик со злобы не убьет несчастных.

— Не стоит, уважаемый, — киваю. — Теперь второе дело. За оскорбления моего достоинства и лживое обвинение в краже технологий я вызываю вас на дуэль. Принимаете вызов? Вы можете выставить защитника по причине преклонных лет.

Молчание.

— Принимаю, — без явного испуга, даже с радостью роняет старик. — Драться буду сам. Оружие — холодное. Без техник. И без доспехов.

— Ах! — выдыхает Берегиня, вжавшись в кресло. Не знаю, зачем я в фоновом режиме отслеживаю реакцию юной царевны. Наверное, просто для забавы.

— Это ваше право, — соглашаюсь. — Клинки, видимо, допускаются артефактные?

— Именно, — подтверждает Дусю.

Ну, понятно. Жди теперь от китайца хитрого трюка.

— Хорошо. — А смысл спорить? Это, правда, его право, как вызванного, выбирать оружие. Я же, как вызывающий, отвечаю за место и время. — Завтра в полдень во Дворце войстези. Как раз там смогут одновременно пройти два поединка.

— Два? — не понимает китаец. Я же бросаю взгляд на Аяно. Твой ход, княгиня-самурайка.

Но со своего места вдруг встает София и, оправив юбки платья и выпрямившись, смотрит в упор на Шереметьева:

— Вы поступили недостойно, Михаил Геннадьевич. Вы обвинили в промышленном шпионаже и воровстве моего будущего зятя. Демонстрационные бои сняли с него всю вашу клевету. А я таких обид не прощаю, — стальные ноты звенят в голосе главной княгини. — Посему вызываю вас на поединок.

Тишина в зале. И все — офицеры, император, царевна — смотрят не на взбледнувшего Шереметьева, не на прекрасную и грозную Софию, а на меня. Только что объявленного зятя самой могущественной княгини Империи. У меня самого нижняя челюсть было отвисла, но спохватился, подобрал. Командование смотрит, негоже варежку распахивать, а то болотопс залетит.

Ну София, дочь Хаоса! Без своих номеров нельзя обойтись? Будто не нашлось у тебя других причин вызвать Михаила!

Мне остается только делать вид, что ничего не слышал. Волконский смотрит на Софию разочарованно, с обидой. Непонятно из-за чего расстроился сюзерен. Причин-то целых две. И Шереметьеву не он бросил в лицо «перчатку». И планы на меня открыто объявил кое-кто могущественнее него.

Я поворачиваюсь к старому китайцу. Хотя не такой уж он и старый, раз самолично сражается в дуэли.

— До завтра, уважаемый Дусю.

Утро следующего дня Чэнь Дусю встречает в арендованном номере фешенобельной гостиницы. Шииту не спалось, ведь его вызвал на поединок чертов Беркутов. Этому русскому подвластна неизвестная энергия. Катана Кагуцути тому пример. Да и колесница славянского Хорса тоже…

— Господин, я принес, как вы и просили, — слуга Кир Лу ставит на стол рядом со стаканом воды маленький мориновый сундучок, обшитый дощечками из светлого дерева.

— Пойди прочь, — велит Дусю. И когда слуга уходит, китаец распахивает сундучок. — Вот до чего ты меня довел, Беркутов!

Внутри сундучка на бархатной подушке лежит черный округлый камушек. Древний артефакт рода Дусю. Мориновая оболочка препятствовала камню притягивать потоки живы. Но теперь он активировался. Когда источник заполнится, то камень преобразуется в генератор нестабильной энергией. Ее освобождение проходит через меридианы субъекта и сопровождается высокоскоростной ядерной реакцией. То есть атомным взрывом.

— Если я пролью кровь, — Дусю двумя пальцами берет артефакт и закидывает его в рот. Проглотить шероховатый камушек помогает стакан с водой. Опустошив его, китаец вытирает губы рукавом халата. — То сдохнут все русские вокруг арены.

Быть моим секундантом, конечно, вызвался Чугун.

— Ты заранее что ли забронировал Дворец войстези? — спрашивает пухлый карапуз в раздевалке.

До двойной дуэли осталось пятнадцать минут. Пока я разминался, принимал душ, переодевался, Чугун уже обегал весь спорткомплекс на предмет безопасности, как сказал побратим. Но по его светящейся детской роже видно — старый развратник успел перепорхнуться со смазливой администраторшей или уборщицей.

За дверями раздевалки слышен стук каблучков. Это моя помощница Дося ходит туда-сюда, дожидаясь позволения войти.

— Конечно, заранее, — произношу очевидное.

— А как? — вылупляет этот развратник невинные глазки.

Очень просто же.

— Ведь я знал, что брошу вызов Дусю.

Дверь распахивается, внутрь заглядывает улыбающаяся Дуся:

— Вызывали, господин?

— Нет, солнышко, — качаю головой. — Это я про другого Дусю. Китайского.

— А-а-а… — разочарованно вздыхает помощница.

Но идти, правда, пора. Черный спортивный костюм я на себя накинул, кроссовки завязал, волосы уложил. Так что выдвигаемся.

Большой зал Дворца, помимо зрительских трибун, включает в себя три стеклянные коробки — арены. Одну уже заняли Шереметьев с Софией Бесоновой. Бой еще не начался, граф с княгиней просто стоят и разминаются. Тоже в спортивных костюмах. Но на княгине белые обтягивающие лосины с курткой выглядят обольстительно. Ох, глаз не оторвать от ее затянутых в трико пышностей.

Кстати, об их поединке. Шереметьев точно Полковой. Такого же мнения я был о Софии. Но теперь уверен, что нет. Скорее всего, главная княгиня скрывает свой ранг. Потому что она слишком умна, чтобы с такими ресурсами, как безграничное Сырье и медитации мужа, не развиться до Воеводы как минимум. Допускаю, что моя самозваная тёща вообще Абсолют. Очень даже возможно. Так что у Шереметьева нет и шанса.

А во второй арене дожидается китайский шиит. Босой, в одних хлопчатых штанах. Мускулатура у Дусю отличная для старика. Сухие крепкие жилы обвивают худое тело, пресс топорщится шестью рельефными кубиками. «Дышать ладаном» — совсем не про китайца.

В жилистых руках Дусю сжимает двуручный китайский меч чандао. Общая длина меча, на вскидку, целых два метра. Впечатляет.

Я же вынимаю из ножен катану Аяно. Накануне самурайка сама предложила мне свое оружие. И я очень уважительно отнесся к ее щедрости. Да, София назвала меня «зятем». Но слова словами, а человека описывают только лишь его действия. Значит, Бесоновы, правда, воспринимают меня как своего союзника.

Среди немногочисленных зрителей замечаю бледную Иру Шереметьеву. Волнуется за отца, конечно. Правда и в мою сторону поглядывает, и тревоги в этих взглядах ничуть не меньше.

Также пришел и мой «прайд» в полном составе. Девушки машут мне платками. Прямо личные «боевые подруги». Только скромные, пока что.

Захожу на арену. Секунданты остаются за дверями. Китаец поднимает высоко меч-оглоблю.

— Мне достаточно боя до первой крови. — Всё же убивать важного шиита в мои планы не входит, это может ухудшить русско-китайские дипломатически отношения. — Согласны?

— До отсеченной руки, — жестко обрубает Дусю. — По локоть. Не раньше.

Ого, какой кровожадный! Удивительно, как он дожил до преклонных лет.