Григорий Шаргородский – Цена жизни (страница 40)

— Вы меня неправильно поняли, ваше благородие, — окончательно бросил валять Ваньку бандит. — Беда у меня, но справиться с ней мне не под силу. Когда услышал, что бесноватому Ловцу нужны мои услуги, я решил, что это знак свыше.

— Говори, — успокоившись, сказал я.

— Месяц назад убили моего племянника. Нехорошо убили. До этого у нас тоже пропадали молодые парни. Чуть до войны между бандами не дошло, но, когда все поняли, что пострадали не только наши, люди успокоились. С племяшом получилось иначе. Успели мы отбить тело, но в таком виде, что сразу вспомнились ваши упыриные супротивники.

— Почему так решил? — сразу напрягся я.

Вообще-то мы с Цепешем договорились, что в Москве его упырей не будет. Ну как договорились… Не вышел я рылом, чтобы ставить условия старейшему вампиру Европы. И все же Дракула обещал, а его слову верит целая страна.

— Из тела словно высосали все соки. Худющий стал, словно с месяц голодал. А был ведь крепким, как откормленный бычок.

Совсем невесело. В такое состояние тело может привести только высший вампир, способный тянуть из жертвы не только кровь, но и жизненную энергию. Тот же Мыкола на подобное пока не способен.

— В полицию ходили? — уточнил я.

— Не по чести нам с фараонами якшаться. Да и послали бы нас там.

— Подобное повторялось?

— Не могу сказать точно, — рапортовал словно на докладе бандит. — Пропало еще два парня, но тел мы не находили.

— Мне нужно свежее место преступления. Не больше суток. Без этого никак.

— А если найдем? Возьметесь? Устроит вас такая цена за мои услуги?

— Я не могу ничего обещать.

— И не надо, — фыркнул бандит. — Говорят, вас со следа не смогли сбить даже жандармы. Так что мне хватит простого слова, а дворянчика вашего мы начнем искать прямо сейчас.

— Хорошо, тогда я жду от вас вестей по обоим делам.

— Сделаем, — кивнул Витой и хитро улыбнулся. — Как только появятся новости, я дам знать Савелию Яковлевичу.

Вот старый козел, а ведь так искренне уверял, что белый и пушистый. Впрочем, моральный облик мажордома — это не мои проблемы, хотя с Василием поговорить на эту тему все же стоит.

За сим переговоры можно было считать законченными, и мне без проблем позволили покинуть заведение.

Подбросив Мыколу обратно на склад, я немного покатался по ночной Москве и вернулся во дворец Скоцци, где и был встречен его хозяйкой.

— Ты где был? — возмущенно прошипела Даша, стоя на вершине мраморной лестницы.

Отвечать мне пришлось, глядя снизу вверх, как просителю на приеме у королевы.

— Ездил по ночному городу. Это очень красиво. Если хочешь, можем прокатиться вместе.

Пока я заливался сословьем, постепенно поднимаясь по лестнице, княжна цепким взглядом оценивала мое обмундирование. Большую часть снаряжения я оставил в машине, но все равно остальное говорило само за себя.

— Ты искал убийцу Антонио? — без тени вопросительной интонации в голосе произнесла она. — Не лезь в это дело. Мой супруг сам нашел то, что всегда искал, — яркую смерть.

— Мне так не кажется, — сменил я шутейный тон на серьезный, останавливаясь в трех ступенях от княжны.

Она некоторое время сверлила меня злым взглядом, а затем из нее словно выдернули некий стержень. Даша обреченно вздохнула, спустилась ниже и обняла меня. Она все еще находилась на ступень выше, так что мое лицо оказалось слишком близко от ее груди. В голову полезли не совсем уместные мысли.

— Только не дай себя убить, — прошептала Даша и поцеловала меня в макушку, а затем развернулась и ушла.

Те самые неуместные мысли в голове задержались ненадолго. Действительно, не место и совсем не время. К тому же наши объятия были скорее трогательными, чем страстными. А вернувшись в свою комнату и переодевшись, я и вовсе забыл о княжне. Из головы никак не уходили слова Витого о состоянии трупа его племянника. Неужели в Москве действительно завелся высший вампир? Пролить свет на ситуацию мог лишь Цепеш, но не слать же ему телеграмму. Кстати, что-то насчет связи между вампирами было в зашифрованных письмах профессора, но уточнить это может лишь Мыкола, а он сейчас далековато.

Тревожные мысли довольно долго не давали мне уснуть, но усталость все же взяла свое.

Глава 3

На следующий день прямо с утра столичная жизнь вихрем ворвалась в притихший дворец, не только принеся мне дополнительные заботы, но и позволив Даше отвлечься от горестных мыслей. Собрание руководства киноконцерна «Верона» состоялось в малой гостиной дворца. Во главе стола сидел Дава и явно чувствовал себя не очень-то уютно. Особенно потому, что с другого конца, прямо напротив него, находилась великая княжна и ее взгляды трудно было назвать дружелюбными.

Я же вообще отстранился от обсуждения, заняв место в партере — на диванчике у стены. На собрании также присутствовали трое приказчиков, два юриста и Серж в качестве главного режиссера и акционера. Встретив его перед заседанием, я позволил себе пару сочувственных слов, но от утешающих обнимашек отказался, чем чуть не довел бедолагу до слез. Увы, моя толерантность все же имеет определенные границы.

А вот с Дашей у Сержа случилось странное примирение. Вот уж где милый друг почившего Антонио отвел душу в рыданиях. Возможно, именно это явно искреннее проявление горя и растопило сердце нашей Снежной королевы.

В итоге они спелись и сейчас на пару били Даву по голове своими упреками. Дело едва не дошло до его смещения с должности главы концерна, так что пришлось вмешаться.

— Господа, — встав с диванчика и подойдя к столу, обратился я к собравшимся. Отдельно отметил Дашу: — Ваше высочество, думаю, у меня есть решение данной проблемы. Так уж случилось, что медные трубы стали для Давида Ароновича непосильным испытанием. Но это никак не умаляет его достоинств как руководителя и юриста. Поэтому предлагаю внести в структуру концерна кое-какие изменения. Господин Бронштейн покинет столицу и вернется в родной город, чтобы управлять ядром компании, которое мы перенесем в Топинск. Там все равно находятся основные производственные мощности, и можно создать неплохую базу для съемки фильмов.

— Но позвольте, Игнат Дормидонтович! — взвился Серж. — Вы предлагаете снимать картины в вашей глуши? О чем? О том, как крестьяне ходят за сохой, а бабы сидят на завалинке?

— Сергей Пафнутьевич, — обратился я к главному режиссеру, и от подобного обращения он сморщился так, словно съел лимон. — Поверьте, у нас найдется что снимать. К тому же я не предлагаю завершить работу здесь. Вы по-прежнему будете восхищать зрителей блеском столичной жизни, изысканными, наполненными романтикой историями в исполнении утонченных актеров. Нам же оставьте фильмы о приключениях, крови и жестокости дикого мира. Хотите, поспорим, что наши фильмы окажутся не менее популярны, чем ваши?

Вот уж в чем я точно не сомневался, потому что имел хорошее доказательство из своего мира в виде вестернов. И чем, скажите, хуже нравы наших сибиряков, выживающих в тяжелых условиях? Особенно если действие будет происходить на просторах Стылой Топи. Оборотней во всей красе нам показать вряд ли позволят, а вот атака крысюков или заснятый бой топинского волка с бобуром порвет московскую публику, как Тузик грелку. Причем я уже знал, как можно организовать подобный эксклюзив.

— Увольте, с вами спорить — только себе в убыток, — прервал мои фантазии надувшийся как сыч Серж и плюхнулся обратно на стул.

Мое вмешательство наконец-то вернуло разговор в конструктивное русло, и Дава тоже приободрился, уверенно взяв бразды правления в свои руки. Я же вновь самоустранился, но, когда мой еврейский друг начал юлить и усложнять процесс реструктуризации, дабы подольше остаться в Москве, пришлось вмешаться:

— Неделя, Давид Аронович. Неделя, и не больше, а затем вы отбываете в Топинск. Может, я составлю вам компанию, но уж точно этот славный город вы покинете раньше меня.

Народ если до этого, возможно, о чем-то и догадывался, то сейчас запутался окончательно. Ну не объяснять же им, что наш горячо любимый гендиректор по совместительству является еще и начинающим наркоманом.

Дава намек понял и быстро довел собрание до логического финала. Еще нам предстояла ревизия съемочных площадок и разбор проблем на местах. Все это требовало внимания руководства, а отпускать друга от себя в ближайшие дни было бы крайне неразумно. Так что придется и мне приобщиться к великому искусству синематографа. Но это завтра, потому что нашему светилу кинобизнеса опять стало плохо. Пора отпаивать его микстурой.

Если Серж и другие члены совета покинули дворец все еще озадаченные происходящим, то Даша их деликатностью не страдала. Причем с рождения. Меня аккуратно взяли за грудки и немного потрясли. Пришлось колоться до самого донышка. В общем, сдал я Даву со всеми потрохами. Для виновника переполоха это вылилось в еще одну долгую лекцию об ущербности его умственных способностей, теперь уже в исполнении княжны. Правда, эффект был немного смазан, потому что любителя острых ощущений вырвало прямо в присутствии Даши.

Честно, никогда не пойму женщин. Вместо того чтобы зло высмеять этого идиота, княжна ощутила прилив жалости. В итоге мне пришлось развлекать уже двух людей, страдающих разочарованием в жизни. Но если честно, остаток дня и весь вечер мы провели неплохо.