Григорий Шаргородский – Семена Злобы (страница 47)

— Дружбы? — подозрительно переспросил я. — Да меня от твоей песенки чуть кондратий не хватил.

Хотелось еще задать пару вопросов, но сейчас останавливаться нельзя, так что я еще раз осмотрел поле боя. Один из поверженных характерников-ветеранов уже оклемался и помогал Сохатому откачивать напарника. Если что, справится и сам.

В голове мелькнул вопрос, с чего это опытные зубры свалились раньше молодого коллеги, но пришлось от него отмахнуться.

— Осип, Намия, остаетесь здесь. Помогите губернаторше. Сохатый, Эргис, за мной, — приказал я и, не оглядываясь, двинулся по проходу между стеллажами и бочками к выходу из подвала.

Монах тоже составил нам компанию, хотя все еще с трудом сдерживал кашель.

Когда уже начали подниматься по пандусу, который использовали для спуска бочек, Эргис аккуратно дотронулся до моего плеча.

— Ваше высокоблагородие, позвольте мне.

Я геройствовать не стал и пропустил сахаляра вперед. А он вместо того чтобы тихонько подкрасться к грузовым воротам, вдруг громко крикнул:

— Братцы, не пальните случаем! Свои!

— Ты, что ль, Эргиска? — послышался голос снаружи.

— Точно так, ваше высокоблагородие, — явно опознав войскового старшину, ответил казак.

— Выходите, — разрешил Засулич.

Судя по его спокойствию, беглецы прошли не здесь. Так что вслед за сахаляром из подвала вышел только я. Кроме войскового старшины там меня встретил и капитан Греков. И взгляды всей этой компании мне совершенно не понравились.

Глава 6

Кто бы сомневался, что этой ночью выспаться мне не суждено. Быстрый обыск подвала показал, что оба Пастыря с телом девочки улизнули через потайной ход, и казаки ничего не заметили. Я хотел было позвать куда-то запропастившегося Леонарда Силыча, но затем отбросил эту идею. Преследовать беглецов ночью, да еще если они удрали в лес, а так оно, скорее всего, и случилось, попросту бессмысленно, особенно если учесть возможности Пастыря зверей. Это в городе он был беспомощен и оттого труслив, а вот в лесной чаще ситуация кардинально поменяется.

Откуда мне все это известно? Можно только догадываться.

Скорее всего, кроме навеянных духами видений был и какой-то еще пласт информации, ушедший в подсознание и теперь интуитивно всплывающий при возникновении запроса. Иначе откуда мне знать, что именно сейчас у нас есть небольшое окно, чтобы добить эту тварь?

Чтобы не полагаться на домыслы, которые вполне могут оказаться последствиями наркотического бреда, я поделился своими догадками с Намией и монахом. Вместе мы слепили пусть и кособокую, но вполне удобоваримую теорию. По причине перемещения из одного тела в другое без должного ритуала Злоба потеряла большую часть своих способностей, но не факт, что это надолго. В живой губернаторше осталось слишком много из того, без чего древней ведьме не обойтись.

Поймать бы ее на живца, но даже если Злоба и явится за губернаторшей, то только восстановившись и наверняка заручившись весомой поддержкой. А если ей удастся завершить ритуал, я даже боюсь представить, что ждет всех тех, кто помешал этой твари творить свое черные дела.

Так что мы тут не геройством занимаемся, а защитой собственных жизней. Вернув себе все силы, Злоба начнет искать уже нас — не спрячемся даже в Топинске.

Наш план дальнейших действий опирался на умения Намии. Шаманка предположила, что между мучительницей и жертвой должна остаться особая связь, а значит, по ней можно отследить, куда уволокли новое вместилище Злобы. Чтобы проверить эту теорию, Намии нужно было пообщаться с бывшим носителем духа ведьмы.

Увы, вполне рабочую идею чуть не загубил на корню капитан Греков. Он со своими матросами находился подле губернаторши в кабинете войскового старшины.

— Не может быть и речи! — возмущенно крикнул воздухоплаватель. — Варвара Ивановна немедленно отбывает в Иркутск.

— Но нам нужно догнать Злобу. Иначе я даже боюсь предсказать возможные бедствия, которые обрушатся на Якутск, да и сама госпожа губернаторша может пострадать.

— Знать ничего не знаю, — окрысился капитан, наверняка дав волю раздражению, которое перманентно испытывал к моей персоне. — У меня приказ немедля эвакуировать Варвару Ивановну при малейшей опасности.

Я беспомощно посмотрел на войскового старшину, но Засулич лишь развел руками.

— Он прав, Игнат Дормидонтович. У капитан-лейтенанта приказ посильнее твоего. Я тут ничего сделать не могу.

От меня не укрылось то, что старый казак явно сдался. Уверен, против обычных людей он бы бился до конца, а вот вся эта мистика явно вымотала старика, как и потери среди личного состава.

Внезапно мне на спину легла ладошка Намии, а когда я повернулся и чуть нагнулся к ней, шаманка прошептала:

— Пусть улетают.

Затем она подошла к губернаторше.

— Как вы себя чувствуете?

На попытку сахалярки прикоснуться к себе губернаторша отреагировала слишком остро:

— Не трогай меня!

Но было уже поздно.

— Что ты творишь?! — взвизгнула женщина, когда поняла, что Намия маленьким ножиком отхватила у нее изрядную прядь волос.

— Силаев! — заорал Греков и даже шагнул к тут же отступившей шаманке, но натолкнулся на мой жесткий взгляд. — Усмири свою дикарку!

— Придержите-ка язык, господин капитан-лейтенант, — утробно прорычал Засулич, вставая со своего места. — Вы разговариваете с дамой.

По перекошенной роже Грекова было видно, что он думает о такой «даме», но высказаться вслух летун не решился. Зато он подхватил губернаторшу под локоток и едва ли не выволок из кабинета.

Все, в следующий раз мы увидим их не скоро. Так что помощи ждать не стоит.

Увы, немногим больше толку было и от войскового старшины. После вспышки возмущения он опять сдулся. Заметив мой внимательный и настороженный взгляд, Засулич понял все верно.

— Извини, Игнат Дормидонтович. Дальше я тебе не помощник. Да, я видел всю эту бесовщину своими глазами, но ума не приложу, что писать в отчете. В погоню за кем ты меня хочешь потащить? За малой сироткой и двумя какими-то бродягами? Мне еще как-то нужно отбрехаться за убиенных казаков. Единственное, что могу предложить, так это кликнуть охотников.

После этого заявления войсковой старшина опять развел руками.

Ну что же, пенять ему не стану, но и от набора добровольцев среди казаков не откажусь. Законы казачьего круга на этот счет мне были известны, так что дальше — уже сам.

— К кому могу обратиться?

— Сохатый все сделает, как надо.

— И на том спасибо, Родион Захарович, — чуть поклонившись, вполне искренне поблагодарил я.

— Храни тя Господь, Игнат Дормидонтович, — донеслось мне в спину.

Наверняка он еще и перекрестил нас с Намией, что тоже будет не лишним, как и помощь казаков-добровольцев.

Уже спускаясь по лестнице, я все же спросил у Намии:

— Что это было, с губернаторшей?

— Сделаю куклу и привяжу ее к связи Злобы и этой дурной бабы. Лоскуток с кровью у меня уже есть, так что остались только волосы.

— Уверена, что сработает? — с сомнением уточнил я.

— Не уверена, — с ехидной улыбкой ответила шаманка. — Но что же теперь, и не пробовать вовсе?

— Обязательно пробовать, — кивнул я, выходя под ночное небо.

У крыльца нас уже дожидался упомянутый войсковым старшиной характерник. Похоже, Засулич заранее знал, чем закончится наш разговор, и вызвал Сохатого, чтобы я не бегал по крепости в его поисках.

— Ваше высокоблагородие… — кивнул мне казак.

— Уверен, сам уже знаешь, что войсковой старшина разрешил мне позвать охотников. Передай казакам, что плачу по сто рублей за день похода. Пять сотен — семьям погибших. Лечение раненых — за мой счет.

Сохатый еще раз кивнул, явно довольный условиями найма.

— Скольких хлопцев брать?

— Всех, кто согласится, — не стал я жадничать.

Денег у меня, слава богу, хватает, а, как известно, покойнику они без надобности. И перейти в этот статус из-за малого количества бойцов поддержки в нашей ситуации раз плюнуть.

— Сделаем, ваше высокоблагородие.

— Все, кто пойдет со мной, могут называть меня без чинов, командиром.

— Сделаем, командир, — внес поправку Сохатый, явно намекая, что этот поход он точно не пропустит.