Григорий Шаргородский – Цена жизни (страница 52)
Человеческим телом эту ношу уже не назовешь. Прихватив с двух сторон за плечи изодранного кителя, юнцы тащили моего напарника Мыколу, причем в сильно некомплектном состоянии. У вампира отсутствовали и руки, и ноги.
А вот теперь точно финиш.
— Ну и кто тут у нас? — с любопытством спросил Дубин. — Игнашка, ты снова удивил меня. Откуда у тебя вампир в подручных? Вопросов у меня становится все больше, а участь твоя все печальнее. Повесьте его на крюк.
В отличие от меня, Мыколу действительно подцепили за ребро и с помощью лебедки подняли повыше. Я уже напрягся в ожидании мучительного крика, совершенно забыв, что имею дело с вампиром. Стригой лишь злобно вращал глазами и пытался укусить своих обидчиков. Увы, парни в косоворотках были начеку. А когда они сделали свое дело, потуги вампира и вовсе стали выглядеть жалко.
Закончив с Мыколой, юнцы замерли за спиной своего хозяина и уставились на меня, словно на букашку. Мне уже доводилось видеть подобное выражение на лицах убийц, против которых я струсил давать показания в родном мире. Те зарвавшиеся мажоры считали, что бояться им в этой жизни попросту нечего, потому что они — истинные волки, которым закон не писан, а все вокруг, включая судью и прокурора, просто законопослушные бараны.
Я задохнулся от приступа жгучей ненависти и задергался в путах, чем только насмешил сбрендивших от мнимой вседозволенности юнцов. Да уж, тем, кто сумел одолеть не самого слабого вампира, на мою ненависть плевать с высокого баобаба.
Все это время Дубин рассматривал меня с непонятным интересом:
— Даже не знаю, какие вопросы тебе задавать в первую очередь. Честно, Игнат, ты бы не тянул время и начал отвечать. У тебя ведь все равно нет другого выхода.
Нет выхода? А вот насчет этого я не был бы так уж уверен.
Идея озарила меня только после его слов. Раньше подобное даже в голову не приходило. Но теперь, осмысливая открывающиеся предо мной «перспективы», я тут же вспомнил события в подземельях Куртя-Веке. Там я повторно воспользовался «крыльями» с очень коротким интервалом, и профессор Нартов сказал, что этот крайне необдуманный поступок едва не убил меня.
— Выход есть всегда, — прохрипел я, глядя своему мучителю в глаза.
— Ты так думаешь? — с издевкой спросил он.
— Да, — коротко ответил я и запустил «крылья».
Скажи мне кто-нибудь, что я когда-либо захочу покончить с собой, — рассмеялся бы в лицо, а может, и плюнул бы, но поди ж ты, как оно в жизни бывает…
Время замедлилось лишь на мгновение, а затем я выпал из этого мира, приготовившись к очень далекому путешествию.
— Да вы издеваетесь, — прохрипел я, выплывая из мрака забытья и осознавая, что с поезда, уходящего в мир иной, меня грубо ссадили прямо на перроне станции отправления.
Один из этих отмороженных юнцов держал мою голову в ладонях, словно намеревался поцеловать, что тоже не делало мою жизнь лучше.
К счастью, никаких нестандартных поползновений он не планировал. Судя по ощущениям, парень перекачивал в меня некую энергию. В голове тут же сложилась еще одна мозаика. Вот, оказывается, чем занимался миньон Дубина в Москве. Он выкачивал из жертв энергию, чтобы затем…
— Ты что там бормочешь? — с раздражением спросил колдун и для разнообразия ударил меня не магией, а ладонью.
Я не любитель получать пощечины, но уж лучше так, чем опять магический шокер.
Разговаривать с ним мне все равно не о чем, поэтому сразу перейдем к попытке номер два. Не зря же мне постоянно твердят, что я упрямый, как баран.
Увы, повторный запуск «крыльев» ничего не дал. То есть совсем ничего. Казалось, что никаких крыльев Семаргла у меня и в помине нет.
На фоне общего хренового состояния боль на предплечьях терялась, и ощутил я ее только сейчас.
— Что, не получается? — с издевкой спросил колдун и ударил меня еще раз. — Не возжелай поговорить с тобой очень важный человек, я прямо сейчас вывернул бы тебя наизнанку, как старый кожух. Так что покуда повиси тут и не смей дергаться, иначе я разозлюсь еще больше. Знаешь, сколько стоит потраченная на тебя живица?
Если честно, я не понял, что он там лопочет, потому что впал в какую-то странную апатию. Даже не знаю, что меня удручало больше — собственная готовность пойти на самоубийство или тщетность предпринятых попыток.
Дубин вышел из подвала, а в нашей с Мыколой компании остался один из юнцов. Он пристально следил за мной недобрым тяжелым взглядом.
Не берусь сказать, сколько отсутствовал колдун. Может, час, а может, и больше. Время плыло мимо меня мутным обескураживающим потоком. Мыкола тоже не подавал признаков жизни. Хотя какая там жизнь у вампира?
Возвращение Дубина я пропустил и очнулся, только получив еще одну пощечину:
— Хватит спать, пора исповедоваться!
Очень хотелось послать его подальше, но ни сил, ни запала уже не оставалось.
— Ну же, — заводясь, прорычал колдун, но его тут же оттерли в сторону, и я увидел непонятного субъекта со скрытым лицом.
Из-под белой маски с едва обозначенными чертами и раскосыми вырезами для глаз донесся срывающийся от волнения голос:
— Тебя кто послал? Что знают мои братья?!
Какие братья и чего вообще этот Пьеро хочет от меня?
— Поджарь его, — не дождавшись ответа, вскричал человек в маске, но колдун не успел выполнить его весьма настойчивую просьбу.
Всех нас отвлек каркающий хохот. Я даже сразу и не понял, что это смеется обрубок Мыколы. Уже третий раз он пугает меня до чертиков. Даже обреченная апатия куда-то схлынула.
Дубин то ли со страху, то ли со злости шваркнул вампира молнией, отчего Мыкола лишь как-то странно квакнул и расхохотался еще громче и более зловеще.
— Спизнылися, — отсмеявшись, пророкотал он, казалось, заставив завибрировать весь воздух в помещении.
А затем сверху что-то грохнуло, и вздрогнули уже стены подвала.
— Что происходит?! — взвизгнул тип в маске.
— На нас напали, — прорычал колдун и жестом отправил наверх двух находившихся здесь краснорубашечников.
Сам же колдун остался на месте и, судя по его исказившемуся от ненависти лицу, дела у его миньонов шли не очень-то хорошо, но мне радоваться подобному ходу событий точно не стоило.
Побелевший от ярости и страха Дубин повернулся ко мне:
— Не знаю, кто там за тобой явился, но живым он тебя не получит.
Мне бы испугаться, но не получилось — пафосная речь колдуна проскользнула мимо моего сознания, потому что я увидел нечто совершенно невозможное.
Из вентиляционного отверстия, выдавив решетку, на пол подвала выпал серый комок очень знакомых очертаний. И что удивило меня больше всего — на шее Леонарда поблескивал камнями также легко узнаваемый предмет, которого здесь точно быть не должно.
Если ошейник на коте, то в подвал ломится…
Превращение пусть и очень крупного, но вполне обычного кота в жуткого монстра меня уже не удивило, как и то, что обратившийся Леонард Силыч без особых проблем сбил с ног колдуна, как раз вытянувшего в мою сторону кисти рук со скрюченными пальцами.
От подобного пассажа человек в маске завопил как резаный и ринулся к выходу из подвала. Правда, далеко не убежал и влетел обратно, словно его пнул кто-то очень сильный. Скорее всего, так оно и было.
Следом за летуном вниз спустился и сам метатель носителей таинственных масок.
А вот и супертяжелая артиллерия. Добивать свою жертву высший вампир почему-то не стал, лишь, склонив голову набок, с любопытством посмотрел на бесчувственное тело.
Яростный вопль Леонарда заставил меня резко повернуть голову и взвыть от собственного бессилия.
Дубин успел вскочить на ноги, стряхнуть с себя клыкастого монстра и даже врезать по нему синеватой молнией, но тут же получил в грудь точно такую же, но красного цвета.
Ну прямо какая-то цветовая дифференциация, как у джидаев и ситхов, только распределение неправильное. Почему-то красный достался моему другу, который, по крайней мере, в данной ситуации находится на стороне сил добра.
Дубина отбросило к стене, так что он оставил Леонарда в покое. И очень, скажу я вам, вовремя, потому что по телу обратившегося кота уже шли волны обратной трансформации.
Колдун, которого знатно приложило о стену, вскакивать не стал, лишь поднялся на одно колено и резко развел руки в стороны. Его тут же окутала едва различимая пленка радужной сферы. Следующий удар Нартова ни к чему не привел.
— Дубина ты стоеросовая, — донесся из-под низко опущенного капюшона голос моего старого друга. — Ты что натворил?!
— Сделал то, на что ты оказался не способен, Грач! — с натугой удерживая защитный полог, прокаркал колдун.
— Идиот! «Сосуд жизни» запретили не просто так. Ты же погубил этих мальчиков. Два десятка перекачек жизненной энергии — и «сосуд» как дешевая свеча! — От возмущения Нартов даже прекратил атаку на соперника.
— Только не надо мне читать нотаций, омский Мясник!
— Я использовал лишь бросовый материал, чтобы познать тайны мироздания, да и то мне помогли осознать порочность этого решения. А ты уничтожаешь людей с искрой бесценного дара ради презренного злата!
Сорвавшись на пафос, Нартов дал волю своей ярости и с удвоенной силой врезал по полусфере магической защиты. Такого издевательства радужная пленка не выдержала, и пузырь лопнул. Из-за всех этих сполохов я не заметил, что именно произошло, лишь увидел, как безвольно осело на пол грузное тело, у которого вместо головы осталась лишь дымящаяся головешка.