Григорий Шаргородский – Оценщик. Защитник феи (страница 42)
Выставочные помещения мы пересекли быстрым шагом и практически без задержки ворвались в конференц-зал, где и находились все основные действующие лица разыгрывающейся драмы. Как раз застали яростные вопли Белиньи, которые он направил на невозмутимо стоявшего рядом Иваныча. Впрочем, мой коллега явно сдерживал себя, а причиной тому была возвышающаяся за спиной невысокого гоблина туша ор Бенедиктуса. Вот именно из-за этой сдержанности, буквально распиравшей его изнутри, Жак и взорвался, как только увидел мою физиономию.
– Так это все из-за тебя, мерзавец?! Тварь завистливая! Мало тебе Майкла, решил всех нас уничтожить! – завизжал некогда казавшийся мне вполне нормальным и не таким уж злобным старик и даже попытался кинуться на меня, хотя должен был знать, что я являюсь чародеем и ему со мной не справиться.
Впрочем, никто не позволил ему сделать и шага.
– Месье Белиньи, – на чистейшем французском заявил Секатор, преграждая путь взбешенному оценщику, – вы сейчас не о том думаете. Вас обвиняют в тяжком преступлении.
Увы, мой коллега так разошелся, что ему было плевать на любые обвинения. К тому же он вряд ли понимал, с кем именно имеет дело.
– У вас нет ордера! Сейчас сюда явится мой адвокат, и охрана вышвырнет ваш зоопарк на улицу.
А вот это он зря. С Секатором так разговаривать нельзя.
Иваныч ловко ухватил хумана за галстук и притянул его к себе:
– Слушай меня, хуман. Тебе не поможет никакой адвокат. Ты влип в дело с десятками трупов. Тут не вирой пахнет, а переселением в Палаты Тишины.
– Немедленно отпусти меня, животное! – завизжал растерявший всю благообразность старик.
Ох, что сейчас будет!
Мне на секунду показалось, что Иваныч растерялся. Затем он как-то странно посмотрел на меня, а после перевел взгляд обратно, впившись им в глаза беснующегося старика. Гоблин больше не сказал ни слова, но через секунду я понял, к чему все эти гляделки. Он явно вспомнил наши разговоры об особенностях Дара оценщиков. От гоблина повеяло такой концентрированной волной энергии разрушения, что даже мне стало не по себе.
– Ты мне сейчас все расскажешь, опарыш мерзкий, – каким-то совсем уж демоническим голосом проскрежетал гоблин.
Впрочем, с его-то даром пересмешника это не так уж сложно. Но даже понимая всю подоплеку ситуации, я все равно испытал короткий приступ животного ужаса. Что уж говорить о бедном старике. Белиньи заткнулся, сильно побледнел и рухнул на колени, став ниже нависшего над ним гоблина.
– Я… я… конечно…
И тут человека затрясло, словно в приступе эпилепсии. Ситуация стала совершенно непонятной, но, похоже, только для меня.
– Бисквит! – рявкнул Иваныч.
Замерший рядом со мной орк тут же сорвался с места, подбежал к упавшему на пол человеку и бережно приподнял голову старика своей большой ладонью. Затем правой рукой достал из сумочки на поясе нечто похожее на маленькую шайбу. Дальше вообще пошла какая-то дичь. Из шайбы выдвинулась тонкая игла, превращая ее в некое подобие кнопки. И тут орк воткнул эту иглу в висок бьющегося в падучей старика. Шок и трепет! Не то что вмешаться, я даже крикнуть не успел.
Белиньи вдруг обмяк, а Бисквит, внимательно посмотрев на пришпиленную к голове бедолаги шайбу, разочарованно прорычал:
– Темные духи! Не успели.
В унисон ему прозвучало кваканье Иваныча, явно выдавшего какое-то заковыристое гоблинское ругательство.
Оба были искренне расстроены чем-то, чего я совершенно не понимал. Дальше стало еще «веселее». В конференц-зал ворвался какой-то вопящий на французском хлыщ в дорогущем костюме, а за ним по пятам двигалась группа жандармов из центрального отдела. Несмотря на общую растерянность, моя интуиция вопила, что сейчас здесь разразится форменный дурдом, возможно с задержанием всех, кого ни попадя.
Повезло, что пока не появился кто-то наподобие вчерашнего инспектора, и Иваныч, явно понимавший перспективы, несколькими жестами что-то приказал Бисквиту. Мой зеленокожий друг подхватил меня под локоток и потащил на выход. Я особо не сопротивлялся, хотя все еще не мог сложить в голове картинку произошедшего.
Нормально сформулировать терзавшие меня вопросы получилось лишь в машине, когда мы отъезжали от небоскреба.
– Бисквит, ты зачем его грохнул?!
– В смысле грохнул? – удивился орк, да так, что чуть не потерял управление машиной, и от греха подальше съехал к обочине. – Ты что несешь?! – дождавшись полной остановки кабриолета, всей тушей повернулся ко мне Бисквит.
– Ну, ты же воткнул ему в мозг вот такенный штырь! – для наглядности показал я орку указательный палец.
Реакция друга удивила меня еще больше, потому что он тут же расхохотался, правда, смех казался немного нервным. Это я сумел определить лишь благодаря большому опыту общения с орками.
– Назар, – отсмеявшись, сказал орк тоном учителя, разговаривающего с самым тупым учеником в классе, – это был не штырь, а пучок сенсорных волокон. Они разошлись под кожей по наружной части черепа, создавая сеть, блокирующую ментальные конструкты.
– А если еще проще? – понимая, что выгляжу форменным идиотом, попросил я.
– Когда шеф расколол твоего коллегу и тот начал говорить, сработала ментальная закладка ушастых. Я пытался заблокировать ее, но не успел.
– Он умер? – уточнил я, хотя думал совсем о другом.
– Нет, но там сознание перемололо в такую кашу, что допросить его можно будет еще очень нескоро, если вообще получится.
Наконец-то успокоившись, я переосмыслил услышанное и задал более насущный вопрос:
– Ты помянул ушастых. Почему так уверен, что это работа эльфов?
– А никто другой такие закладки делать не может. Только высшие малефики гоблинов способны насылать похожие проклятия, но они вычисляются на раз.
– Да ладно! На Большой Земле и раньше обычные гипнотизеры вытворяли нечто похожее, – усомнился я в выводах друга, за что опять нарвался на снисходительный взгляд глубоко посаженных маленьких глазок.
– Не любой и не с магами. У вас после инициации появляется сильная ментальная защита, и чтобы сделать такую глубокую закладку, при этом не перекроив сознание и не загубив память, нужен кто-то посильнее даже обитателей Палат Тишины. Это точно работа ушастых. Возможно, постарался кто-то из князей, несмотря на то что такое карается смертью. Причем не только по кодексу Равновесия, но и по их собственным законам.
– Как думаешь, а они могут так закодировать меня?
Острый момент нашей беседы прошел, Бисквит снова стронул машину с места и продолжил разговор, уже влившись в жиденький поток дорогих авто:
– Всех могут, даже меня.
– И что с этим делать?
– Не попадаться! – зло рыкнул орк. – Если уж они тебя схватят, то любую защиту просто снимут и воткнут в голову что захотят. Сейчас заедем ко мне, дам тебе такой же блокиратор. Если поймешь, что из памяти пропали несколько часов, цепляй его и бегом ко мне или в Академию. Жаккар тебе не откажет.
– Я не буду втыкать себе в мозги эту штуку.
– Темные духи, Назар! Ты меня вообще слушал? Я же сказал, что никакая это не игла, там гибкие волокна тоньше волоса, и повреждение кожи даже меньше, чем после укола в вену. – Было видно, что мои капризы и явно легкомысленное отношение к серьезной опасности вывели его из себя, так что я поднял руки и успокаивающе сказал:
– Все понятно. Если заподозрю, что меня закодировали, втыкаю эту штуку себе в башку и бегу к тебе.
– Да ничего не надо втыкать! А, забудь, – поняв, что просвещать меня в этом деле бесполезно, орк лишь махнул рукой и раздраженно нажал на газ.
Самое тупое и опасное занятие для любого пассажира – это бесить водителя, так что я постарался сменить тему:
– Кстати, Бисквит, ты только что упомянул статью кодекса Равновесия, но ничего подобного я там не видел.
– Потому что к полному Кодексу имеют доступ только Хранители, – спокойно, словно о чем-то абсолютно не имеющем значения, заявил Хранитель, чей статус вроде равен моему.
– И почему тогда я об этой интересной книжке ни сном ни духом?
Пауза затянулась, и я решил надавить:
– Зеленый, ты же меня знаешь, отмолчаться не получится.
– Шеф ограничил твой статус, а значит, и допуск к информации.
– С чего бы это? Рылом не вышел? – Внутри меня начал зарождаться злой огонь раздражения, за который многие и называют Психом.
– Он считает, что тебе нужно сконцентрироваться на фее и не лезть в другие дела.
Странно, но это заявление почему-то успокоило меня. Нет, я не считал, что инспектор прав, но долго злиться на него просто не получалось. Скорее всего, просто устал. Вот и сейчас, когда прояснились непонятные моменты, сразу отпустило. Тем более теперь-то эту несправедливость мы исправим в два счета.
– Ну и когда ты мне перешлешь это интересное чтиво?
– Шеф будет злиться, – проворчал Бисквит.
– Можно подумать, тебя это когда-нибудь останавливало, – в тон ему подметил я.
Дальше мы ехали молча. Нам обоим было о чем подумать.
Наконец-то добрались до жилья Бисквита и спустились в его подвал, мало чем отличавшийся от банковского хранилища – как защищенностью, так и ценностью содержимого. Да и вообще для любого ценителя артефактов жилище такого мастера будет покруче пещеры Али-Бабы.
Указав мне когтистым пальцем на мягкий уголок с хорошим набором разных напитков, артефактор запустил один из своих станков и что-то там начал магичить, аж треск статического электричества пошел по всей студии. Правда, возился он недолго. Похоже, лишь дорабатывал уже готовый девайс. Затем Зеленый ушел куда-то вглубь своего жилища и через пару минут вернулся с довольно пухлым томиком в руке.