Григорий Володин – Газлайтер. Том 31 (страница 51)

— Обычно перед Даней девушки раздеваются. Но со Змейкой всё, как всегда, наоборот.

— Я — Мать выводка, фака! — раздаётся из глубины стены.

Вечер течёт медленно. Настя не успевает прочитать и пары страниц, как гвардейцы сообщают о визите гостей. Вскоре в комнату заходит один из тавров-дружинников. За ним появляются двое херувимов: сухощавый служащий магистрата Сторожевого города и сир Бронз из Дома Краснопёрых.

Бронз осматривается и произносит с беспокойством:

— Ваши Высочества, где сейчас король Данила?

Света небрежно отвечает:

— Король отлучился по делам.

Брови Бронза сходятся:

— Главное, чтобы Его Величество не вылетел за Демонскую Стену. У нас там аномалия, — в подтверждение его слов служащий магистрата кивает. — Демоны активировались и собирают большие группы на границе. Такого не было лет десять. Возможно, это признаки вторжения.

— Мы передадим королю Даниле, — никак не отреагировав, сообщает Света.

Она бросает взгляд на Настю, и оборотница передает по мыслеречи:

— Я уже сообщила Дане.

Когда гости уходят, Света откидывается в кресло, берёт подушку, прижимает к груди и громко вздыхает:

— Вот везёт же Лакомке! Морды Демонам набьёт вместе с Даней!

— Филинов!!!

На меня кидается Архил, спрыгнувший с приземлившейся виверны. Брат лорда Краснопёрых, размахивая оголённым клинком, налетает как смерч.

— Филинов! Ты забрал моё крыло! — орёт он, визжа, как кастрированный кабан. Его искажённое яростью лицо скрывается за огненным доспехом.

Я, взмахнув крыльями, отлетаю спиной вперёд на пару метров, чтобы не угодить под росчерк стали. Сир, кажется, вспятил.

— Ты совсем рехнулся? — бросаю по мыслеречи, чтобы не сотрясать воздух понапрасну. — Лорд Эрос ведёт со мной мирные переговоры. Зачем ты позоришь свой Дом!

— Отдай моё крыло!

Я показываю большим пальцем себе за спину, туда, где расправлено алое крыло:

— Вот это, что ли?

И почти в ту же секунду сзади херувима, из-за дерева, вылетает Лакомка в облике ирабиса. Огромная кошка вцепляется Архилу в спину, толкая его вперёд. Сбитый с ног херувим летит как раз навстречу брошенной псионической бомбе. Волна псионики проходит сквозь тело Архила, и он орёт бешено, как будто душу из него выдирают.

От ярости и боли Архил выпускает свой Дар, вокруг вспыхивают огненные ураганы. Пламя вырывается из-под ног Краснопёрого, как из горнила. Да, херувимы — они такие: вроде обычный Мастер, но стоит расправить крылья, как становится совсем другая арифметика, умноженная на полтора. Крылья помогают эффективнее контролировать энергетическую систему тела.

Почерневшие от жара деревья в панике убегают. Одержимая растительност несется куда глаза глядят. Я защищаю себя и Лакомку воздушным куполом.

— Мелиндо, почему деревья и кусты бегают? — офигевает альва-ирабис, округлив кошачьи зелёные глаза. Мимо проносится горящий шиповник. Ну да, даже наш энт не такой резвый.

— Так, материализация ж, — поясняю по мыслеречи. — Любая органика становится одержима астральными тварями, в том числе и эта роща. Просто до сих пор они стояли и спали, а теперь вот забегали подальше от пожара.

За огненной стеной Архил стонет в стороне, пытаясь удержаться на ногах. Хорошо его достало, хоть и не летально. Но не ждать же, пока однокрылый соберётся. Просто иду напролом через пламя, теневой доспех выдержит, и сближаюсь, уже с зелёным клинком в обеих руках.

— А слабо на мечах? — звенит в голове херувима мой насмешливый голос, и он, конечно, ведётся.

Мы скрещиваем оружие, и я чувствую мощное давление. Как мечник я, конечно, уступаю однокрылому — у меня профиль сильно другой, а он явно на махании железкой собаку съел. Но пока поиграем.

Надавив клинком, Архил замирает, вглядываясь в моё оружие, в зелёное пульсирующее лезвие:

— Откуда у тебя этот клинок, человек! Это наша реликвия! — глаза у него лезут из орбит.

— А что такое? Понравился мой резак? — улыбаюсь.

— Филинов! — Архил с рыком наносит размашистый удар, и я с трудом его парирую: — Как ты посмел присвоить его себе, бескрылый ублюдок⁈

Я растянул губы в усмешке:

— Но ведь это ты теперь бескрылый.

С этими словами делаю разворот и рублю наотмашь. Удар намеренно выверен: не в грудь, не в голову — а по крылу. Касательно, неглубоко, но достаточно, чтобы было и обидно, и символично. Лезвие, пульсируя зелёным светом, рассекло крыло, как нож натянутую парусину. Раздался треск, похожий на разрываемую плоть, и магия херувима тут же дала сбой. Катализатор его энергетической системы повреждается, и это чувствуется — потоки пошли вразнос.

Я отступаю на шаг, давая ему шанс осознать утрату, и с поворотом взмахиваю зелёным клинком — не для следующего удара, а чтобы активировать вложенную в артефакт друидскую магию.

— Покажи, что ты умеешь, резак, — произношу, насыщая артефакт потоком из своего источника.

В ту же секунду под ногами Архила с хрустом и треском вздымается земля. Клинок, соединённый с силой природы, служит проводником: из почвы вырывается гигантское дерево, стремительно прорываясь к небу. Ветви выстреливают вверх, как плети, подхватывая херувима с повреждённым крылом. Тот взмывает в воздух, беспомощно захваченный зелёной громадой. Спланировать он теперь не сможет — крыло располосовано. Хех, отличный подъём.

Но не стоит забывать, где мы находимся — в Астральном Прорыве. Здесь даже выпавшие перья способны ожить и напасть. Дерево, которое я только что вызвал, не становится исключением: оно тут же заражается, одержимое астральщиной, начинает раскачиваться, живое, и с ликующим треском подкидывает Архила всё выше и выше на своих ветвях.

Архил не теряет голову — уже на вершине он срывается в бешеную атаку. Изо всех сил он взрывает крону огненной магией. Красное пламя — ба-бах! — ослепительная вспышка, и всё, что я вырастил, воспламеняется мгновенно, как сухая солома. Огромное дерево буквально разлетается в горящих щепках.

Охваченный огнём, Архил падает вниз, подобно комете. Его крыло объято пламенем, тело — в ожогах, а в глазах… в глазах уже нет ни разума, ни стратегии — только безумие.

— Бескрылый! Я тебя убью! — визжит он на лету.

Я фыркаю, покачивая зелёным клинком:

— Глаза-то разуй. Сам ты без крыльев, балбес с манией величия.

Пока Архил с грохотом врезается в землю, потом, скрипя зубами, вскакивает и с яростью снова пытается скрестить со мной клинки, в стороне происходит нечто куда более неожиданное. Как гром среди ясного неба, на поле боя внезапно врывается Габриэлла. Её золотые крылья складываются в полёте с резким хлопком, она мягко приземляется и, на первый взгляд дезориентированная, быстро осматривается. Увидев нашу с Архилом схватку, она не бросается помогать кому-то из нас — вместо этого резко разворачивается и устремляется к Лакомке.

Моя альва-ирабис всё это время держалась чуть поодаль, контролируя фланг и готовая в любой момент меня подстраховать. Но теперь она настороженно смотрит на гостью, не теряя самообладания.

— Леди Габриэлла, чем обязаны вашему появлению? — звонко и формально спрашивает моя жена.

Габриэлла, словно не услышав, криво усмехается, оценивающе прищурившись:

— Ты ведь та смазливая альва, да? Из гарема Филинова?

— Главная королева Люминария, попрошу, — спокойно, но с холодной нотой в голосе поправляет Лакомка, одновременно выпуская когти на передних лапах. — Вы не ответили на вопрос.

— Зачем я пришла? — с вызовом шипит Габриэлла, вытаскивая из-за спины изящный клинок. В её глазах сверкает высокомерие и зависть. — Я хочу спасти Филинова… Но сперва убью тебя, красивая сучка. Пока он не видит.

— Хм, мой муж-король вряд ли обрадуется вашему намерению, когда об этом узнает, — тихо бросает Лакомка, пригнувшись к земле.

— Тут кругом Демоны, — отмахивается Габриэлла. — Спишу твою смерть на них. Всё логично. А ты, насколько я слышала, уже понесла от Филинова? Ну что ж, поздравляю. Наверное, счастлива, что успела родить ему первенца раньше остальных «сестёр»?

— Она пытается отвлечь тебя, — быстро бросаю Лакомке по мыслеречи, пока продолжаю сражение с Архилом. Хорошо, что поле боя я контролирую не только собственными глазами, но и через кошачье зрение своей жены — иначе мог бы и пропустить появление златокрылой стервы. — У неё активируются меридианы. Немедленно закройся и контратакуй!

Лакомка, хоть и застигнута врасплох колкостью стервы, слушается. На долю секунды замирает, а потом рефлексы включаются — и из земли вырываются лианы. Они мгновенно заслоняют оборотня-кошку, образуя защитный кокон. И успевают ровно в тот момент, когда Габриэлла швыряет в неё золотое облако, которое исходит от хлопка её крыльев. Ударная кинетическая сила, как от реактивного двигателя.

Я отслеживаю всё это краем сознания через мысле-связь с Лакомкой. Параллельное наблюдение — вещь бесценная. Одновременно сражаясь с Архилом, я передаю жене дополнительный заряд энергии.

Лакомка немедленно пользуется моим подарком. Лианы, закрывшие её от удара, оживают и начинают хлестать по Габриэлле. Причем лианы мгновенно становятся одержимыми, покрываются пастями, шипами и костяными наростами. Они извиваются, визжат, режут воздух и вцепляются в леди-херувима.

Друид в этом месте — страшная сила. Лакомке повезло, а она вдобавок еще и оборотень.

Пока Габриэлла рубит лианы мечом и золотыми импульсами, Лакомка бросается на златокрылую. Габриэлла взвизгивает, отшатывается, едва уходит от когтистой лапы, которая прошивает воздух в миллиметре от её лица. Леди-херувим пытается закрыться крыльями и уходит в глухую оборону.