Григорий Шепелев – Лицо Иисуса (страница 2)

Ирина и Александр смотрят в глаза друг другу. В кармане у адвоката звонит мобильник.

Адвокат (взяв звонок). Алло! Не сейчас. Я занят. Ну, через полчаса где-нибудь… Ага. (Опустив мобильник, решительно поворачивается к Александру) Прошу прощения! Александр, если не ошибаюсь?

Александр. Не ошибаетесь. Вы сказали, что назовёте цену при встрече. Так назовите же.

Адвокат. Обязательно. Где сейчас находится ваша дочка?

Александр. В следственном изоляторе.

Адвокат. Вы наняли адвоката?

Александр. Конечно. Он мне сказал, что намерен встретиться с вами. Но я подумал – будет гораздо лучше, если я сам это сделаю.

Адвокат. Сколько лет вашей дочери?

Александр. Двадцать семь.

Адвокат. Ничего себе! Двадцать семь? Я думал, пятнадцать! Она, по всей вероятности, наркоманка?

Александр. Я, кажется, объяснил вам, что у меня очень мало времени.

Адвокат. Миллион пятьсот тысяч.

Пауза

Александр. За удар по лицу?

Адвокат. Господин полковник! Моё лицо стоит дорого. Я – фигура публичная. Адвокат высокого уровня. Понимаете?

Александр. Понимаю.

Адвокат. С трудом, наверное. Вы прошли три войны, вам к дракам не привыкать, а я – человек морально чувствительный. И не забывайте о том, что имела место попытка отъёма собственности. Попытка отъёма собственности с причинением тяжкой телесной травмы на юридическом языке именуется кратким и звучным словом – разбой. Карается сроком от четырёх до десяти лет. Так что, полтора миллиона – очень умеренная цена с учетом того, что я консультирую вас бесплатно. А между тем, мои консультации стоят…

Александр. Простите, я перестал отслеживать ваши мысли. Какой разбой?

Адвокат. Двадцать человек засвидетельствуют, что ваше дитя, нанося мне травмы, кричало: «Брелок, брелок!» У меня в руке был брелок с ключами и пультом от моего…

Александр. Так звали щенка.

Адвокат. Щенка? Какого щенка? О чём вы?

Александр. Её щенка, которого вы убили, лихо паркуя свой «Мерседес». И ещё зачем-то пнули его ногой, когда вышли. Испачкал вам колесо своей кровью? Поэтому вы разгневались? Его звали Брелок.

Пауза

Адвокат. Я боюсь, что это недоказуемо.

Александр. Вы чего-то боитесь? Странно. Хватило же у вас смелости пнуть ногой мёртвого щенка!

Адвокат. Я перестаю понимать, о чём мы тут с вами спорим! Если у вас есть твёрдые доказательства невиновности вашей дочки – суд её оправдает за миллион, а то и дешевле. И я тогда буду первый, кто вас поздравит.

Ирина. Ты заберёшь заявление.

Адвокат. Ирочка! Ты не знаешь, как было дело!

Ирина. Зато ты знаешь. Поэтому прекратишь всю эту комедию. И ещё извинишься.

Мобильник адвоката опять звонит.

Адвокат (прижав его к уху). Да! Добрый день. Могу. Это не имеет значения! Не имеет! Одну минуту, я вам сейчас зачитаю постановление…

Убегает в другую комнату. Александр спешит прикрыть за ним дверь. Пройдясь взад-вперёд по комнате, останавливается.

Ирина. Я ничего не могу понять. Я вконец запуталась. Твоей дочери двадцать семь? Как это возможно?

Александр. Я её из детского дома взял.

Ирина. Что? Из детского дома? Ты? Да ты ведь бледнел от злости, когда я тебе твердила, что не хочу рожать, что если ради чего-то и стоит жить, так только ради того, чтоб сделать счастливым детдомовского ребёнка!

Александр. Я осознал твою правоту.

Ирина. Ах, вот оно что! И когда же ты со мной согласился? Наверное, в тот момент, когда потерял надежду встретить, прости за грубое выражение, инкубатор своей мечты без вредных привычек?

Александр. Нет. В тот момент, когда семилетний мальчик вытащил из-под трупа матери автомат и навёл его на меня.

Пауза

Ирина. Твой друг писал мне, что ты не выживешь.

Александр. Если бы он сам выжил, я поблагодарил бы его.

Ирина (чуть помолчав). А ты сильно изменился! Тебя узнать невозможно.

Александр. За двадцать лет меняются даже камни. Всё изменяется. К счастью.

Ирина. Я очень рада, что ты нашёл своё счастье.

Александр (снова пройдясь и остановившись). У вас есть дети?

Ирина. Да. Две дочери. Сын.

Александр. Неплохо. Уже окончили школу?

Ирина. Мальчик – в девятом. А дочки учатся в Англии.

Пауза

Александр. Ладно, прости за хлопоты. Слава богу, хуже не вышло. Такое было возможно – мой сослуживец, инструктор по каратэ, её натаскал до чёрного пояса. Это, впрочем, формально не зафиксировано, в отличие от неврологического расстройства. Я её в Аргун с собой брал. Очень уж просилась, да и врачи, и соседи твердили мне, что её нельзя оставлять в Москве без присмотра. Она как раз перед этим окончила медучилище. Чёрт с ней, думаю – может, там ей будет попроще?

Некоторое время молчат. С улицы доносятся два коротких автомобильных гудка. Взглянув на часы, Александр делает шаг к двери.

Ирина. Саша!

Александр (остановившись). Да?

Ирина. Как её зовут?

Александр. Женька.

Ирина. Её сегодня отпустят. Я обещаю.

Александр. Я это уже понял. Спасибо тебе огромное.

У него в кармане звонит мобильник.

Александр (выйдя на связь). Алло! Что? Он жив? Нет, я не могу! Потому что через тридцать минут я должен быть на аэродроме! Не знаю, когда вернусь, и вернусь ли когда—нибудь вообще… Понятия не имею, дайте подумать! Я позвоню из машины.

Взволнованно убирает мобильник.

Ирина. Что—то случилось?

Александр. Да! Во время какой-то транспортировки она ударила конвоира и убежала… Ира, прошу тебя – если можешь что—нибудь сделать, сделай!

Быстро уходит. Ирина, чуть постояв, решительно направляется в комнату, где находится её муж.

Сцена вторая

Комната в квартире гражданского мужа Марины. Входит Марина в халате и боевом настроении. Голова у неё обмотана полотенцем, лак на ногтях ещё подсыхает, удаль в глазах имеет больной оттенок. Остановившись посреди комнаты, Марина вялым движением достаёт из кармана халата яблоко и съедает его. Бросает огрызок на пол. В другом кармане халата звонит мобильник.