Григорий Володин – Гонец. Том 1 (страница 15)
— О, новик Леон! — Грон оглядывает мою кислую физиономию. В его голосе сквозит усмешка. — Готов бежать?
— А давайте лучше верхом, мастер? — предлагаю я, вспомнив о лошадках, которые ко мне уже попривыкли.
— Экий ты хитрец, Новик, — Грон усмехается и достает из-под стола небольшую коробочку, обернутую в плотную ткань. — Вы сегодня как раз учили географию у Кендвига. Какая к нам ближайшая деревня?
— Златоглавая, — напрягаю я голову, припоминая карту.
— Верно. Третий дом с края, с резными ставнями. На них пшеничные колосья вырезаны, не промахнешься. Там живет пекарь Корней, наш главный поставщик булок. У него мать занедужила, и я выпросил у мастера Цинуса лечебный сироп. Доставь посылку в руки — и можешь быть свободен.
Ага, «свободен», как же. До Златоглавой около десяти километров. Туда, обратно — и я вернусь к полночи, дай бог. Уж лучше бы я просто отмахал круг по знакомому утреннему маршруту спортивным шагом. Но меня и не спрашивают.
— Сделаю, мастер, — коротко киваю я и беру посылку.
Перед глазами всплывает полупрозрачное окно:
📊 [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: ТАКТИЧЕСКИЙ РАСЧЕТ МАРШРУТА]
Система еще оптимистична. Дорога-то незнакомая, и не факт, что за час до полуночи успею вернуться.
— Держись обочины. Дороги у нас считаются безопасными, но мало ли… — напутствует добросердечный мастер Грон, отправляя ребенка в одиночку через ночной лес. — И вот.
Он достает золоченый значок на булавке — крылатый жезл. Я скептически осматриваю безделушку:
— А чего-нибудь колюще-режущего не выдадите, мастер? Сами ведь сказали «мало ли…»
Грон коротко хмыкает, оценив мою практичность:
— Сходи на склад. Скажи, я велел выдать тебе нож.
Прикалываю жезл к кофте и, прихватив коробку, направляюсь к интенданту. На складе, продемонстрировав значок и сославшись на личное распоряжение мастера, я требую оружие. Старик-кладовщик выдает мне крепкий нож в кожаных ножнах с перевязью. Закрепляю его на поясе.
За калитку меня выпускает дежурный — тот самый Бегун, который сегодня гнал свою группу мимо нас. Я сразу стараюсь взять темп. Внутренняя сторона бедер стерта почти до крови, кожа горит при каждом движении, поэтому приходится шагать широко, напоминая неуклюжего краба.
Топаю по обочине, вслушиваясь в шорохи ночного леса. Мелькает шальная мысль: «Может, поискать лосей?» Но тут же ее отбрасываю. Не сегодня. Завтра меня накроет Синдром отложенной мышечной боли — «откат» после сверхнагрузок, и, если я сегодня еще по лесам примусь бегать, просто не доживу до обеда. Мне понадобятся силы.
Впереди слышится скрип колес. Повозка. Я тут же ныряю в густые кусты, пригибаясь и затаив дыхание — береженого бог бережет. Но телега, не доехав до меня десяток метров, внезапно замирает. Слышится ругань.
— Кто там прячется⁈ А ну выходи, пока стрелу не поймал! — доносится резкий окрик.
Чертыхаюсь про себя. У этих ребят наверняка есть и луки, и боевой опыт, а навыки здесь развиты не только у меня — я отличаюсь лишь наличием Системы. Рисковать шкурой из-за глупого недоразумения не хочется.
Я медленно поднимаюсь и выхожу на свет магических светильников, подняв пустые ладони. Стараюсь стоять чуть боком, чтобы не показывать ножны на бедре.
— Свои! Не стреляйте!
— В смысле — свои, парень? — передо мной вырастает кряжистый бородач в походном кожаном доспехе. В руке обнаженный меч, взгляд прощупывающий — точно охранник обоза.
За его спиной маячат еще двое бойцов помоложе, а чуть поодаль суетится толстяк в богатом, расшитом кафтане. Впервые вижу в этом мире кого-то толстого. Мое отражение не в счет.
— «Свои» — значит, такой же путник, как и вы. Я из Училища, — киваю подбородком на грудь, подставляя значок под свет фонаря.
Охранник подходит ближе, придирчиво изучает крылатый жезл, не укрывается от его внимания и нож. Он хмыкает, опуская меч.
— Надо же, каких нынче Гонцов набирают, — удивляется Кряжистый, задержав взгляд на моих щеках. — Ты, парень, больше похож на кухаркиного любимчика.
— Одно другому не мешает, — бросаю невозмутимо, и Кряжистый хмыкает.
— Да это точно малец из Училища, — подает голос купец, даже не глядя в мою сторону. — У них недавно как раз набор был. К дьяволу пацана! Что нам с амфорой делать⁈
— А я тут при чем? — Бородач, мгновенно потеряв ко мне всякий интерес, возвращается к повозке. — Мое дело — охранять твое добро от разбойников и зверей, а не дырки в кувшинах латать.
— Это твои люди повалились прямо на груз! — купец яростно тычет пальцем в молодого охранника, который виновато прячет глаза. — И надо же было грохнуться именно на «Лунное масло»! Нет бы на дешевое вино… Я же специально обернул амфору в двойную защиту!
— На нас напали Стальные волки, если ты забыл, уважаемый, — огрызается Кряжистый, заслоняя своего человека плечом. — Мы жизнью за твой товар рисковали, а не в бирюльки играли.
— Масло вытекает… — купец внезапно сдувается и, почти плача, склоняется над повозкой. — Эта поездка — чистый убыток! Училище должно было щедро выплатить именно за него.
Я уже собирался бочком просочиться мимо, но слова «масло» и «Училище» заставляют шестеренки в голове крутиться быстрее. Если спасу товар, важный для Гильдии и мастеров, это ведь мне зачтется?
— Уважаемый, позвольте, я попробую помочь? — я медленно подхожу к обозу.
Купец, уже забравшись в повозку, тщетно пытается замазать воском трещину в пузатой амфоре. Но воск не держит — золотистое масло прожигает заплатку и потихоньку вытекает.
— Ты еще здесь? — деланно удивляется Кряжистый, хотя с его-то навыками он наверняка чуял меня за спиной всё это время.
— У меня есть опыт работы с керамикой, — вставляю я профессиональным тоном. И ведь не вру: как-то я сам укладывал плитку в ванной.
— Правда? — купец вскидывает на меня полные надежды глаза. — Забирайся сюда, быстро!
Кряжистый нехотя пропускает. Из-за боли в мышцах я заваливаюсь в повозку неловко, перекатываясь бочком, и опускаюсь возле поврежденного сосуда. Трещина на пол-кувшина, через нее методично уходят золотые монеты купца.
— Везу вашему мастеру Цинусу, — жалуется Олаф. — А полчаса назад зверье напало. Тряхнуло нас сильно, считай, у самого порога. Трещина разошлась только что. Можно было бы вино из других сосудов вылить, но те амфоры — обычные, пористые! А эта глина изнутри особым составом покрыта и защищает магические свойства.
— Неужели нет смазки на такой случай? — спрашиваю я, осматривая повреждение.
— Кончилось всё! — он машет рукой на соседние кувшины. — Если бы знал, не тратил бы на эти дешевки с вином.
— Понятно… — Придется включать историка. — Птичьи яйца есть?
— Есть, — купец моргает от неожиданности. — Завтракать собирался…
— Разбивайте три штуки. Желтки съедите, мне нужны только белки. И скорлупу не выбрасывайте — ее нужно растолочь в пыль. — Я перевожу взгляд на охранников: — И необходим костер. Не поможете развести, уважаемый?
Кряжистый коротко кидает юноше: «Делай», и тот принимается за хворост. Я оборачиваюсь к купцу:
— Как ваше имя, уважаемый?
— Купец Олаф, мальчик.
— Я не мальчик, а Новик Леон. И я принимаю на себя организацию по доставке вашего груза, уважаемый Олаф, — произношу я громко.
— Конечно-конечно, — часто кивает купец.
В ту же секунду перед глазами всплывают буквы:
📊 [ПРОТОКОЛ «КУРАТОРСТВО»: УСТАНОВЛЕНА СВЯЗЬ]
Надо же! Сработало. Система признала инициативу законным квестом.
Осторожно сползаю с повозки, стараясь лишний раз не тревожить горящие огнем бедра. Выпросив у купца походную жестяную кружку, топаю к обочине.
Ночной лес вокруг — сплошные сосны да ели. Выбираю ствол постарше, на коре которого застыли крупные янтарные наплывы живицы. Ножом я методично ковыряю кору, собирая липкую, пахнущую хвоей массу на дно жестянки.