Григорий Шаргородский – Война нелюдей (страница 75)

Потеря любимого краена и азарт смертельной игры с аданаилом подхлестнули мага жизни, и он, невзирая на усталость и недовольство Совета наставников, сотворил новую силу. Долгие изыскания привели к впечатляющему результату.

Многотысячные толпы новых воинов клана накатывали зелеными волнами на берег и устремлялись к далекому лесу. Крупные, покрытые слизью тела отдаленных потомков земноводных Светлого Мира длинными прыжками пересекали открытое пространство за городом.

Неожиданно эрл почувствовал, как кто-то робко вызывает его по мыслесвязи. Он резко развернулся, желая наказать наглеца, но в пояснениях уже не было нужды: из-за горизонта к западному берегу реки приближался королевский небесный корабль. От общей усталости и нахлынувшего раздражения у древнего мага дернулся угол рта. Короткий мыслеприказ — и в воздухе послышались хлопки крыльев.

Гордость мага жизни и его мечта — настоящий Пегас. Конечно, крылатый конь получился не совсем картинным — крылья пришлось делать перепончатыми, да и питался «конь» мясом, соответственно обладал изрядным набором клыков.

Пегас немного неуклюже опустился на площадку, и эрл единым движением взлетел ему на спину. Длинные полы лепесткового плаща раскрылись, как вторая пара крыльев.

Несколько упоительных минут полета — и внизу промелькнула голубая лента Дуная, а гостевой корабль резко увеличился в размерах. Из-под полураскрытых лепестков воздушного гиганта вниз падали странные сферы.

«Это точно не посадочные платформы, но тогда что?» — подумал Лассарин, наблюдая, как вслед за сферами от корабля отделился небольшой летающий бутон и плавно спустился на землю. Эрл посадил своего зверя рядом с уже раскрывающимся псевдоцветком. Большие, в четыре роста среднего эльфа, лепестки легли на траву, открывая закрепленный в центре живой конструкции трон, на котором восседал совсем юный высокородный. Рядом с троном стояли наставник Олориун и вредный старикашка, незаслуженно считающийся старейшим магом жизни.

Лассарин с удивлением заметил на запястье юнца свернувшуюся в браслет саламандру. Живой артефакт считался утерянным, но почему-то оказался на руке этого выскочки. Это слегка сбило эрла с мысли, но он все же удержал надменное выражение лица.

— О таких визитах необходимо предупреждать, Осождах сын Эдерая. — Лассарин не слезал с небесного скакуна, так же как и гость не поднимался с трона. Атмосфера накалялась. — И что, позволь мне спросить, вы уронили с корабля? Я не потерплю мусора на своей земле.

— Это не мусор, эрл клана Озерной Лилии, а подарок от меня и наставника Олориуна.

Лассарин хотел ответить что-то дерзкое, но вдруг почувствовал отголоски боли своих творений.

— Что это?

— Это? Муравьи. Если их не остановить, то через дюжину восходов солнца здесь будет пустыня.

Эрл до хруста сжал зубы и прикрыл веки.

«Сейчас я сотру эту ухмылку с твоего лица».

Его воля метнулась к живым созданиям, пожиравшим все подряд: и речных обитателей, и растительность. Но, увы, великий маг жизни мог перехватить контроль любых магических созданий, а в тварях, атаковавших прибрежные заросли, не было ни капли магии. Они подчинялись лишь своим королевам, и прервать эту связь мог только сильный маг разума, который в этот момент со снисходительной улыбкой смотрел на позеленевшего мага жизни.

— Это моя земля! — вскипел Лассарин.

— Эта земля была дарована тебе королем эльфов, а ты, эрл, дерзнул ослушаться королевской воли. Что лишает тебя права на неоправданно щедрые дары.

— Но… — сумел выдохнуть Лассарин, понимая, что заигрался.

— Но я прощу тебя в честь моей коронации. Запомни: наш народ больше не идет на восток и не воюет с людьми. Да, с людьми — подданные короля людей не заслуживают сравнения с животными. Если нужны «утробы» — направляйся на юг, там много бесхозного зверья. Это мое слово.

В голове эрла потемнело. Его отчитал какой-то мальчишка. Взгляд мага жизни скользнул по телу короля и задержался на золотистом ободке саламандры. Тонкий луч мыслеприказа попытался пробудить внутри живого артефакта скрытые плетения, но неожиданно саламандра полыхнула белым пламенем, и эрл слетел на землю, а его прекраснейшее творение упало и, разрывая грунт острыми копытами, задергалось в агонии.

— Нет!!! — поднял перекошенное лицо Лассарин и столкнулся с задорным взглядом, неуместным на старческом лице своего коллеги. Да, официальный наставник жизни не мог затмить его силы, но недооценивать знаний опытнейшего мага было очень глупо. Саламандра теперь подчинялась только королю.

— Я понимаю, ты не мог не попытаться, поэтому прощаю. И мне жаль твоего небесного скакуна. Это было очень красивое животное, — с неподдельным сожалением в голосе сказал король.

Лепестки начали подниматься, закрывая от взора Лассарина ненавистную троицу. Гости покинули лежащего на земле эрла, а вскоре призрачные нити втянули в корабль и «муравьиные ульи», оставив как напоминание несколько сотен беснующихся в прибрежных зарослях муравьев, — похоже, король и его советники не сомневались в ответе эрла клана Озерной Лилии.

Лассарин бессильно скрипнул зубами и отозвал полчища земноводных, уже подбегавших к далекому лесу. Его маги уложат новых солдат в летаргический сон. Возможно, эрл и сам отдохнет пару десятков сезонов, а там ситуация изменится.

Старейшее в обоих мирах существо умело ждать.

Большая кавалькада представительно одетых всадников еле поспевала за бегущим по дороге бронетранспортером. Командор, высунувшись из командирского люка, с кривой ухмылкой посмотрел на всадников и вернулся на сиденье. В последнее время его стала раздражать собственная свита. С недавних пор он вообще слишком многое переосмыслил.

Осмотревшись вокруг, он увидел сосредоточенные лица собственной гвардии — и бойцы в десантном отсеке, и водитель прошли с ним через всю партизанскую войну с эльфами, битву на просторах Австрии и осаду Мишкольца, а вот на месте стрелка сидел вихрастый Карой. Молодой аданаил, несмотря на венгерское происхождение, не подчинялся Командору, а был одолжен ему вместе с машиной, на самом деле подчиняясь лишь князю Корчаку.

Это немного раздражало, но в скором времени уже должны были вернуться со стажировки верные ему аданаилы. А пока БТР-80 исполнял роль его главного транспорта, огневой мощи и центра связи — соединенная с радиовышкой усиленная бортовая станция принимала сообщения из самого Княжеского. Для безопасности боеприпасов и аппаратуры трем аданаилам — одному княжескому и двум местным, пока остававшимся в распоряжении венгров — приходилось сидеть в машине посменно.

Жизнь Командора вообще сильно изменилась, да и Командором его сейчас называли только старые соратники, остальные использовали титул.

Больше полугода назад, едва отойдя от ран, он принял решение уходить за Карпаты. Причиной этому было и то, что в боях потеряно слишком много людей, и странные результаты очередных переговоров совета генералов с новым эльфийским королем, точнее, его представителями. Надменные эльфы озадачили генералов заявлением, что все разговоры будут вестись только через короля людей. Командор в очередной раз раньше других догадался, о ком идет речь. Он собрал всех верных людей и переселился в бывшую Ивано-Франковскую область, к уже немаленькой венгерской диаспоре в Украине. Слава защитника и лидера позволила ему объединить всех, кто выжил в юго-западной Украине, и только карпатские партизаны под предводительством некоего Назара сохранили независимость.

Чтобы люди осознали простой факт — он здесь надолго и основательно, — Командор принял титул барона Санина и во всеуслышание объявил о признании главенства князя Корчака. Многие озадачились такой метаморфозой, но большинство простого народа приняло перемены как должное.

И вот теперь новоиспеченный барон направлялся в Княжеское на свадьбу. К великому сожалению, бракосочетание Андрея и Нади ему пришлось пропустить из-за болезни, да и позже дела не давали возможности съездить в гости. Но когда для барона Санина пришло радиоприглашение на свадьбу Светланы Андреевны Корчак и Бенциона Аароновича Вула, Батя бросил все дела и в сопровождении уже порядком поднадоевшей свиты сорвался с места — свадьбы своей «маленькой Светки» он не пропустил бы ни за что.

Акира с ним не поехал. Старик вообще в последнее время сдал, особенно после ранения Командора. Он тогда сутки просидел в своей комнате, раздетый до пояса и обставленный со всех сторон атрибутами сеппуки:[6] возложенным на полотенце коротким клинком, каким-то веером и листочком с иероглифами собственного хокку. В общем, весь антураж, разве что не хватало друга-помощника для отрубания головы в нужный момент — ну не балуются венгры ритуальными самоубийствами. Местные товарищи вообще не особо поверили в эту пантомиму, но Батя-то знал: доведись ему загнуться от ран — японец тут же вспорол бы себе брюхо. Дико, но факт.

Весна в брянских лесах начиналась довольно рано, в основном благодаря магическим растениям — на дворе был всего лишь апрель, а вокруг все полыхало разнообразными красками. Буквально каждая сосна, мелькающая в обзорном люке бэтэра, была похожа на новогоднюю красавицу. Но все померкло, когда лесные гиганты расступились и барон увидел Княжеское. В городе преобразилось все — кирпичные пятиэтажки сейчас сверкали белизной отделочного камня, а частный сектор окончательно исчез, уступив место оборонительным сооружениям, но и они не уродовали столицу княжества, дополняя общую картину агрессивными нотками.