Григорий Володин – Возрождение Феникса. Том 5 (страница 43)

— Милая, о делах думаю, — притворно вздыхает самодержавец. — О судьбе Россиюшки.

— Видно, хорошая у страны судьба, раз ты улыбаешься от уха до уха.

Владимир распахивает веки. Хитрый прищур огромных голубых глаз Сины заводит на продолжение ночи.

«Напрашивается, чертовка, — с удовольствие думает Владимир. — Но, пожалуй, придержу коней до вечера. Надо еще заняться теми самыми редкими государственными делами. Кстати-ка, об одном из них и спрошу».

— Синушка, родная, а ты же идешь на день рождения Аяно?

— Конечно, милый.

— Пообщайся там с сестрами насчет молодца Беркутова.

Сина смеется и хлопает царственного мужа по груди.

— Ты прямо как наша дочь. А еще говорят, что мать и дитя — замкнутая экосистема. Оказалось, что отец и дочь не хуже.

Владимиру этот намек не очень приходится по душе.

— Что Берегиня несла про Беркутова?

— Много хорошего, — загадочно улыбается Сина, наклонив голову. Водопад серебряных волос заструился по обнаженным атласным плечам. — Особенно про шоу с роботами, что он устроил. Ну про то, которое описывали в газетах.

— Конкретнее, дорогая, пожалуйста? — пекарь цифровых кексиков очень серьезен. — Как Берегиня описывает молодчика?

Императрица вскидывает глазки к лепнинам на потолке, вспоминая точную формулировку:

— Загадочен, волшебен, блистателен, — произносит Сина. — Честный, способен держать слово.

Император тяжко вздыхает.

— Влюбилась, значит.

— Как пить дать, — кивает красавица. — А чего ты сразу сгрустнул, дорогой? Это же всего-навсего юношеская влюбленность. У всех она случалась. Ненормально бы было, если бы этого не произошло. А так помучается и пройдет спустя время.

— А если не пройдет? — смотрит на нее император. — Да и нашли тоже в кого влюбиться. Что у нас княжичи вывелись? Взять того же Виктора Долгоногого — красавец, Рыкарь, да и столичный щеголь, каких молодые девчонки обожают.

— Витя — бабник, — замечает Сина со скептической улыбкой. — Не нагулялся еще.

— Зато с титулом. Княжич. И Дом сильный.

— Умные барышни избегают таких титулованных.

— А Беркутов якобы не бабник? — фыркает Владимир. — Докладывали мне, сколько барышень за ним вьются.

— Заметь, что девушки постоянные, их Беркутов не меняет словно перчатки. В отличие от Вити. У Долгоногого что ни день — новая свита. Некрасиво себя ведет мальчик. Нельзя Берегине с таким водиться, — твердо заявляет Сина, при этом поглаживая мужа бархатным бедром, чтобы подсластить свой протест.

— Да я же просто так привел в качестве примера Долгоногого, — возмущается император. — Полно других княжичей, графов, герцогов, баронов. Выбирай любого — все напомаженные красавцы.

— Просто есть в этом некая романтика — влюбиться в нетитулованного таланта. В женских книжках так часто происходит. Да и Арсений впечатляет, по словам дочки. Всего своими руками добился, из Твери скакнул в столичное общество, имеет княжон в свите. Достойный вариант для Берегиночки, — и заметив, как муж супится, императрица спешно добавляет. — На время до замужества, конечно. Его достижения закончатся, и дочка подуспокится.

— Так Беркутов же на этом не остановится, — нехотя произносит Владимир. — К зиме я его сделаю Служилым дворянином, дам высокий чин в правительстве, в который он вступит по совершеннолетию. В Кремле Беркутов станет частым гостем.

— О-о-о, — округляет глаза Сина. — Тогда да, это проблема.

— Пообщайся с сестрами, — возвращается к первоначальному плану. — С Гюрзой, со Светланой. Выясни про Арсения: чем он такой особенный, что Гюрза сквозь пальцы смотрит на гуляния с ним обеих дочурок. Возможно, мы чего-то не знаем и Беркутов вполне себе достойный вариант даже для императорской дочки.

— Хорошо, — Сина подовигается ближе и целует Владимира в щеку. — Посплетничаю с Соней и Светкой. А ты ведь еще не уходишь?

«Ммм, ладно, дела подождут» — решает император.

Он хватает пискнувшую Сину в охапку и зарывается лицо в копну серебряных волос. Жена со стонам обнимает императорами руками и ногами

***

— Как понимаю, Лиз, нет особого повода для нашей встречи? — Мы с сереброволосой княжной снова сидим в кофейне. Правда, в другой.

Пьем капучино. Лиза с розовыми щечками опустила взгляд в чашку. Я со скукой осматриваю помещение. Интерьер сделан в стиле прованс: уютный текстиль, обилие мелкого декора, живые растения, преимущественно пастельные тона.

Посетители: тройка деловых партнеров, судя по костюмам, любовная парочка (нет, я не про себя с Лизой), вот и всё. Ах, да, ну и Стелс в темном углу стоит как неродной. Никто его не видит, я не исключение, просто чувствую присутствие демоника. Мне не даны навыки так же скрываться в темноте — не Маска ведь, — но хотя бы наловчился выглядывать чужих шпионов, даже самых лучших. Анарий бы снисходительно улыбнулся, но не факт, что ему самому удалось бы провести меня своей маскировкой. Пробовали мы как-то в рамках эксперимента. Раз на раз не приходилось. Но надо отдать ему должное — Префект Масок умеет полностью маскировать свой магнетизм, в чем никто больше из собратьев не преуспел. Разве что Гвард Ворон.

Лиза бросает взгляд на парочку. Молодой человек кормит с ложечки мороженым полноватую, но в целом миловидную девушку.

— Сеня, а вот скажи: простое желание увидеться — это разве не особый повод? — вдруг спрашивает Лиза. Княжна поворачивается и прямо, даже откровенно смотрит мне в глаза. — Нельзя нам встретиться и обсудить, хорошо ли всё у тебя и у меня?

Я улыбаюсь смелости девушки. Лиза пошла в атаку. Решительно двинулась, как львица. Так и действуют Фениксы. Режут правду-матку, ничего не страшась.

А вообще заметил, что у каждой барышни свой подход. И его можно соотнести с военной тактикой конкретного Легиона.

Дарико вот ночами по-диверсантски крадется в мою комнату, прямо как Ворон.

Алеся подобно Освободителю планет шаг за шагом, траншею за траншей, артобстрел за артобстрелом пытается в открытую взять мою крепость. Еще в Твери лобовой таран — любовное письмо — не дал результата, и теперь барышня добивается своего обнимашками во время тренировочных матчей. Считай, своеобразная бомбардировка.

Анфиса действует аки Жаворонки. Задабривает, ласкает слух комплиментами. Люду можно отнести в этот же Легион. Хотя нет, боярыня больше Маска. Хитренькая, вежливая, к тому же еще и сдружилась с обеими княжнами, так что в курсе планов обеих.

Ну и никак тут не забудешь главную свою обузу. В «прайд» она вроде как не входит, но постоянно вьется рядом. Еще и на моем диджейском концерте лезла целоваться. Астерию стоит отнести к Гасителям, самому жестокому Легиону. Их специфика — показательные казни, а также психологический террор и запугивание. Гасители умели психологически задавливать целые народы ценой отдельных жизней, страха и малой крови. Своего рода изощренный гуманизм. Очень сильно напоминает подход Астерии в Гроне. Совсем не Фениксы, зато результативно.

— Сеня, — окликает меня княжна, и я выныриваю из мыслей. — Есть кто дома?

Ох, задумался о доме. Милый родной Постимпериус, на границах которого бушуют войны. Даже Гасителей вспомнил, хотя наши подходы кардинально отличаются — они запугивают, я воодушевляю — всё равно мне приходилось применять Легион палачей, иначе бы пришлось выжигать целые города протестантов.

— Прости, Лиза, — виновато улыбаюсь. — Конечно, мы можем встречаться без особых причин. Мы же друзья. Но меня интересует, будем ли мы говорить о делах твоего Дома и не передавала ли через тебя снова что-нибудь София Александровна.

— Нет, — качает белоснежной головкой Лиза. — Никаких Домов и родов. Маме я прямо сказала, что больше не стану играть в переговорщика.

— Даже так? — приподнимаю брови. Меня до сих пор поражает свобода действий старшей княжны в стенах родного Дома. Лизе позволяется выбирать, какие поручения она выполнит. Да, княжна делает выбор исходя из своей честной совести и чистой души, но для меня это все равно диковато. Я-то человек военный, и считаю: раз велели, надо делать. А если какой-либо легионер упрет руки в бока, мол, не сделаю, ибо нечестно, неправильно, некрасиво, — мигом отправится под трибунал.

Если утрировать, то Дом — тот же Легион. Ведь дворяне — люди не только чести, но и долга. А Дом является стратегической военной единицей государства. Империя зиждется на сильных Домах. Вот поэтому Лиза и должна слушать свою маму- «полковника». Ибо приказы не обсуждаются, даже косячные приказы. А какой тогда княжна будет женой? Такой же своенравной…Тьфу, Фалгор, это всё влияние Ленки. Уже мысли сами собой сворачивают в сторону женитьбы. Рано-рано. Сначала боярский род, потом уже расчетный брак.

— Так, — отрезает княжна. — Мы будем говорить только о нас с тобой.

Новая атака.

— Хорошо, Лиза, — я мешаю ложечкой остатки кофе. — Я весь во внимании.

Лиза же идет в очередное наступление.

— Сеня, ты играешь в Грон, чтобы сменить Дом?

Интересно, сколько народу уже догадалось.

— Чтобы иметь такую возможность, — киваю.

Лиза замирает, словно задержав дыхание. Грудь вздымается под закрытым платьем. А сейчас мне точно сделают предложение руки и сердца. Хорошо, что Ленка не видит — она бы впала в экстаз.

— Сеня, ты можешь вступить к нам в Дом. — Вот и оно. А княжна торопливо продолжает: — Я понимаю, ты в обиде на маму за ту слежку Стелса. Но это была ошибка. Просто моя охрана не так что-то поняла и случайно пошла за тобой. А у нас в Доме тебе дадут огромные преференции. О Сырье я уже говорила, но это не всё: скидки на торговые контракты с контрагентами внутри Дома, отсутствие пошлин на сбыт продукции во многие другие Дома. Это только экономическая сторона вопроса, а ведь есть еще…