Григорий Володин – БЕСсильный чемпион. Том 4 (страница 23)
— Перун, ты лучший! — расцветает Бестия.
Кровожадная ты моя, одно умиление смотреть на твою радость. Этим и займусь. Только вначале дергающийся глаз успокоится.
Вдруг кто-то из группы эвакуации кричит за шатрами:
— Мать моя женщина! Да вы же сама Мишель Айро! Дайте, пожалуйста, автограф!
Похоже, почившему афганцу не привиделась кинозвезда. Ну, ничего страшного, райские гурии не хуже будут.
Валерий Крамаренко
Глава 10. Ручной демон
— Мишель Айро? Да ладно! — вдруг распахивает глаза Бестия.
Остальные «зори» тоже заинтересовываются латинским именем. А я телек не смотрю, мне по барабану. Но следом за соратниками всё же иду взглянуть на звезду.
А взглянуть есть на кого. За разнесенным битвой лагерем группа эвакуации собрала всех врачей и медсестер. Кроме тяжелораненых — их уже унесли к вертолетам.
Глаза всех мужиков просто прилипают к девушкам в белых халатиках. Теперь я понимаю слова русскоговорящего афганца. Прямо цветник в пустыне распустился. Во-первых, девушки собрались всех национальностей, тут и изящные японки, и выпуклобедрые бразильянки, и утонченные европейки, и негритянки с гигантскими формами под стать африканской богине. Ни одной хотя бы средней красоты женщины! О замухрышках и говорить не приходится. Все, как на подбор, идеальны. И эти нимфы в гуманитарной организации в Афгане! У Градгроба на рогах!
Во-вторых, форму словно шили под каждую женщину. Халатики идеально сидят, нигде не топорщится складка и не торчит нитка. Причем, у каждой медсестры свой, особенный покрой. У мощногрудых негритянок, например, костюм приталенный и обтягивающий, почти как латекс. Даже выпирающие соски-блюдца видно сквозь плотно прижатую ткань. Даже торчащий лобок можно взглядом пощупать. У японок одежда скромная и приличная: широкие рукава, в талии свободно, высокий ворот. У бразильянок короткие подолы обнажают их, прокачанные приседаниями, пятые точки без колготок.
— Да это же Фатима Диаме, Олимпийская чемпионка по прыжкам в длину! — мямлит рядом дружинник. — А это Пени Каас, супермодель и лицо парфюмерной компании! А это сама Мишель Айро! — указывает он на шикарную латиноамериканку, у которой уже один из бойцов берет автограф.
— А она кто? — спрашиваю.
— Звезда шоу «Ручной демон».
— Демон? — сразу напрягаюсь.
— Да, так в сериале называют секси-служанку.
— Тогда ладно, — успокаиваюсь и поворачиваюсь к командиру дружинников. — Грузите спасенных в вертушки. Если скажут прихватить медикаменты или еще что — делайте. Ко мне в кабину главного врача и главную медсестру.
— Есть.
И толпу красоток начинают вести на погрузку. Мы с командой добираемся до своей вертушки. В нашу кабину доставляют пузатого мужичка-иностранца в докторском халате и ту саму Мишель Айро. Роскошная черноволосая латиноамериканка сразу же настойчиво прилипает взглядом к моему шлему, и я напрягаюсь. Чувствую, что красотки отправились в госпиталь вовсе не латать афганцев после русских бомбардировок.
Лопасти начинают вращаться, мы взлетаем над песками, оставляя позади разрушенный лагерь.
— Давайте на чистоту, — поворачиваюсь к врачу. — Может, вы начнете заливать про новый тренд о помощи людям. Может, еще какую-то чепуху. Но я ни за что не поверю, что мировые знаменитости добровольно потащат на войну свои задницы, застрахованные на миллионы фунтов, рублей, долларов.
— Действительно, мистер, я сам не знаю, в чем дело, — потеет мужичок. На русском говорит с невыраженным акцентом. — Красный Крест — гуманитарная организация. Наша цель — помогать людям, пострадавшим в военных конфликтах. Но живем мы на финансирование государств и частных компаний. Соответственно, иногда вынуждены выполнять поручения наших благотворителей.
Ну, и так понятно, что кто платит, тот и заказывает музыку.
— Какое государство или фирма устроили эти показы?
Главврач совсем коченеет от страха. Ясна и Ко с любопытством на нас поглядывают. Один Али, уснув, пускает из пасти слюну.
— Возможно, я могу вам помочь, — воркует Мишель, убрав с лица прядь длинных волос. — Но сначала бы хотела поинтересоваться, с кем имею честь беседовать.
— Перун, — бурчу. — Настоящее имя вы не узнаете, сударыня.
Латиноамериканка вдруг обрадованно улыбается. Ее улыбка настолько ослепительна, что хочется зажмуриться.
— Ох, боюсь, вы ошибаетесь — уже знаю, — латинка с победоносным выражением лица полузакрывает веки. — Мне, как и еще тридцати звездам мировой величины, приказано ублажать Артема Бесонова, известного как Перун и Бес, любым угодным ему способом, — она повторяет, демонстративно облизав пухлые губы. — Абсолютно любым.
— Да какого хрена! — вскрикивают одновременно Бестия с Ясной.
Спящий Али аж подскакивает на месте. Бешено машет мордой из стороны в сторону.
— Кого упивать?! Где врак, комондира, аднака?!
— Вот сидит, — Бестия тычет пальцем в испугавшуюся Мишель. — Выкинь эту подиумную шлюху за дверь. Пускай полетает!
Багровые глаза крокодила сонно уставляются на латинку. Девушка вжимает голову в плечи.
— Но она ж красавая, аднака, — чешет мутант зеленый кадык размером с небольшой арбуз. — Жалка.
— А нехрен разлагать дисциплину в отряде, — заявляет Ясна. — Выпинывай ее давай.
С воплем напуганная Мишель падает на колени и вцепляется наманикюренными пальцами в мою стальную рукавицу. Ее бронзовая ручка трясется, а меня волнует, как она с такими длинными ногтями собралась зашивать раны. Не практично же.
— Прошу не надо, — плачет кинозвезда, роняя кристальные слезы на жемчужно-белый халатик. — Мы же здесь с девочками только ради тебя. Чтобы ты был доволен.
Натурально плачет. Мишель, и правда, талантливая актриса. Глядя на ее несравненную игру, Али вдруг сам пускает нюни — багровые глаза становятся мокрыми. Надо же. Сердце мутанта пробила душевная боль медсестрички с нарощенными ногтями.
— Позязя, Ясна, красавая же! — мутант вытирает крокодилью слезу. — Лучше я сам прыгану, аднака!
Как там в «Кинг-Конге»? «Чудовище убила красота»?
Но рыжая майор непреклонна: скрестила руки на груди и одно что кивает на дверь.
— Короче, — прерываю я этот концерт. — Никого не скидываем, пока сам не решу, — перевожу взгляд на актрису на коленях. — Отвечай на вопросы. Вы подстроили нападение на госпиталь, чтобы мы прилетели вас спасать?
Мишель мотает головой так бешено, что еще немного и она сорвется с шеи. Водопад черных волос разбрасывается по хрупким плечам.
— Нет! — вскрикивает девушка. — Мы двигались в сторону крепости Алмак, чтобы попасться тебе на глаза. Нападение не их затея.
— Врет, — делает вердикт Ясна, и снова многозначительно показывает на дверь.
— Не их? — хватаюсь за слово. — Кого не их?
Латинка опускает мокрую мордашку:
— «Идиомы».
Ну, конечно! Как же не узнать почерк Сербины. Грубый натиск из сисек, и любой враг падет. А если нет — значит, было мало сисек.
— Градгроба в жопу… — ругаюсь я.
— Кого? — хлопает глазами Бестия.
— Неважно, — я смотрю на латинку. — Чем тебя и остальных девушек прижали? — на ее удивленный взгляд поясняю. — За деньги вы бы вряд ли сунулись на Ближний Восток, так? Значит, дело не в прянике, а в кнуте. Что у «Идиомы» на вас есть?
Актриса приоткрывает алый ротик. Видимо, чтобы заявить какую-нибудь глупость о моей уникальности. Вздохнув, я тянусь к ручке двери, и девушка дергается:
— Всё! — она опускает взгляд и сутулится. — У каждой девушки своя причина быть здесь. Компроматы, жизни родственников, санкции по подписанным контрактам. Поводки разной расцветки, но всегда короткие. В той или иной мере «Идиома» слепила наши карьеры. Корпорация владеет всеми нами. А теперь владеешь и ты.
Гаремник в полевых условиях? Такие перспективы меня совсем не прельщают.