Григорий Василенко – Найти и обезвредить. Чистые руки. Марчелло и К° (страница 88)
Аринин все понял сразу, но уж очень не хотелось выдавать перед незнакомой девушкой своего волнения.
— Какой синьоры Рамони? Что-то не припоминаю такой...
— Нина вышла замуж, Григорий Павлович, — тихо сказала Оксана, — за итальянского моряка. Здесь она все объясняет.
Воцарилось тягостное для обоих молчание.
— Вы что же, — произнес наконец Григорий, — нанялись к ней почтальоншей?
— Я работаю в «Интерклубе». Нина просила передать. Сама не посмела...
Конверт лежал на столе. Оксана подвинула его поближе к Аринину.
— Возьмите записку, — сухо сказал врач. — Я не хочу знать, что в ней написано.
— Григорий Павлович, может, там судьба...
— Судьба? В конверте? Возвратите синьоре ее судьбу прямо в руки.
— Нина хотела с вами встретиться, — убирая конверт в сумку, сказала Оксана.
— Ах вот оно что! А вы выполняете роль не только почтальона, но и посредника? Она вас посвятила в свои замыслы. И на чьей же вы стороне?
— Посредник должен занимать нейтральную позицию.
— Ну нет... Отвечайте, иначе я вас не выпущу из каюты. Не забывайте, что вы на судне, где полновластным хозяином является капитан. Я его попрошу посадить вас под арест до выяснения всех обстоятельств вашей миссии. — Голос Аринина теперь звучал мягко, в глазах лучились смешинки.
— Положение мое безвыходное, — улыбнулась Оксана. — Ваш ультиматум вынуждает меня сказать, что я... на вашей стороне. Надеюсь, вы теперь отпустите меня?
— И на том спасибо... В общем, так, — вставая из-за стола, сказал Григорий. Оксана тоже встала. — Прошу передать синьоре... как ее?
— Рамони.
— ...что я категорически отказался принять ее послание. Будем считать, что официальная часть окончена. Если не возражаете — чашечку кофе по случаю окончания переговоров и нашего возвращения на родную землю, — предложил Аринин. — Присаживайтесь. Кипяток в термосе есть. Можно спросить? Откуда вы Нину знаете?
— Я же сказала: работаю в «Интерклубе», — все еще стоя, ответила Оксана.
— Вы садитесь, рассказывайте, пока я готовлю кофе.
Девушка вновь опустилась на стул.
— Нина вышла замуж за итальянца. Сейчас она прибыла в Новочерноморск на судне, где он работает штурманом. Остановилась у своих родителей. Очень страдает оттого, что поступила так опрометчиво. Хотела бы вас видеть.
— Давайте больше не будем об этом. Хорошо? Вы пьете с сахаром?
— С сахаром.
— И со сливками?
— И со сливками.
Аринин разлил кофе в маленькие чашки, поставил сахарницу и открыл баночку сливок.
Хотя судовой доктор и просил свою гостью не говорить о Нине, но разговор, помимо его воли, продолжался именно о ней...
Нина сидела на скамейке в дальнем углу городского сквера и с нетерпением ждала подругу. Совсем недавно на этой скамейке она встречалась с Марчелло... Оксана явилась без опоздания, в назначенное время, присела рядом. Нина настороженно смотрела на нее, не произносила ни слова. Очевидно, по выражению лица Оксаны все поняла.
— Не тяни, — не выдержала она.
— Знаешь, что он заявил, прощаясь со мной у трапа? Передай, говорит, что Россия без нее обойдется, а она без России — нет.
— Это сказал... Тургенев, кажется. Надо было мне самой пойти.
— Я тебе говорила...
Нина мрачнела на глазах, отчего-то злилась на Оксану. Закурила. Все это изменило характер разговора, который Оксана намеревалась провести спокойно.
— Ну зачем он тебе? — прямо спросила она, поведав о реакции Григория на ее приход. — Ты же замуж вышла.
— Не вышла, а меня взяли.
— Как это взяли?
— Ну, вышла по расчету, — скривилась в злой улыбке Нина. — Ты это хотела услышать?
— Успокойся. Когда ты злишься, у тебя лицо некрасивое.
Нина торопливо курила, что-то лихорадочно обдумывала. Ей хотелось выговориться, но в голове клубилось столько мыслей, что она не знала, с чего начать.
— Что-то я тебя не узнаю, — заявила Оксана. — Ты так рвалась на Запад, молниеносно все решила, а теперь вспомнила о враче. Подумай, что делаешь? У тебя муж...
— Это я уже слышала. Знаю, что я — жена Марчелло, итальянца, но знаю и Григория, моего доктора. В общем-то я теперь и не гражданка СССР и не гражданка Италии, а так, что-то промежуточное, расплывчатое.
— Пройдет. У тебя все будет хорошо с Марчелло. По-моему, врач по складу характера совсем другой человек. А Марчелло в твоем вкусе.
Нине не понравилось это сравнение. Она откровенно и грубовато бросила ей:
— Кажется, вы с ним снюхались. Имей в виду, он любил меня.
— Вот ты уже и ревнуешь, — улыбнулась Оксана.
— Я сама с ним встречусь, — вставая со скамейки и вскидывая увесистую сумку на плечо, сказала Нина. Не простившись, она торопливо застучала каблуками по выложенной плитками аллее, словно убегала от своей собеседницы.
24
После встречи с Оксаной Нина забрела в бар к Эдику Вартанову. Как обычно, уселась у стойки и в ожидании, пока бармен подойдет к ней, задумалась. Она никак не могла решить — идти ли ей к Григорию на борт «Бейсуга» или же этого не следует делать. Ее ничуть не занимало то, что кто-то увидит и подумает о ней плохо. Нина опасалась услышать от Аринина вежливые, но твердые слова об окончательном разрыве и просьбу покинуть борт советского судна. Григорий, насколько она его знала, мог поступить именно так. Сидя у стойки, Нина перебирала разные варианты их будущей, так желанной для нее встречи.
Нина понимала, что эта встреча может быть последней, и тогда никакой надежды у нее не останется, так как оборвется последняя ниточка, связывающая ее с близким и дорогим человеком.
— Что призадумалась, синьора Рамони? — протянул ей руку Эдик.
Нина очнулась, криво улыбнулась, пожала протянутую руку и попросила коньяк. Эдик плеснул ей в крохотную рюмку, подал на блюдечке шоколадную конфету. Гостья выпила одним глотком.
— Ну как там макароны? — поинтересовался бармен с нагловатой улыбкой.
— Римского папу не видела, а Муссолини, сам знаешь, давно уже сгнил. Что еще?
Нина не разделяла его игривости.
— Ну ладно, рад видеть тебя. Что ты такая ершистая?
Гостья не стала делиться с ним своими думами. Неожиданно спросила:
— Где же твоя Оксана?
Эдик удивленно уставился на нее.
— Не понял... Кто?
— Забывчивый какой. Целый вечер пялился...
— А-а, — вспомнил Вартанов. — Ну какая же она моя... Не тот товар, не кондиционный.
Нина выпила еще стопку коньяка, затянулась густым табачным дымом и помутневшими глазами уставилась на Эдика. В голове у нее вдруг родился план — устроить мелкую интрижку с его участием. Она оживилась.
— Оксана от тебя без ума. Ты ее плохо рассмотрел. Она в твоем вкусе.