Григорий Володин – Возрождение Феникса. Том 5 (страница 3)

— Андрюша, хитрый пес, нормально же ты вложился в сыночка, — усмехается Владимир. — Проморгала охранка. То-то Мироновы в последние годы уменьшили инвестиции в свои предприятия чуть ли не в полтора раза. Андрюша просто в сынка инвестировал! Каков шельма, а?! А ведь мы тоже проводим эксперименты по выращиванию суперсолдат, тоже составляем планы питания с учетом инопланетных добавок. В чем проблема, Миш? — серьезно спрашивает император. — Почему Армия еще не вырастила даже вшивого Полковоя? Мироновы же у себя в загашник сотворили целого Абсолюта!

Михаил Юрьевич чуть вспотел от прищуренного взгляда Владимира.

— Если тезисно обозначить проблематику, — осторожно, подбирая каждое слово, произносит министр обороны. — Дело в бюджете на боевую единицу. Миронов потратил средств на сына в сотни раз больше, чем мы в среднем на одного участника эксперимента.

— Принимай меры, Миш, — кратко говорит император. — Я раньше не давил на тебя, добрый был, но теперь, после ледового шоу Абсолюта, понятно стало, что вы лентяйничали. Исправляйте ситуацию, оперативно наверстывайте, а если опять оплошаешь… Ты меня понял, Миша?

— Понял, государь! — вскакивает со стула побледневший Шопегль.

Пилик.

«Пользователь Вова Красное Солнышко. «Кексики» поздравляют вас с достигнутым уровнем «Мега-Великий Кондитер». Поставьте «сердечко» приложению в Русмаркете, и бесплатно получите бонус в виде сладкой посыпки из тертой карамели. Творите новые кулинарные шедевры и достигайте новых уровней!»

Тишина. Император — лицо-кирпич — медленно моргает.

— Так-с, с Мироновым ясно, — произносит Владимир, изо всех сил скрывая радость, что наконец добил трехсоттысячный уровень в «Кексиках». Полгода на него потратил! — Миша, сядь. Теперь насчет Беркутова. Парень спас жизнь императора, и теперь я должен его щедро наградить. Есть идеи?

— Дать титул? — предполагает Соловьева, огладив рукой пышную грудь под мундиром.

— Пф, Анастасия, я бы не спешил, — вставляет канцлер, проглотив слюну. — Сделать мальчишку бароном — очень опрометчивый шаг. Таким образом мы создадим новый Дом, но просуществует ли он долго? И есть ли в этом политический и экономический смысл? Не думаю, что ребенку хватит управленческого опыта руководить другими родами, да и где ему взять вассалов, это тоже большой вопрос. Мы просто нагрузим юного героя непосильной ношей.

— Согласен, — кивает император. — Молодым дарованиям нужны наставники, а не самостоятельность. В то же время, Беркутова необходимо максимально приблизить к престолу. Но как это оформить, Отто?

Канцлер лишь пожимает плечами.

— Он — школьник, и это очень усложняет задачу. Нельзя просто дать чиновничий пост. А как насчет боярского рода?

— Отто, я же только что сказал — никакой самостоятельности, — разочарованно вздыхает император. — Боярский род — это, по сути, мини-Дом, независимый феод. А я говорю о том, чтобы заграбастать парня себе. Про Гюрзу забыли? Бесонова подомнет этого неокрепшего птенца как нечего делать. Надо играть на опережение.

— А как насчет Служилого рода? — снова подает идею Соловьева, захлопав ресничками.

— Поясни, как ты это себе представляешь, Настя? — фыркает канцлер. — Беркутов — несовершеннолетний, он не может служить в правительстве.

— Так дайте ему отсрочку, — отмахивается обольстительная шеф Корпуса жандармов. — Дайте ему чин, в который он войдет только после совершеннолетия.

Все присутствующие глубоко задумываются.

Служилыми родами называются прямые вассалы императора. Название не броское, но на самом деле дает огромные полномочия его членам. Те же бояре и близко не обладали подобной властью, ибо не принимали никакое участие в правительстве. А вот Служилые всю жизнь крутились в политике. Они вообще не столько дворяне, сколько потомственные чиновники. Эти рода из поколения в поколение отвечали за сферы, порученные государем. Так род Шопегль контролирует армию, а Соловьевы изначально — Сыскную часть. Это только недавно Анастасию повысили до шефства над всей полицией.

— А что, хорошая мысль, — наконец одобряет император. — Даже очень. Надо лишь официально подготовить. В общем так. Миша, отправляешь к Беркутову тендерную комиссию. Пускай смотрят его лазерные указки с турелями и холодильными пушками и заключают контракты на обеспечение армии. После этого я издаю указ: де, Беркутов молодчина, изобрел стратегическое оружие, к тому же императора спас — не будем секретничать, всё равно узнают, — а посему быть ему основателем Служилого рода с отложенным вступлением в должность.

— А сфера? — деловито спрашивает Шопегль.

— Оборонные НИОКР, — не долго думает Владимир. — Будет отвечать за инновации в военной технике. Когда вырастет, конечно, не сейчас. У нас же есть подобный орган, Миш?

— Конечно. Комитет по вопросам развития вооружения и военной техники.

— Вот туда и сунем парня. Там же нет еще Служилого рода. Заодно контроль усилим над научно-техническими комитетами. Если не справится — перенаправим еще куда-нибудь. Но, судя по всему, потенциал у Беркутова огромный. Лазерной указкой тыкать Полковою в глаз не каждый сможет, хе.

— Волконский не обидится? — вставляет Гисмарк. — Ведь отбираем перспективного вассала.

— Перебьется Аркадий, — император не переживает по этому поводу. — Не я, так Гюрза отберет Беркутова. Он не дурак, понимает. А мы ему сделаем поблажки какие-нибудь. Отто, подумай, кстати, какие именно.

— Понял, — кивает канцлер. — А что с Мироновыми? Их всех перебили…

— Не всех, — вставляет министр обороны Шопегль. — Ранее с виллы Мироновых уехали две племянницы Андрея. Разведка доложила до того, как их отыскала Гюрза. Так что женщины Мироновых под опекой государя. Пока что.

— Гюрза их не получит, — твердо говорит император. — Хватит с нее, что всех мужиков порешила. Ну кроме того мальчишки, что у Беркутова гостит.

— А с ним как поступим?

— Пока пусть гостит. Раз Беркутов смог уберечь мальчугана посреди тотальной зачистки, вряд ли Гюрза его потом тронет. Не захочет ссориться с Беркутовым и Волконским. А нам надо найти Служилый род, что вырастит мне ручного герцога Миронова. Подготовь список претендентов, Настя. Тут надо очень аккуратно выбирать. Опека над Мироновыми усилит этот род, а мне новые выскочки совсем не нужны.

— Поняла, — кивает Соловьева.

Пилик.

«Пользователь Вова Красное Солнышко. Уведомляем о новом обновлении. Вам предоставляется доступ к демоверсиям «Свадебные тортики».

— Да как же выключить эти голосовые уведомления? — качает головой император. — Не смотрите так на меня. Ник я выбрал первый пришедший в голову. А поменять его нельзя, иначе уровни сгорят.

— Понятно, Ваше Величество, — кивает всегда всё понимающий Шопегль.

Соловьева не очень-то разделяет мнение генерала армии, но на всякий случай тоже кивает, как и Гисмарк.

***

— «Гром просвещения» — теперь неотъемлемая часть «Красного замка», — вещает со сцены Анфиса Волконская. Княжна оглядывает ряды сидящих «громовцев». — Вы все — часть «Красного замка».

Легким изящным движением она откидывает с глаз упавший каштановый локон. Парни рядом громко выдыхают. Глаза у них настолько заплыли от эстетического удовольствия, будто увидели воплощение Лели, богини весны и красоты. Хотя, чего скрывать: я тоже любуюсь гибким станом девушки, запакованной в красную форму «Замка».

Почти весь «Гром» приехал в «Красный замок» на вводный инструктаж. Скоро в стенах «Замка» у нас начнутся практические мастер-классы. Редко, но мы будем сюда ездить. И Анфиса, как заведующая в учсовете по дисциплине, собрала учеников филиала, чтобы объяснить, как нам себя вести.

Актовый зал вместил в себя весь «Гром» и еще места остались.

— Вы — «Замок». Поэтому вы имеете полное право участвовать в голосовании председателя учсовета. И с другими мероприятиями лицея обстоит всё так же. Сословное деление в стенах лицея совсем не важно. Я обещаю, что никто не будет вас притеснять. Если же кто-нибудь из учеников головного лицея вас обидит, обращайтесь к Арсению Беркутову. — Обольстительно улыбнувшись, княжна смотрит на меня. А по ее примеру на меня оборачивается весь зал. — А Арсений уже передаст мне. Мы с ним часто пересекаемся по важным делам. Очень часто.

Становится тихо, очень тихо, так что оглушительно гремит чей-то кашель в другом конце зала.

Я никак не реагирую. Под сотней ревнивых взглядов откидываюсь в кресле и продолжаю с улыбкой любоваться княжной. Подумаешь, смотрят. Подумаешь, Анфиса намекнула на нашу близость. Настоящая близость будет только когда сам я решу. Если решу. Понятно, девочка соскучилась и всеми способами пытается обратить на себя внимание. Ну и заодно отворотить соперниц громкими заявлениями.

Лично мне от этого детсадика только скучно.

После выступления Анфиса спускается со сцены и садится в пустое кресло рядом со мной. А я даже не гадал, для кого она заготовлено. И так понятно. Алеся уселась слева от меня. Справа хотела Дарико, но еще до начала рассадки подбежал дежурный от учсовета и сказал, что место заготовлено для важной особы. Грузинке пришлось с раздутыми щечками уйти в конец зала.

Какое-то время мы с княжной молчим и слушаем выступление завуча. Потом, не выдержав, Анфиса оборачивается и шепчет:

— Ты не в обиде?

— Нет, — усмехаюсь. — Я уже привык к твоим выходкам.