Григорий Володин – БЕСсильный чемпион. Том 4 (страница 27)

Вокруг ревут мины, визжат осколки и пули, сверкают зарницы в дыму, гремит нечеловеческий рев… Весь 755-й ОРБ угодил в ловушку! Батальон заманили в бойню и теперь рвут в клочья! Десантные роты косят одну за другой! Возникшие из ниоткуда посты у кишлака Бонгар не дают отступить. Осталось только принять неравное сражение. Пытаться закрепиться тем, где их застал бой. На телах павших собратьев.

Подполковник разлепляет красные от крови губы.

— Ты знаешь, что… Лида, принимай командование…

Взрыв справа приносит осколки, кромсающие всё вокруг. Своим телом Менская закрывает раненого. Стучат по ее доспеху горящие снаряды. Из последних сил майор бросает подполковника в голые кусты за скалу и возвращается на позицию.

— Минометы подутихли, — докладывает очевидное капитан третьей роты.

— Сейчас снова пойдут в лобовую, — решает Лида. — Готовиться держать склон!

Рррррррррррррррр!

Новый рев оглашает обветренные горы. Майор сглатывает ком в горле. Иномиряне подвалили. Басмачи-то сами не справляются с пойманным врагом, вон сколько гор трупов выросло. О тварях же ходили жуткие слухи. Сама Лида за неделю в Афгане не встречала еще ни одну. Ничего страшного, сегодня наверстает.

А ведь весь этот ужас начался с какой-то десятки моджахедов. Их заметили в глубине ущелья. Четвертая рота отправилась захватить врага. И ловушка захлопнулась. За считанные минуты полегли все связисты. Зону боевых действий накрыли глушилками. Поэтому, что дальше происходило в ущелье, было не ясно. Но русские своих не бросают, ни живых, ни мертвых, и целый батальон втянулся в эту бойню. Капкан оказался на медвежью лапу. Тотчас выросли посты, вооруженные крупнокалиберными пулеметами и гранатаметами. Загудели из-за кряжа минометы. По грунтовке на дне ущелья беспрерывно подступают всё новые и новые роты противника. Откуда тянется эта грунтовка? Судя по бесконечному потоку врагов — из самого Пакистана.

— Ничего, майор, выдюжим, — говорит ротный третьей, прежде чем его сносит огненным вихрем.

Басмачи схватываются с русскими. Ледяные копья и зеленые струи разрезают душный горный воздух. Справа от боевиков в длинных пуштунских нарядах двигаются желтые прямоходящие ящеры. Длинные, словно вараны, твари накидываются стаями, вгрызаясь и раздирая когтями доспехи. Дикие крики разрываемых людей наполняют ущелье и выплескиваются по склонам вверх, к снежным высотам.

«Слишком много, — понимает Лида. — Монстров слишком много. Имперские мечи, пожалуйста, быстрее!»

Связь батальона прервали прицельным огнем по радиостанциям. Снайперы и гранатометчики моджахедов в первую очередь выводили из строя технику, а потом уже людей. Это, вкупе с задействованными глушилками, не позволяет связаться с бронегруппами и вызвать огонь артиллерии. Но связисты смогли по радиорелейной линии дозвониться до батальона Имперских мечей неподалеку. Бронегруппа уже не успеет, но, если элита русской армии посчитает жизни 755-й ОРБ достойными ее внимания, шанс есть.

Обстрелы вдруг прерываются какофонией криков на вражеской стороне. Земля задрожала, посыпались разбитые минами камни. Басмача рядом разрывает на тысячи кусков мяса.

— Кто ваш командир?!

Сквозь строй афганцев к майору прорываются солдаты в полной выкладке комманодос: бежевый камуфляж, жилеты, шлемы, винтовки с лазерным целеуказателем. Впереди машет окровавленной катаной худая японка. Каждый взмах меча приносит взрывы врагам. Забрызганное красными брызгами худое лицо ужаснуло бы даже Морану. Здесь сама подполковник Мононоке! А за ее спинами маячат майоры Вендиго и Салада! Шлему последнего сейчас далеко до зеркального блеска. За ними рассредоточились по каменной террасе батальон грозных Имперских мечей.

— Тикусё…то есть сука! — ругается японка. — Кто здесь, вашу мать, главный?!

— Я! — шагает вперед Лида, пригибаясь под торчащей скалой. — Майор Менская.

Подполковник бросает на нее беглый взгляд.

— Ущелье наводнено тварями, майор. Вы встретили только авангард, — она с презрением оглядывает разбитый батальон. — Подмога придет, но не большая. Сами будем сражаться. Сможете удержать левый фланг?

Лида поворачивается к желто-чешуйчатой волне, прущей из утробы ущелья. Сердце майора и матери на миг дает сбой. Возможно ли удержать море?

— Удержим, — кивает она. — Но вы же вызвали бомбардировщиков?

— Вызвали, только тварей им не достать, — дергает себя за черную косу Мононоке. — Ущелье тянется из горы, повсюду нависают скалы.

— Но…но артиллерия…бронегруппы…

— Пока притащат минометы, мы либо все поляжем, либо совершим чудо, — усмехается японка. — Верите в чудо, майор?

Свист ветряной техники, и густую шкуру на спине Вендиго вспарывает страшная рана. С диким ревом йети-майор прыгает через нагромождения камней — прямо на Кмета-афганца. Рев снежного человека сопровождает удары его когтистых рук. Басмач за секунды превращается в фарш.

— По коням, — командует Мононоке, направляясь в гущу сражения. На нее же надвигаются желтые ящеры.

Два взмаха катаной — и четыре обугленных тела катятся со склона. Не обратив внимания, японка продолжает убийственный променад.

— Жалкие пародии на Али, — сплевывает она рассерженно.

Лида собирается с мыслями. Остаткам ее батальона досталось меньше врагов, но и под ними можно запросто утонуть.

— Роты, огонь! — кричит она всем, ибо командиров рот и их замов почти не осталось. Теперь все равны, все дерутся насмерть.

Каждая минута несет новые потери. Осыпаемая трассирующими снарядами сухая афганская земля уже дымится. Разбили лишь отряды афганских десантников. Но их с лихвой компенсируют иномиряне. Ящеры-монстры прут, не останавливаясь. А за ними подтягиваются и снайперы.

Отступая, люди Лиды и Мононоке оказываются в котле, под прицельным огнем с ближних высот. Ожесточенное сопротивление врагу почти захлебнулось. Сколько бы сотен ящеров ни сожгла японка своей катаной, врагов меньше не становится. Длинные ряды тварей пульсируют, содрогаются, подтягиваясь откуда-то из-за горизонта.

Размозжив ледяной стрелой морду очередной ящерице, Менская без сил падает на одно колено. Автомат пустой, «колодцы» почти тоже. Только одна граната Ф-1 залежалась в кармане жилета. Пятеро ее бойцов уже предпочли смерть плену и пыткам — подорвали себя одной штурмовой гранатой. Теперь вот, похоже, ее очередь.

Дрожащими пальцами майор срывает чеку.

«Моя Олечка, доченька! — в голове Лиды проносятся образы ее Афродитки. — Нет! Так всё не кончится!»

Она бросает гранату в морду подступившей твари. Взрыв сносит той полчерепа, но поверх упавшего трупа уже надвигается десяток новых рептилий. Перед нависшими ощеренными пастями Лида не жмурится. Бесстрашно смотрит в желтые тупые глаза тварей.

— Вы все сдохнете! — с ненавистью шипит она.

И ее обещание сбывается тотчас.

С небес на тварей обрушивается серебряный рыцарь. Его тяжелые сапоги приземляются на головы двух ящеров, с хрустом ломая черепа. Взмахи латных кулаков вминают ребра и ключицы внутрь желтых тел. Из серебристых пластин вдруг вылезают гладкие щупальца — их острые концы прошивают чешую монстров. Один за другим ящеры умирают от молниеносных ударов.

В окружении мертвых тел рыцарь секунд тридцать смотрит на Лиду, а она на него. Только сейчас майор замечает за его спиной черные перепончатые крылья, а на плечах пудовые мешки. Из небольшого разрыва в ткани на землю сыплется тонкая струйка белого порошка.

«Героин? — мелькает мысль у Лиды. — Наркоман что ли?»

Эта глупость пришла ей в голову явно от стресса.

— Аднака, тяжела, — раздается из-за косогора рычащий голос. — Куда стока салить?

Обернувшись на него, Лида хочет себя ущипнуть. На плоскую вершину выходит двухметровый крокодил в лазоревой парандже. Мускулистее желтых иномирян раза в три. Поди их вожак. Маска паранджи сорвана, подол укорочен резким рывком. Под мышками крокодил несет огромные мешки с порошком.

«Еще один героинщик?! — Лида чувствует, что сбрендила. — Крокодил-нарик?»

За зеленым гигантом идут еще какие-то люди — тоже в порванных паранджах, тоже с мешками геро…

— Соль ссыпайте в одну кучу, — приказывает рыцарь, сбрасывая мешки. — Бестия, готовь мокрый ветер. Соль нужно будет раскидать по тварям. Каждой по щепотке в морду. Поняла? В морду. Они должны учуять ее.

— Да, поняла-поняла, — кивает девушка, на вид очень свирепая. — Прямо по носам им швырну.

Другая с рыжими локонами, торчащими из-под бронешлема, приказывает своим:

— Али, Спрей, Звон, Бермут — держите оборону от тварей. Кот — отвадь снайперов.

Четверо бойцов бросаются навстречу ящерам, пятый в черной повязке на глазах убегает куда-то к вершине. Только сейчас Лида замечает, что обстрел затих. Она поднимает голову и видит, как трассирующие очереди застывают в воздухе и отправляются обратно на позиции афганцев.

«Нет, это я — наркоманка», — приходит к единственному возможному выводу Лида.

Рыжая недоверчиво смотрит на мешки:

— Ящериц море. Соли на всех не хватит.

— И не нужно, — рыцарь вспарывает мешки топором, в который превратилась его правая рукавица. — Те, кого заденет, начнут щебетать, как суслики, — так они предупреждают сородичей об опасности. Пойдет цепная реакция.

— Ясна, симатта! — раздается ор японки. — Где вас, ёкаи… то есть черти, носят?!

Растрепанная Мононоке выпрыгивает из-за нагромождений валунов. Коса расплелась, образовав черный занавес на спине. Клинок катаны будто бы стал еще краснее.