Григорий Шаргородский – Оценщик. Защитник феи (страница 24)

В следующее мгновение я ощутил себя форменным идиотом. Быстро развеял щит и убрал руку с волшебной палочки.

– Извини, день сегодня нервный, – проворчал я, усаживаясь на барный стул рядом с тем, который только что покинул Косарь.

– А у меня ничего так день был, до этого момента. Ты реально псих, Назар, – пробурчал бандос и нервно потер правой ладонью левое предплечье в том месте, где я отрубил ему руку во время покушения на мою жизнь. Лекари в Женеве в прямом смысле слова волшебные и пришивают отрубленные конечности без проблем, а вот удалить из памяти до предела яркие воспоминания намного сложнее. Уж это мне хорошо известно.

По большому счету за прошедшие месяцы о Косаре я даже не вспоминал. Лишь однажды спросил у Иваныча, куда подевался бандос, которого я сам же отмазал от путешествия в Палаты Тишины. Гоблин скупо сказал, что пристроил его к делу. На этом разговор закончился. И вот теперь стало понятно, к какому именно делу его пристроили. Может, стал мелким бригадиром, отвечающим за этот сектор, или же вообще решалой кого-то из совета паханов Святогора. На то, что его пустят в сам Совет, рассчитывать изначально глупо – не тот уровень у Косаря, да и история с попаданием в застенки жандармерии и чудесным возвращением оттуда наверняка оставила после себя мутноватый такой осадочек.

Саня разлил коньяк по бокалам и предложил:

– Забыли?

Я решил не выпендриваться. Взял свой бокал и уточнил:

– Забыть вряд ли получится, причем нам обоим, а вот забить можем.

Косарь понимающе кивнул. Мы выпили и просидели пару минут в молчании, которое первым нарушил я:

– А ты кем здесь?

– Решала Совета, – подтвердил мое второе предположение Саня.

– Совету есть дело до дешевого борделя? – удивился я, осознав уровень моего бывшего знакомца, который так и не стал даже товарищем, не то что другом.

Если не ошибаюсь, решалы в бандитской иерархии это довольно высокая позиция, но к особым секретам его вряд ли допускают. Таких ребят у Совета с полдюжины. Обычно их гоняют разруливать напряженные ситуации с немалым шансом не вернуться из передряги.

– Да плевать всем на этот гадюшник, – хохотнул Косарь.

Затем он не то чтобы оглянулся, но как-то повел глазами, словно пытался убедиться, что нас никто не слышит.

– Просто так карта легла. Я уже пару месяцев мучаюсь нехорошими предчувствиями, а тут ты такой красивый нарисовался. Вот и появилась идейка. Сам бы тебя дергать не стал. Понимаю, как накосячил, но раз уж так срослось, решил закинуть удочку.

Первой моей реакцией было послать его со всеми проблемами, в которые мне лезть совершенно не хотелось, но заело любопытство. Никогда не считал, что поговорка: «меньше знаешь – крепче спишь», так уж разумна. А может, натура у меня такая, что неведение хуже даже самой мрачной правды.

– Ну и что за предчувствия?

– Помнишь ту заваруху в Одине?

– Да уж, такое забудешь, – проворочал я в ответ.

– Вот и я вспомнил, когда начал подмечать, как чудит один из паханов Совета. Он стал каким-то скучным. Бросил кокс нюхать.

– Какая трагедия! И что в этом плохого?

– Да ничего, просто такие бродяги не меняются, тем более к лучшему.

– Не веришь ты в людей, Косарь, – с показной печалью покачал я головой.

– Да чихать мне на Жору Тагильского. Пусть хоть в монастырь уйдет, но с ним и его братва поменялась. Сразу вспомнил тех мутных типов из Одина и жуткого старика в картине. Вот и подумал – может, и у Жоры что-то подобное завелось. Хотя картины он вроде не собирает, только на оружии немного повернут был. Да, кстати, а в оружие такая дрянь залезть может?

– Вполне, – тут же ответил я, потому что сразу вспомнил историю оценки самурайского вакидзаси. Да и мой Шип тому пример.

С японским клинком все было довольно просто – его создал фанатично преданный своему делу мастер. Он сотворил инструмент, помогающий не столько убивать врагов, сколько поддерживать своего хозяина на стезе бусидо. Ага, той самой, с девизом: «Когда для выбора имеются два пути, выбирай тот, который ведет к смерти. Не рассуждай!»

Зародившаяся в мече энергетическая сущность угробила двух хозяев, вдохновив их на крайне безрассудные поступки.

– Хотя не факт, – прервал мои воспоминания Косарь. – К оружию он тоже вроде охладел. Даже продал несколько вещиц из своих запасов, хотя раньше, говорят, дико бесился, когда кто-то предлагал выкупить хоть что-то.

– Это ни о чем не говорит, – возразил я. – Если сущность поменяла мировоззрение владельца, то он сейчас просто не понимает, зачем хранить ценные, но абсолютно бесполезные вещи. Вот и распродает. А чего ты вообще переполошился? Он мешает твоим делам?

– Не знаю, Назар. Что-то грызет меня внутри. Покоя не дает. Чуйка, наверное.

А вот чуйка – это серьезно, особенно для женевцев. Своей я привык доверять безоговорочно, даже когда она дает осечки. А для такого, как Косарь, умение чувствовать опасность – вообще залог выживания. Так что тут нужно подумать.

– Ну и чего ты хочешь от меня? – задал я вопрос, ответ на который, в принципе, был очевидным.

– Давай я скажу Жоре, что нашел покупателя на что-то из его арсенала, и приволоку с собой специалиста для оценки. Вдруг, когда окажемся там, почуешь тварь, пудрящую пацанам мозги.

Моя страсть к произведениям искусства, несущим в себе энергетические сущности, подталкивала согласиться, но осторожность притормаживала первый порыв. Лезть во внутренние дела человейников – не самая разумная идея. Да и Иваныч может не одобрить такую авантюру.

– А что насчет твоих опасений говорит начальство? – сделал я выразительные глаза, чтобы Косарь понял, какое именно начальство имею в виду.

Он явно понял, потому что бедолагу аж перекосило. Ну да, на первых порах общение с Секатором еще то удовольствие. До сих пор забыть не могу. К тому же это я пошел на сотрудничество даже с радостью, а вот Косаря Иваныч точно ломал.

– Начальство сказало, чтобы я не лез не в свои дела, – тоже с явным намеком произнес Косарь, всей своей физиономией выражая, насколько он не согласен с пофигистическим отношением инспектора к происходящему в человейнике.

На самом деле посмотреть на коллекцию одного их членов Совета паханов было очень интересно, но я чувствовал, что у дела точно есть двойное дно и Косарь тупо хочет меня использовать. Так что решил повременить, как минимум до разговора с гоблином:

– Я подумаю. Когда решу, дам знать. А сейчас давай вернемся к этому делу, – с намеком осмотрел окружающую нас обстановку.

– А что им заниматься? – небрежно отмахнулся бандос. – Хозяин этого гадюшника сам виноват, что пустил сюда левого сутенера с малолеткой. Так что можешь даже предъяву ему выкатить. Только взять с этого придурка особо нечего – и так весь в долгах. Кстати, а что за девка? Ты чего за нее так лихо вписался?

Судя по хитрому взгляду Косаря, он либо уже понял, что моя подопечная является феей, либо пока не совсем уверен. Впрочем, подтверждать его догадки я точно не собирался.

– Друзья попросили присмотреть, а так девчонка как девчонка. Претензий к хозяину бара нет. Он просто жадный идиот. Кого нужно я уже наказал.

– Ну, нет так нет, – с подозрительной легкомысленностью резюмировал Косарь. – Значит, расходимся краями. Выпить мировую не предлагаю, ты и раньше не соглашался, так что буду ждать звонка.

На этом мы и попрощались. На всякий случай я сначала убрался из человейника и, притормозив уже на границе Черного и Серого городов, отправил Иванычу сообщение с предложением встретиться. Похоже, занятость у инспектора была не такой чудовищной, как обычно, и он сразу отписался, что будет у меня дома через час. И тут мне в голову пришла мысль, что я даже не знаю, где живут Секатор и его верный напарник Беня, он же ор Бенедиктус. Впрочем, мысль была мимолетная. Напрашиваться в гости я не собирался, а то, что вечно встречаемся у меня дома, – так мое жилье изначально имело статус конспиративной квартиры.

Магокар инспектора приземлился перед моим крыльцом практически вовремя. В этот раз Беня решил не отсиживаться в машине и тоже почтил мой дом своим присутствием. Кстати, я заметил, что Тик-так при виде Иваныча вечно старается куда-то спрятаться, а вот зеленокожего гиганта мышоур встречал не менее радостно, чем меня.

Перед тем как переходить к разговорам, я привычно приготовил Иванычу кофе с коньяком, а Бене – орочий чай с таким ядреным запахом, что когда заваривал, даже глаза слезились. Эту жуткую травяную смесь я специально держал для Бенедиктуса, как и ядрено-острые сухари. Ни то, ни другое лично я не стал бы пробовать даже под прицелом револьвера, заряженного артефактными пулями.

Закончив с ритуалом гостеприимства, перешел к делу и быстро пересказал наш разговор с Косарем.

– Да, помнится, он мне что-то такое докладывал, – не особо заинтересовался инспектор, но при этом не стал пенять мне, что побеспокоил его по таким пустякам. – Я сбросил информацию фор Симеону, и он провел ритуал предсказания. Вердикт однозначен – ситуация внутри человека Святогор никак не может повлиять на Равновесие. Шансов меньше двух десятых процента. Честно, я уже забыл о россказнях твоего дружка, но сейчас ко мне приходишь ты. Тебя зацепило то, что рассказал Косарь? Только честно.

Врать без причины мне никогда не нравилось, поэтому просто кивнул, и Иваныч тут же пришел к определенному выводу: