Григорий Володин – Возрождение Феникса. Том 8 (страница 18)

Я столь сильно удивился, что даже забыл о своем состоянии. Князь разбушевался не на шутку.

— Это слишком опрометчивый шаг, княже, — возражаю. — Подумайте о роде. А если дуэль окончится вашим летальным исходом? У вас слишком юный наследник. Вам нельзя именно сейчас оставлять Дом.

— Прости, боже, но иначе не могу, — качает головой князь Аркадий. — Вот всю жизнь я думал о роде, всю жизнь работал во благо Дома Волконских. Скажу без прикрас, и некрасивые вещи я совершал. Не совсем уж чтобы гнусные и подлые, но… некрасивые, недостойные титула князя, да и дворянина в целом, что уж греха таить. А здесь Шереметьев вообще пошел в разнос! Иноземцам продался русский граф! И как это стерпеть? Нет мочи! Вызову подлеца, научу как уважать русскую армию и любить свой народ! — в конце речи князь заводится, громко кричит и стучит кулаком по столу.

Я больше не спорю. Его право, конечно, убиваться на дуэли, но, с другой стороны, Дом Волконских нельзя оставлять без главы. Они мне могут сослужить хорошую службу, да и, по-честному, не хочется оставлять Анфису без отца.

В общем, выслушав княжеский запал, решаю что мне пора. Уже в коридоре сталкиваюсь, будто бы случайно, с княжной. А может, бабушка послала. Галина Константиновна — очень мудрая женщина. А значит, априори и хитрая.

— Ой, Сеня, — Анфиса смущенно хлопает глазками. — А чего батюшка кричит, не знаешь? Весь дом на ушах стоит.

— Просто твоего отца разозлил граф Шереметьев, — иронично улыбаюсь.

— Наслышана, — глубоко вздыхает Анфиса, от чего пышная грудь натягивает домашнее платье. — Действительно, как так можно? С басурманами связаться ради денег! Не по-дворянски же!

Сразу видны следы воспитания Волконского. Аркадий Валерьевич, уважение вам! Девушка вышла на диво высокопатриотичной.

— Это, Фиса, уже дело сугубо индивидуальное, — отвечаю. — И мы не можем знать, что творится в душе у Шереметьева и как он себя оправдывает. Прошу простить, мне пора.

— Да-да, конечно, — княжна не смеет меня задерживать. — Обязательно с Людой придем на твою следующую игру.

Да, еще три матча и Кубок наш. Надобности в нем уже нет, но свои решения нужно доводить до конца. Я обещал его взять, значит, возьму.

Следующая моя остановка — в резиденции Бесоновых. Сразу направляюсь к Софии. Княгиня встречает своей фирменной загадочной улыбкой. После ритуальных приветствий, София с сочувствием оглядывает мое нерадостное лицо:

— «Пердеж саламандры»? — из прекрасных уст княгини даже эти слова звучат сладкой музыкой.

— Узнаю бывшую дознавательницу Тайной канцелярии, — слабо улыбаюсь.

Она мило смеется бархатным голоском:

— Садись скорее, Арсений. Вижу, как тяжело тебе держаться на ногах.

С облегчением усевшись, я выдыхаю:

— Премного благодарен. — Вообще это состояние должно пройти через три часа. А если вдруг нет — сам его вылечу регенерацией. Больше терпеть нет смысла, меридианы закаляться достаточно, и эффект коктейля исчерпается. — Вы хотели спросить меня об успехах? Меридианы развиваются ускоренными темпами. Сложно прогнозировать сроки достижения рангов. Но главное, что всё идет своим чередом.

— А как насчет твоей божественности? — София аж подается вперед. Так сильно ее интересует мое место в славянском пантеоне. — Ты смог использовать меч японского бога. В пантеоне Аматэрасу появился новый постоялец Свар-ками. Значит ли это, что уже и японцы тебе поклоняются?

Глаза княгини горят алчным огнем. Она, как Гончая, чует запах власти, а значит, ей требуется знать, как ее использовать.

— Я стал одним из японских богов, — сухо отвечаю. — Но мое существование в их пантеоне еще слишком зыбкое. Мне нужно закрепиться.

— Снова поединки, где ты проявишь божественную силу? — догадывается София.

— Демонстрация фантазмов — да, но не обязательно в поединках. Может быть, мне удастся уничтожить часть тварей из Нижних миров.

— Прямо как мой муж Перун, — княгиня уносится мыслями в прекрасное прошлое. — Он тоже в твоем возрасте гулял по Афганистану и сжигал тварей.

— В двести семьдесят лет? — недопонимаю я.

— Да нет, в шестнадцать-семнадцать, — отмахивается София, одарив меня чарующим взглядом. — Ведь нынешнее твое тело юно и прекрасно, Фалгор.

— Эм, спасибо. — Куда-то разговор повернул не туда.

— Ты должен пользоваться вторым шансом, раз судьба подарила его тебе, — продолжает флиртовать моя самозванная теща. — Девочкам пора под венец, а молодому богу негоже править без красивых жен.

Перед глазами снова встает образ сияющей Лады, держащей за вожжи огненных коней Хорса. С трудом промаргиваюсь от соблазнительного видения.

— Технически я никакой не бог, — объясняю. — С помощью энергии Анреалиума я манипулирую мыслительными паттернами, едиными для целых народов.

Сам себе вру сейчас. Нет, я сказал-то чистую правду. Но не верю в нее. Поэтому вру. Это некий парадокс веры. Из-за того, что меня закинуло в тело славянина, не могу отказать себе в суеверном чувстве, хоть и полностью осознаю его. И это несовершенство дарует мне невиданную ранее власть над фантазмами. Как говорил Бемижар перед смертью, настоящее совершенство спрятано в саморазрушении или дефекте личности. Слишком много отступлений позволяю себе. Я желаю архетип женской красоты по имени Лада, я нарекаю себя богом Сваром, я подстегиваю людей к вере в меня. Все эти действия далеки от старого Фалгора, паладина афеизма и цивилизации.

— Очень интересно, — София тоже не верит моим словам, она продолжает оглядывать меня с загадочной улыбкой. — Но всё это по существу неважно, Фалгор. Ты можешь иметь объяснение своей силе с точки зрения инженера и ученого, но это никак не отрицает того факта, что ты управляешь колесницей Хорса или размахиваешь Молотом Сварога. Никак не отрицает того факта, что твое лицо сияет на храмовых фресках. Ты — бог, Фалгор. Смирись и принимайся править, как подобает богу. Заводи жен и возвышайся вместе с ними.

Ага и заодно возвышай семью Бесоновых в славянском и японском пантеонах, а, может, еще и в других. Ведь жен-то мне уже подобрали. Лиза, Астра, а может еще и Ксюша. София не побрезгует отдать за меня и Юкими, несмотря на юный возраст полуяпоночки… хотя, нет, вряд ли Аяно это одобрит, как родная мать. А с суровой самурайкой даже София не захочет быть в конфронтации, тем более, что претенденток без малышки хватает.

— Я подумаю. — Уклончиво отвечаю. София никогда ничего не говорит прямо, и в разговорах с княгиней лучше тоже не иметь подобной привычки. — А пока хотел обсудить другой вопрос. У меня на днях демонстрационный бой ПуДов с китайскими поделками.

— Слышала, — без интереса говорит княгиня. Ее мысли всё еще витают вокруг божественного трона, на который она мечтает уместить свою соблазнительную задницу. — Но это же не проблема, так ведь? Что тебе стоит разделать под орех развалюхи этого Дусю.

— Не проблема, — киваю. — Но есть пара моментов. Первый — танкоходы Дусю собрал кто-то из легионеров.

— Ого, — приподнимает бровь княгиня, чуть оторвавшись от своих мыслей, но не надолго. — Это что-то меняет?

— В целом нет, просто отметил. — Читал выкладки военных экспертов. Танкоходы собирал явно не техножрец, а именно легионер, эксплуатировавший на службе ходоки, навроде малышки Жанны. Возможно, один из мятежников, раз до сих пор не показался мне. — Другой момент, не может ли кто-нибудь из княгинь Бесоновых вызвать Шереметьева на дуэль? Сразу после боев машин?

— О-о-о-о, — теперь София заинтересована. — Хочешь отомстить Мише? Недурно, Фалгор. А сам-то что не вызовешь?

В обход сюзерена у меня не получится вызвать Шереметьева. Да и Волконский обидится за пренебрежение его мнением. А если графу успеет вперед князя бросить вызов одна из смертоносных княгинь Бесоновых, то Аркадий не подумает на меня.

Но Софии не нужно знать истинных причин. Поэтому я говорю:

— Я вызову китайского шиита Дусю. Вызвать сразу двоих, к сожалению, не получится.

— А отомстить хочешь обоим? — усмехается княгиня. — Какой же ты мстительный, Фалгор. Не знала.

— Все мы далеки от совершенства, — совсем не наигранно вздыхаю.

— Ладно, одна из «сестер» вызовет Шереметьева. Причину найдем. Ведь мы тоже будем на демонстрации.

— А кто вызовет? — просто любопытно.

— Решу ближе к делу, — не заморачивается княгиня. Ведь для нее граф Шереметьев всего лишь мелкая сошка. Всё же между Домом Бесоновых и остальными Великими Домами гигантская пропасть. — А ты обещай подумать над моими словами. Про бога и возвышение.

— Обещаю, — делаю нахмуренное лицо, будто бы уже начал думать. — И про жен?

— И про жен, конечно, — соглашается София. — Как говорят англичане, за каждым великим мужчиной стоят его великие жены.

Вроде бы там по-другому говорится, но да ладно.

Через неделю главное командование собирается на демонстрационные бои. Ареной выбран военный полигон «Алабаино». Судьями тоже выступают военные. Высокопоставленные наблюдатели же собираются в актовом зале в главном корпусе. Специально для боев повесили несколько огромных экранов. Помимо императора прибыли армейские генералы, а также цесаревич и Берегиня, что удивительно. Хотя Владимир, наверное, просто воспользовался возможностью лишний раз показать мне прекрасную сереброволосую дочь.

Также в зале присутствуют Шереметьев с Дусю, Волконский со мной, и от Бесоновых прибыла София с Аяно. Значит, на роль дуэльщицы с китайцем главная княгиня выбрала самурайку. Неплохой выбор, особенно учитывая ее артефактный меч.