Григорий Володин – Газлайтер. Том 23 (страница 50)
У экспедитора-агента Берковича только один мотив так поступать — чтобы выслужиться и подняться по карьерной лестнице. Гепара, как особый ментальный энергетик, работает как проводник — её способности позволяют телепатам подниматься выше, но сама она остаётся на нижних уровнях Астрала, потому что буквально притягивает тварей. Это известно всем, кто хоть раз работал с ней. Беркович явно это знает, но упорно продолжает подталкивать её к риску, делая вид, что просто заботится о деле.
Я рассержен. Газлайтить мою Гепару, мою подданную и подругу? Этот Беркович совсем концы попутал!
Меня разбирает раздражение. Убедить Гепару, что она сама должна захотеть сделать то, что нужно ему, — тонкий ход. Он, конечно, не рассчитывал, что я это увижу.
Похоже, пора кое-кому доходчиво объяснить, что его методы не работают в моей юрисдикции.
Я отрываюсь от воспоминаний и принимаю чашку из рук девушки:
— Спасибо за чай и за воспоминания. Завтра же поеду с тобой в Охранку и разберусь с этим инцидентом.
Она облегчённо выдыхает, будто с её плеч только что сняли мешок с кирпичами.
— Спасибо, Данила Степанович… И простите за беспокойство.
— Не говори глупостей, — отмахиваюсь. — Ты очень важна для моего рода и для меня, и никто тебя в обиду не даст.
Гепара тепло улыбается, её хвост теперь уже не дёргается нервно, а плавно покачивается из стороны в сторону.
— Спасибо…
Я киваю. Ещё какое-то время мы пьём чай, болтаем о всяком. Гепара вымоталась, конечно. Пора отправить её в отпуск — об этом тоже поговорю с экспедиторами.
Примерно через полчаса возвращаюсь домой, в свою спальню. Чищу зубы, умываюсь, наконец-то расслабляюсь… но ненадолго.
Стоит только закончить с приготовлениями ко сну, как в комнату заглядывают Лена и Светка. Обе в лёгких ночнушках, выглядят как два котёнка, которым только что выдали миску сливок.
— А у нас очередь, — с лукавой улыбкой объявляет Светка. — Лакомка отправила нас.
Я усмехаюсь, откидывая одеяло.
— Очередь так очередь.
Но Лена внезапно вспоминает:
— Кстати, князь Морозов звонил. Юрий Михайлович хочет с тобой встретиться.
Я закатываю глаза, при этом уже мысленно прикидывая, сколько времени займёт эта встреча и насколько она мне сейчас нужна.
— Ну, блин… Ладно. Могу с ним встретиться завтра в кафе где-нибудь в Москве, часов в одиннадцать-двенадцать. Если он будет в районах рядом с «Лубянкой». Если нет — ехать к нему у меня нет времени. У меня, между прочим, охота на гулей! А ещё свадьба на носу!
Лена кивает, усаживаясь на кровать:
— Поняла, передам ему.
Светка закатывает глаза:
— Ну хватит о делах! Мы не за этим сюда пришли вообще-то! — заявляет бывшая Соколовая и, не теряя времени, тянется к пуговицам моей рубашки.
— Давай-ка раздеваться!
Я усмехаюсь.
— Светлана Дмитриевна в своём репертуаре…
Супружеский долг таков — хочешь не хочешь, а исполняй. Впрочем, кто сказал, что я прям так уж не хочу?
Феанор, разумеется, не стал плясать под дудку менталиста. Он никогда не позволял держать себя в клетке, даже если та была просторной и украшенной. Первым делом нужно изучить, где он находится. Окно оказалось идеальным выходом. Достаточно приоткрыть створку, мягко вытечь наружу — и вот он уже приземляется во дворе, скользя по дорожка, словно под ногами не камень, а мягкий лесной мох.
Воитель не привык быть в местах, которые не контролирует сам. А здесь всё подчинено этому менталисту — люди, звери, даже воздух, казалось, был пропитан его присутствием. Феанор не доверял менталистам. Считал их жадными до власти червями, которые стремятся подчинить Астрал, Океан душ, но в итоге лишь заражаются его грязью.
Женитьба менталиста на Люми. Спасение им сородичей Феанора. Вмешательство в их судьбу. Феанор не мог поверить, что всё это — просто помощь. Должен быть второй замысел.
Фыркнув, он стискивает кулаки и бормочет:
— Как же, мерзавец он…
— Мерзавец он… — тут же повторяет ленивый, протяжный голос сбоку.
Феанор резко оборачивается. На траве неподалёку лениво развалился шафрановый тигр, его хвост мерно покачивается, а янтарные глаза смотрят прямо на него с бесконечным «и что ты мне сделаешь?»
— Лишь чревовещатель, — хмыкает Воитель презрительно.
Тигр медленно моргает, зевает, блеснув белоснежными клыками, и продолжает смотреть. Феанор фыркает. Ручное животное, понятно. Разворачивается и идёт дальше, даже не удостаивая зверя взглядом.
Размышляя о менталисте и его возможных тайных планах, он замечает неподалёку закрытый зимний сад — теплицу. Замедляет шаг. Интересно…
При всей своей воинской жёсткости Феанор любит цветы. Они совершенны в своей форме и свободны от лжи. Цветок не скрывает красоты и не притворяется сильным, чтобы выжить. Он растёт, цветёт, умирает, но всегда остаётся собой.
Любопытство берёт верх, и он заходит внутрь.
Там его встречает девушка. Стройная, гибкая, элегантная. Гепардовые ушки насторожённо дёргаются, хвост мягко покачивается в воздухе, но не от страха — скорее, от удивления. Она замечает его и вздрагивает.
— Ой! Сударь… Вы что-то хотели?
Феанор стряхивает минутное оцепенение.
— Просто хотел посмотреть сад.
— Оу, понятно. Да, в нашей усадьбе очень красивые цветы. Их вырастила сама господа Лакомка.
Он хмурится.
— Какая ещё Лакомка? Ты имеешь в виду Люми?
Девушка моргает.
— Да, главную графиню Люминарию, — соглашается она.
— Откуда у Люми Дар друида?
Теперь уже она смотрит на него с лёгким недоумением.
— А вы не знали? Она ведь друид.
Феанор хмурится сильнее. Менталист как-то смог дать Люми Дар друида? Это бред. Люми — оборотень. Это её природа. Откуда у неё силы, принадлежащие другой стихии?
Вспышка воспоминаний — Люми рядом с ним в королевском дворе, её светлые волосы развеваются на ветру. Тогда племянница была частью его мира и очень любила слушать его воинские истории. Но теперь она принадлежит менталисту.
— Хм… — лишь выдаёт он, отходя в сторону.
Но, уходя, ловит себя на мысли, что у девушки в саду очень симпатичные кошачьи ушки, да и вся она утончённая, гибкая, с приятной, даже завораживающей внешностью.
Резко встряхивает головой, отбрасывая ненужное. Не альва — значит, неинтересно.
И, не оглядываясь, выходит из сада.
Бояре отправляются в усадьбу Хлестакова, где за толстенными дубовыми стенами можно спокойно обсудить дела без посторонних ушей. Пока хозяин дома неспешно наливает себе коньяк, он бросает Годунову:
— Будешь?
— Наливай, — раздражённо отмахивается тот.
Годунов хватает бокал, но даже не делает глотка — слишком зол. Резко оборачивается к Хлестакову, сжимая стекло так, что коньяк грозит выплеснуться.