Григорий Володин – Возрождение Феникса. Том 10 (страница 10)

— Оксана Тимуровна, спасибо, но нет, — отвожу лицо к окну, еще и делаю такое выражение, будто взял в рот дольку лимона. — Мне не нравится петь. Совсем. Душа не лежит.

— Ох, как так, — расстраивается молодая учительница. — Ну что ж, если не лежит, ничего не поделать. Надо заниматься любимым делом, конечно же.

Хочется ее утешить, погладить по каштановым волосам, да как задать элегический романс, мощно, с огоньком, чтобы она счастливо заулыбалась да в ладоши захлопала, будто озорная девочка. Но это мысли от лукавого Хаоса…или кто в рестарте его заменяет. Так что, уныло покивав, будто вовсе и не Феникс, ухожу из кабинета.

Еще один урок и пора на школьный ринг. Алеся с Ирой меня сопровождают, щебеча как цесарки.

— Сеня, а ты, правда, справишься? — волнуется моя жена, которая пока что не знает своего статуса. Она поглядывает на мою трость. — Это же Корсов. Он достиг недавно Воина. А значит уже развил ментальный доспех.

— Справлюсь, — уверенность так и звенит в моем голосе бронзовыми колокольчиками. — Это не составит труда. А тебя, Алеся, я от души благодарю за то, что согласилась быть моим секундантом. Даже сама вызвалась.

— Пустяки, — слегка розовеют щечки моей женушки. — Это вовсе не ради тебя, ты не подумай. Я просто сама хотела из первых рядов посмотреть за боем. Там же сейчас натуральное столпотворение. Не каждый же день дуэли.

— Что ж, я рад такой милой болельщице, — усмехаюсь, чем ввожу девушку в еще большую краску. Гормоны, они такие.

— Хм, голубки, вам на арену пора, — фыркает Ира, покосившись на подругу.

Точно, мы уже пришли в спортзал войстези. Подле стеклянной коробки скопилась небольшая толпа. Я снимаю пиджак и отдаю вместе с тростью Алесе. По дороге закатываю рукава рубашки, расстегиваю ворот.

На арене отхожу к стене. Алеся же со Свиридовым подходят к судье и обсуждают технические моменты: дуэль по правилам рукопашки, драка до сдачи или потери сознания. Всё как обычно. Я будто бы прохожу компьютерную игру во второй раза.

Секунданты выходят за барьер арены.

— Бойцы, — подзывает на с Корсовым судья.

Мы с противником встаем друг против друга.

— Правила стандартные, — отмечает старшекурсник, выполняющий обязанности арбитра. — Не бить в глаза, между ног, по позвоночнику, в трахею. Любое из перечисленных нарушений означает автоматическую дисквалификацию. Готовы?

— Да, — одновременный ответ.

— Отойдите к краям арены. В бой!

Корсов несется на меня, метит кулаком в челюсть. Без труда уклоняюсь. С удвоенной силой взмахи школоты пытаются сбить с ног. Отступаю, симулируя усталость, показывая ложный испуг из-за близкого проигрыша.

— Тебе хана, одноножка! — рычит обрадованный Корсов.

Жалко, у меня больше нет жар-эфира. Пустил бы Рарогов гаду в харю, и дело с концом.

Вообще, в этой недодраке я хотел поднапрячь «колодцы», но не знаю, получится ли, Корсов двигается как улитка. Так, разгоняем живу. Еще и сделаем пугливое лицо для мотивации противника.

Пацан крякает и удваивает натиск. Я отражаю серию костедробящих ударов, доспех всё-таки. Отклоняю взмахи, будто бы из последних сил. Протягиваю руку, хватая парня за правое запястье, дергаю на себя. Корсов налетает, бьет в грудак, точно в то место, куда мне надо. У меня аж звезды посыпались из глаз. Ух, хорошо вдарил. Ничего не сломал, я же не мазохистский хаосит, чтоб себя калечить. Зато адреналин аж забурлил в юном теле, злость вдарила в мозг.

Я отшатываюсь назад, дважды пинаю Корсова по ребрам. Он качается как статуя, вреда никакого, только лыбится. Как и должно, для моей мотивации.

Мое юное тело легко реагирует на внешние триггеры. Поэтому я пытаюсь самообмануть себя, наполнить тело мнимым страхом, злостью, слабым подобием отчаяния, дабы пробудить резервы организма. И что-то такое нащупывается, осталось еще немного. Не зря, не зря я копаюсь в этой детской песочнице.

Подхожу к Корсову. Гаденыш усмехается, делает выпад, бьет. Специально не уворачиваюсь. Я смотрю, как кулак летит в лицо. За миг до удара ставлю прямой блок. Раздается сухой треск, будто столкнулись два цепных меча. Коросва отбрасывает, как клинок от щита. На его лице растерянность.

Зал удивленно ахает.

— Беркутов что, освоил доспех? Когда?

— Смотри, да и он почти не хромает! Неужели «живизация» так подействовала?

— Всякое бывает…Слышал, как один глухой даже обрел слух.

Я кровожадно усмехаюсь. Время платить за все мои пережитые эмоции. Пусть я их сам нагнал на себя, но тот же искусственный страх перед мелким крысенышем не очень солиден для Феникса, знаете ли. Подшаг ближе и удар в лицо. Корсов пытается дернуться назад, тут же делаю подсечку и сбиваю с ног.

Гаденышу хватает сноровки перекатиться на ноги, даже бросается в атаку. На удивление неуклюжую. Я отбиваю жалкие взмахи прямыми блоками, ловлю Корсова за шею и за пояс сзади и пихаю его в направлении, противоположном тому, откуда он двигался, прямо к барьеру. Когда Корсов пытается вскочить, вбиваю его головой в стену.

Бум.

За стеклянной стеной торчат вытянутые от удивления лица школьников.

Новые удары, пока Корсов не превращается в бешеного затравленного шакала, — он судорожно хватает воздух ртом, машет руками, наказанными бесчувственностью.

Я бью его еще раз, сильно, и Корсов обмякает, приложившись головой о барьер. Кровавая отметина расцветает на стекле.

— Бой окончен! — гаркает испуганно судья. — Беркутов, быстро отойди от него. Санитары!

Он даже подбегает и отталкивает меня от стены, боясь, что я в горячке боя прихлопну гаденыша. Санитары спешно вбегают на арену.

Я же фыркаю. Было бы из-за чего так суетиться. Всего лишь кровоподтек, череп цел. Ну и сознание потерял от ушиба, бывает.

Корсова уносят, санитар кивает, мол, живой, в порядке, и успокоившийся судья поднимает мою руку:

— Победитель Беркутов!

Школьники рукоплещут. Глазки Алеси восторженно сияют. Не успеваю выйти за барьер, как моя жена накидывается на меня с расспросами.

— Сеня, когда же ты научился так драться? Неужели тренировался в тайне? А давно? А хочешь…

— Пойдемте, сударыня, лучше на воздух? — принимаю пиджак с тростью. — Здесь жарковато.

— Конечно-конечно, — кивает девушка.

На улице мы отходим за здание. Вдалеке я замечаю зеленое поле Грона. Занимаются ребята, мои бывшие товарищи по ватаге в средней школе. Синеволосая Агафья, малютка-терминатор Руслана… Эх, славные времена, конечно, но в рестарте незачем повторять пройденный путь. Нужно обрести силу и найти Лизу.

— Сеня, так давно ли… — опять начинает щебетать Алеся.

— Мне вы нравитесь, сударыня, — смотрю прямо ей в глаза. — Будьте моей женой.

— Что-о-о-о-о-о-о?! — раздается писк из розового ротика. Мгновенно барышня вспыхивает, как закат. Красивые карие глаза смущенно уставились под ноги. — Что ты такое говоришь, Сеня?!

— Правду, — улыбаюсь. — Ты в моем сердце, Алеся. Подумай об этом и реши.

Я уже отвернулся, чтобы дать ей время осмыслить услышанное, подумать, ну и пофантазировать насчет нашей свадьбы, хе.

— Сеня, стой.

Снова смотрю на нее. На щеках румянец, в глазах совершенно стеснение, но смелости ей не занимать. Выдерживает мой взгляд и отвечает:

— Ты тоже в моем сердце, Сеня. Давно уже, — она мнется. — Насчет свадьбы не знаю, тут многое от батюшки зависит, но я …хочу…очень хочу с тобой под венец! — горячо заявляет.

Я умиляюсь, глядя на барышню. Сочетание ангельской нежности, наивной простоты и жаркого сердца.

— Главное — наши желания, — киваю. — А сопутствующие вопросы я решу. Не волнуйся.

Бросаю взгляд на часы на запястье.

— Мне пора, Леся. Скорее всего, в школе меня долго не будет, дела рода, но знай, ты обязательно станешь моей невестой, Алеся Прохоровна, а значит, моя защита распространяется на тебя.

Смешно, наверно, слышать обещание защиты от вчерашнего инвалида, но Алеся даже не улыбается. А только кивает согласно:

— Хорошо, Сеня. Я буду ждать тебя.

Я протягиваю руку и касаюсь ее пальцев. Она вздрагивает, будто испуганно, но ответное пожатие следует незамедлительно. А потом Алеся неожиданно прижимается к моему плечу и чмокает в щеку.

— Не забудь, чего наобещал мне, Арсений Всеволодович, — улыбается барышня и довольная выскакивает на тропинку за клубом войстези.

Провожаю взглядом её худенькую попку, скрывшуюся за углом здания, усмехаюсь и двигаюсь к парковке.

Дома я переодеваюсь в купленный Досей вечерний костюм шоколадного цвета к клетку. А потом просто жду «Псов войны». Медитирую, гоняю живу по мередианам. Пытаюсь заглянуть в черный «ящик» внутри, но он не поддается, даже «крышка» не дергается. Лиза, что же ты в меня запихнула?

Люди Степанева приезжают через час. С собой они привозят и Доми Магнуса, моего техножреца-конструктора. Здесь его зовут Раулем.

Я выхожу встречать его на крыльцо. Рауль только вышел из машины. На французе тоже надет костюм — бежевый с жилеткой.