Григорий Шаргородский – Защитник монстров (страница 9)

— И тебе доброго утра, Граннус, — поздоровался я. — Во-первых, спасибо за помощь. Поверь, ты не пожалеешь о том, что сделал. А во-вторых, хотелось бы попросить тебя накормить человека, едва не отдавшего концы в героическом выходе на берег.

— Пойдешь к Золотому? — вдруг в лоб спросил кабатчик.

Опаньки; он что, умеет читать мысли? Я действительно сразу после обеда планировал посетить капитана. Только дождусь окончания полуденного намаза.

— Есть такое желание.

— Глупое желание. — Похоже, однажды проявив заботу, Граннус решил взять надо мной шефство.

— Он мне должен.

— Желание стребовать с Золотого долг кровью — хуже глупости. К тому же он сам тебя скоро найдет и очень серьезно захочет узнать, как ты выбрался из города.

— А с чего ты взял, что я вернулся не с ним.

— Об этом знает уже весь Остров. Каждая команда объявляет о тех, кто остался на берегу. Тебя записали в мертвецы. При этом все, кто слышал слова Ибрахима, почуяли, что не все так просто. Я его слышал и другие тоже.

— У меня нет другого выбора, — покачал я головой.

— Только рассчитайся со мной до того, как пойдешь совершать самоубийство, — как-то быстро отступился Граннус. Впрочем, я ему не брат и не сват.

— Ну, с этим проблем нет. Если Золотой прирежет меня, тебе достанутся все мои вещи. Все ценное оставлю в комнате, так что мародерам ничего не перепадет, а ты будешь даже в прибыли.

Как и следовало ожидать, вкуснейшая рыба, на фоне размышлений о предстоящем деле, удовольствия не принесла.

Может, действительно не наезжать на Золотого и дождаться другой возможности? Время у меня еще было, чуть больше двух недель. К тому же из головы не шла портовая канализация и еще некоторые мысли, которые на фоне общих переживаний пока скользили на грани восприятия. Разумнее всего было бы отбросить обиду и попытаться ухватить призрачные идеи за мельтешащие «хвостики», но меня уже понесло.

К галере Золотого я подошел как раз к концу намаза, надеясь на умиротворение после молитвы, но не тут-то было.

— Чего надо? — на плохом брадарском обратился постовой у пролома в борту, едва я ступил на ведущие к кораблю мостки.

— Позови Золотого.

— Шел бы ты отсюда.

— Неужели Ибрахим выпал за борт и утонул по пьяни?

— Не понял, — напрягся «матрос», которого я смутно помнил по вчерашнему походу. Хотя как их запомнишь, в одинаковых-то балахонах?

— Ну, если теперь ты принимаешь решения, значит, Золотой уже в гостях у Аллаха, иначе за самоуправство он сам отправит тебя к вашему богу.

«Матрос» зло сверкнул глазами и нырнул в пролом. Можно было и не говорить так резко, а то это красноречие мне еще аукнется. С другой стороны, арабам меня любить не за что, да и задерживаться на Корабельном Острове в мои планы не входило.

Выброс эмоций немного ослабил давление в голове, и там начала оформляться довольно интересная мысль. Можно было бы прямо в этот же момент развернуться и уйти, но тут на палубе появился Золотой.

— Ты слишком наглый, чужак. Такие долго не живут. — Капитан вальяжно облокотился на фальшборт, глядя на меня сверху вниз.

— Ты считаешь наглыми всех, кто требует у тебя законную добычу?

— Если законную, то нет, — зло ухмыльнулся араб, и его ухмылка мне не понравилась.

Ох, как плохо соваться в дела, в которых ты совершенно ничего не понимаешь.

Сначала я хотел прямо потребовать оговоренные яйца, но сдержался.

— И что в моих требованиях, которые ты пока еще не слышал, незаконного?

— Ты пришел за яйцом?

— За двумя.

— Я тебе ничего не должен. Как и этой отрыжке шайтана Али. По закону Острова, добыча с выхода делится сразу по возвращении. Никто не виноват, что ты не явился на дележку.

— Прямо-таки никто? — начал заводиться я. — Может, другим капитанам будет интересно услышать о наших совместных приключениях?

— Во-первых, — начал демонстративно загибать пальцы араб, — с тобой никто говорить не будет. Во-вторых, поверят слову уважаемого капитана, а не дворянскому бастарду и оборванцу. И в-третьих, через пару минут свои истории ты будешь рассказывать уже рыбам.

В финале речи голос Золотого перешел с издевательских на угрожающие интонации. Над бортом показались головы десятка подручных капитана. Их лица не предвещали мне ничего хорошего.

Ох, как плохо, что моя нагината осталась в щели прибрежных скал. Я чуть отступил назад, опуская руки. Под предусмотрительно расстегнутой курткой у меня находилась перевязь с пятью ножами. Так что парочку противников я достану еще во время прыжка через борт. А вот потом будет кисло.

Внезапно за спиной раздался плеск воды. Блин, ну надо же быть таким идиотом, чтобы забыть о контроле тыла? Разворачивался я уже с ножами в руках, но так и застыл, не пустив их в дело.

— Эй, Ибрахим, — в небрежном возгласе Али чувствовались нотки, которые я слышал в советском фильме от персонажа по имени Саид. Лысый поводырь даже внешне напоминал этого актера. Такой же потрепанный жизнью, но не сломленный и очень опасный, — похоже, у тебя уже входит в привычку нарушать свое слово. Поверь, Аллаху это не понравится.

Таким же небрежным, как и голос, пинком Али вновь спихнул с мостков «матроса», который пытался уцепиться за них. Небогато украшенная, но явно хорошего качества сабля выскользнула из ножен поводыря.

— Вы, бешеные собаки! — вызверился Ибрахим, но уже было ясно, что он отступил. — Если еще раз попадетесь мне на глаза, клянусь Аллахом, пущу на корм рыбам. Убирайтесь отсюда! Я ничего вам не должен!

— Пошли, — Али небрежно бросил саблю в ножны, — он действительно ничего нам не должен. Каюсь, я просто не успел к дележу, да и если бы успел, вряд ли что-нибудь выгорело.

— Почему ты мне помогаешь? — не удержался я от вопроса.

Али недовольно поморщился, но все же ответил, когда мы отошли подальше от судна Золотого:

— Что-то мне подсказывает, что ты все же доберешься до яиц.

— И что заставляет тебя так думать?

— Ну, по тому, как ты разговаривал с Золотым, было понятно, что добыча с выхода тебе не очень-то нужна. К тому же ты как-то добрался сюда от берега без лодки.

— А с этим есть какие-то проблемы?

— Как ты думаешь, почему этот шакал лезет на мостки, словно его за ноги хватает сам шайтан? — вопросом на вопрос ответил Али, кивая головой в сторону корабля Золотого.

Действительно, отрезавший мне пути к отступлению моряк вылез на мостки едва ли не прыжком и сейчас выглядел очень напуганным.

Однако.

Осмысление этого факта я оставил на потом и задал еще один насущный вопрос:

— Али, если бы ты не понял, что у меня есть запасной вариант, то оставил бы на расправу людям Золотого?

— Конечно, — пожал плечами бывший поводырь и спокойно зашагал по мосткам.

Глава 2

Тайны Хоккайдо

Дым лампад на рыбьем жиру витал под потолком-палубой и затем медленно опускался легкой взвесью до пола таверны. Граннус экономил на магических светильниках. Еще вечером здесь горели два не очень мощных шара, а вот ближе к ночи, когда за столами оставались лишь пьяницы, в ход шел дешевый рыбий жир. В этой атмосфере и без того унылое настроение людей, которым не удалось достигнуть успеха на Корабельном Острове, лишь усугублялось. В такое время здесь и в других кабаках Острова собирались те, кто пока не решился идти на берег, но при этом не смог найти работы на кораблях. Содержащие сахар водоросли — возможно, тоже являвшиеся придумкой древних магов — давали отвратительное и в то же время очень дешевое пойло. Я понюхал свою кружку и невольно вздрогнул. Эту бурду мы с Али пили уже неделю. Точнее, делали вид, что пьем. Граннуса пришлось вовлекать в наш заговор, потому что сохранять видимость и не проколоться в глазах того, кто наливает и, самое главное, руководит уборщиками, невозможно.

— Я — спать, — недовольно прокаркал Али.

— Согласен, — пьяным голосом ответил я.

Мы вместе поднялись и, поддерживая друг друга, направились к лестнице на палубу, а затем по переброшенным на соседнее судно сходням перешли на гостиничный корабль. Все это время за нами наблюдала любопытная пара глаз уже давно вычисленного Граннусом соглядатая.

Теперь мы с Али жили в одной каюте, хорошо хоть местная молва не усмотрела в подобном факте совместного проживания двух алкашей ничего предосудительного в плане нестандартной ориентации. Все логично — дворянин-неудачник пропивает последние деньги в компании того, кто спас его от злющего капитана.

— Вот мерзость, — невольно поморщился я, сглатывая горькую слюну. Плевать в каюте не хотелось. — Может, все-таки попросим Граннуса наливать нам нормального вина?

— Ага, а что делать, если вновь кто-то подсядет, — отказать в угощении? К тому же «зеленка» не так уж плоха, — не согласился Али.

— Вот-вот, точно «зеленка», — проворчал я, хотя мне в прошлом и не доводилось пробовать раствор «бриллиантового зеленого».

— Ты о чем?

— Забудь, — мне осталось лишь отмахнуться: не объяснять же ему, что такое земная «зеленка», — давай займемся делом.

И мы занялись. А именно — продолжили шить упряжь для акаяси. Это была практически последняя деталь амуниции для задуманного мною плана. Как ни странно, при всех подсказках окончательно идея оформилась лишь при виде поспешно вылезающего из воды подельника Золотого.