Григорий Володин – Возрождение Феникса. Том 6 (страница 39)

Но слова княгини Кали напугали княжну не на шутку. Хаос! Виной всему ужасное влияние Хаоса. Анфиса наблюдала весь вечер за Сеней с трясущимся сердцем. А потом, в конце вечера, он ушел с Бесоновыми. Успокоило княжну только сообщение уже дома, под самое утро: «Всё позади. Прошу прощения за свои выходки».

Анфиса от облегчения даже разревелась. Вылечили, значит, фух. Конечно, не избежать пересудов, но и пускай. Свое странное поведение Сеня компенсировал с лихвой. Одна виолончель чего стоила. А уж пианино точно добило гостей.

Но с отцом нужно срочно поговорить. Князь, наверняка, уже в курсе эпатажного поведения Сени и зол за его вольное поведение. Он же про Хаос совсем не в курсе.

— Ничего себе… — охреневает Аркадий Валерьевич, выслушав своего троюродного дядю Филиппа Георгиевича, представлявшего вчера род Волконских на празднике Бесоновых. Сам князь не смог прийти, срочные дела помешали, но теперь он очень жалеет о столь грандиозном упущении. — Георгич, правда что ли? Беркутов намекал на свадьбы с княжнами Бесоновыми? И дочку мою туда приплел? — воодушевленно он потирает руки.

— Действительно. Я подслушал одним ухом, — спокойно отвечает дворянин с красными от недосыпа глазами. — Даже не намекал, какие намеки? Звучало однозначно. Сударь с молодухами обсуждали будущие родственные связи, да. С Анфисочкой нашей в том числе, Аркадий, имей в виду, это важно. А потом еще и княгиня Ольга с улыбкой подходила, но я уже не разобрал ее слова, видел только, что она не гневалась, а благосклонно улыбалась. Потом она его уводила куда-то под руку. Вернулся молодец уже с царевной Берегиней. Ну а там начался форменный пляс. Бесновался твой Беркутов, как исламский шайтан. Дерзко, никого не боясь, ничего не стыдясь. Но выходило у этого чертенка всё красиво, — восторженно цокает языком родственник князя. — Мало того, что кружил-вертел на паркете княжон с царевной, так еще и отыграл чуть ли не на всех инструментах оркестра. Эх, красиво отыграл, — вытирает аристократ слезинку с ресниц.

— Вот так хватка, — присвистывает Волконский. — На Бесоновых всё же позарился! Да еще внаглую. Но, может, оно и к лучшему. Храбр, храбр… Сразу четверых Бесоновских дочек! И не боится ведь, что достоинство отвалится в брачной постели. А Анфису мы вот прямо сейчас и спросим, — князь поднимает глаза на постучавшую и заглянувшую в дверь дочь. — Дорогая, заходи-заходи, что ты как не родная! Давай рассказывай, на балу Беркутов тебя замуж звал?

— Звал, папенька… — признает княжна, покраснев.

— Хо-ро-шо, — расплывается в улыбке Волконский. — Очень хорошо.

— Но под влиянием Хаоса, — досказывает девушка. — Так сказала княгиня Кали.

— Вот чего княгиня лыбилась, — сразу мрачнеет Волконский и смотрит на родственника. — Недействительны Беркутовские обещания. Бесоновы подтвердят, а значит, ничего не выйдет из претензий к Арсению. Прецеденты уже были. За этими Бесоновыми всегда ходит по пятам Хаос.

— Эх, жалко, жалко, — горюет родич князя. — Молодец-то хорош. На виолончели даже могёт.

— На моих нервах он могёт, дядь, — разочарованно передразнивает Аркадий. — И зачем Кали понадобилось оправдывать Беркутова? Могла бы выставить претензии. Могла бы крепко его взять за причинное место. Выходит, в доверие втираются. Ладно, а что с Хаосом-то, дочка? Вылечили Беркутова? — оживленно спрашивает князь.

— Написал, что да.

— Тогда отбой, — вздыхает Волконский. — Но это и к лучшему. Скоро мы в командировку с ним поедем в Прикаспий. Надо посмотреть на ПуДы в бою. Провести экспертизу.

— А не опасно это, папа? — пугается Анфиса. И за отца, и за Сеню.

— Ну мы же двинемся не на передовую, — пожимает плечами Аркадий. — А риск всегда есть. Но что поделать, такова дворянская служба. Но кроме нас еще княгини Бесоновы вернутся на поле боя. Вот они пойдут в самое пекло. По крайней мере, Виктория с Аллой точно. А Ясна вроде бы и так там.

Тюрьма «Большой людоед» славится серьезной репутацией сверхнадежного места содержания осужденных. А еще на Территории монстров всегда тихо. Заключенные не гремят, не буянят, несмотря на то, что этих людей боятся целые города и страны. Потому что надсмотрщики здесь не церемонятся. Мориновые наручники щелк на запястья, и даже самый опасный жива-юзер хрипит и плюется кровью от обычного тычка дубинки. С демониками похожая история — только вместо наручников инъекции с иноземным сырьем.

По коридору идет человек в форме высокого офицера Сыскного приказа. Майор останавливается у железной двери допросной комнаты и спрашивает надсмотрщика:

— Он внутри?

— Доставили, Ваше Высокоблагородие, — кивает тюремщик. — Бабушкин Петр закреплен у стола. Не волнуйтесь — прибили на совесть, даже не дернется.

— Сколько наручников потребовалось? — усмехается следователь.

— Кандалы. Шестьдесят шесть колец, — серьезно отвечает служака и распахивает дверь перед следователем.

Внутри офицер обнаруживает краснокожее существо, прикованное к полу. Багровые щупальца с присосками вьются в пределах доступных сантиметров. Толстые кандалы звенят при каждом движении жива-мутанта.

— Чудо-Юдо, здравствуйте, — приветствует офицер, захлопнув за собой дверь.

Из-под вороха щупалец показывается клыкастая пасть. Она шипит:

— Давно меня никто так не называл. Всё Бабушкин да Бабушкин.

— Ваш сын недавно отлично сыграл на школьном чемпионате по Грону, — как бы невзначай говорит следователь, усаживаясь за стол. — Он вошел в плей-офф московской Лиги.

Жива-мутант никак не реагирует на слова. Только присоски на щупальцах чмокают вхолостую. Офицер знает: если бы не мориновые путы, они бы уже исторгли ядовитый газ, и следователь, как минимум, потерял бы сознание.

— Пацан решил открыться? — шипит Чудо-Юдо. — Хватило смелости?

— Верно. В прямом эфире вышел на поле без линз и крашеных волос. А чего ему бояться? — пожимает плечами следователь. — Ваши подручные уничтожены, банковские счета арестованы, сами вы в стальной клетке на привязи…

— Р-А-А-А-А! — ревет заключенный, дернувшись изо всех сил. Звякают цепи, стонет металл. — Я порву щенка! Вырву горрртань сученышу!

— Как? — усмехается следователь. — Вы больше не криминальный авторитет. Больше не босс Урала. Славное прошлое позади. Теперь вы всего лишь бешеное животное, которое не усыпили только благодаря тому, что вам хватило ума заключить сделку с полицией по обмену полезных сведений на собственную жизнь.

Жива-мутант молчит, скрутившись клубком.

— Ну а ты-то чего приперся? — наконец выдыхает Чудо-Юдо, втянув голову в ворох щупалец.

— Хочу предложить новую сделку, — усмехается следователь. — Цена — жизнь вашего сына. Или смерть, если угодно.

В клубке красных мускул разрезается оскалившаяся пасть.

— Что на этот раз? Хотите, чтобы я заложил кого-то еще? Мало вам Бурого и Медоеда?

— О, нет. В этот раз нам нужны ваши таланты. Ваше мастерство убийцы. Устраните, заодно с вашим сыном, еще и дворянина Арсения Беркутова, и мы в расчете.

Чудовище удивленно хмыкает.

— Это что, шутка?

— Ничуть. Побег я вам устрою, — улыбается следователь. — Организую транспорт и укрытие. Это не проблема.

Жива-мутант некоторое время молчит.

— А ты точно следак?

— В том числе, в том числе, — кивает Герал Ленор, лорд-командор Легиона Воронов.

Глава 24 — Новый этап

Когда я выхожу из «Весты», то слышу:

— Сеня, наконец-то, — встречает меня Астерия на парковке Федерации Лиги по Грону. — Ты чуть не опоздал.

Я никак не реагирую, просто иду рядом с княжной к крыльцу штаб-квартиры.

— Сеня! — смотрит она на меня внимательно.

— Но не опоздал же, Астерия, — поправляю воротник рубашки. — И вообще, могла бы ты называть меня в публичных местах хотя бы Арсением. Не помню, что разрешал называть меня уменьшительно-ласкательной формой.

— Сеня, — угрюмится княжна. — Что с тобой? Почему такой злой?

Вместо ответа я останавливаюсь возле здания, отойдя в сторону чтобы не мешать прохожим. Княжна встает рядом.

— Сеня-я…

— Подождем Лидию Семеновну здесь, — прерываю эти попискивания. — Всё же это ее вызвали в Федерацию, а я просто сопровождаю.

— А я сопровождаю тебя, — супится Астра. — А ты со мной так грубо разговариваешь. Почему?

Каюсь, меня просто переполняет обида на Бесоновых, и она транслируется на Астру. Вчера весь бал я гулял с Монстрами Хаоса в голове, а княгини подставляли меня как могли. То зазовут в самую гущу гостей, то представят императрице Сине. Вылечили-то меня быстро. Уже когда закруглялись, глотнул вязкого синего сиропа, и греховные голоса наконец умолкли. Тут-то я вспомнил, что вытворял весь вечер, который растянулся на ночь и даже ухватил кусок утра. Дуэли, танцы, игра на инструментах. Ох, как я низко ушел от совершенства, если не смог одолеть Монстров даже в своей душе. Нужно больше работы над собой. Медитации, физические упражнения.

Ночевал, кстати, я у Кати. Боялся, что если Дарико зайдет в мою комнату, во мне взвоют отголоски Похоти, и тогда барышня будет попорчена раньше нашей свадьбы.

— Астерия, что изменилось? — прямо смотрю на красноволосую княжну. — Раньше ты пыталась превзойти меня, а теперь обижаешься на отсутствие панибратского отношения.

Она действительно сама на себя не похожа. Изменения начались с бала, а может и раньше. Интересная реакция. Заигрывает, огорчается на отсутствие внимания с моей стороны. Влюбиться она влюбилась, понятно, но откуда возникло рвение постоянно быть рядом?