Григорий Шаргородский – Оценщик. Поединщик поневоле (страница 17)

– Что у тебя? Только не говори, что решил бросить фехтование и заняться боксом.

– Вы все видели? – немного смутился я под ехидным взглядом тренера.

– Да, видел. И то, как тебя избивали, и то, как удалось сделать прорыв. Ты ведь для этого полез в клетку?

– Да, мастер, в основном для этого.

– А сейчас хочешь обсудить случившееся? Не понимаешь, почему после ускорения стало так плохо?

– Ну, не то чтобы очень плохо, – с показной небрежностью отметил я, – но все равно хотелось бы понимать, к чему готовиться.

– К тому же, что и всем спортсменам, – как о само собой разумеющемся сказал дон Пабло. – К тренировкам, долгим и мучительным. Видишь ли, – заметив, что я не совсем понял, о чем он говорит, продолжил испанец, – все в человеческом организме имеет сходную природу. Если ты сейчас пойдешь и поднимешь большую гирю максимальное количество раз, что будет завтра?

– Будут болеть мышцы.

– Правильно, потому что они не привыкли к подобному уровню нагрузок. Точно так же с твоей телесной энергосетью. Ее нужно тренировать. Это будет больно и тяжело, как на любом пути к совершенству. Иного способа нет и быть не может.

Я, конечно же, был с ним согласен, хотя и надеялся, что Шип все же послужит мне отмычкой к более простому и легкому пути к вершинам владения боевой магией. Но пока эта упрямая деревяшка только тормозила процесс.

– Сегодня в конце занятия попробуем использовать твои новые возможности. Посмотрим, что получится, – прервал мои размышления тренер. – А сейчас иди отсюда. Мне нужно немного отдохнуть.

Пока я болтал с тренером, в раздевалку подтянулись ребята из нашей группы. Золушка и Хомяк, как обычно, вели себя отстраненно, хотя время от времени и бросали на меня любопытные взгляды, а вот Митя сдерживаться не стал:

– Ну ты даешь, Назар! Почему не добил его? Ведь мог же, а то он там корчил из себя победителя.

– Ни фига подобного, – честно признался я. – Он бы мне там так накостылял, что пришлось бы с ринга соскребать. Я вообще сто раз пожалел, что влез в эту драку.

– Ну не скажи, брат. Защитить часть своей женщины обязан каждый мужчина, тем более такой красавицы.

В ответ я лишь пожал плечами. Не потому, что был не согласен с его заявлением. Тут Митяй совершенно прав, но способы защиты чести и достоинства, как своих собственных, так и близких людей, могут быть разными. А вообще, забота и внимание товарища по тренировкам была очень приятна. Многие из моих знакомых посмотрели бой, в основном в записи, но нашли время, чтобы отстучать пару слов поддержки, лишь некоторые. Конечно же, отметился и Иваныч – правда, его поддержка выглядела своеобразно и была выражена коротким вердиктом: «Идиот!»

Тренировка шла по обычной схеме. Единственное, я с удивлением заметил, что Шип перестал тормозить формирование рун, но и помогать тоже не стал. В общем, теперь вел себя как обычная волшебная палочка.

Дон Пабло как-то показательно берег меня, не особо валяя на спарринге, да и не заставляя выкладываться в тире. Даже почти не оскорблял. Парни начали коситься недобрыми взглядами. Наверняка подумали, что тренер решил сделать из меня любимчика. Зря они это, потому что моя чуйка зловеще нашептывала: в конце занятий все не выданные «плюшки» посыплются мне на голову обильным градом. После тренировки все направились к раздевалкам, а меня остановил голос испанца:

– Танцор, задержись-ка на пару минут.

Любопытный Митя тоже хотел остаться, но его порыв был тут же развеян ехидным голосом тренера:

– Одуванчик, тебе сегодня было мало?

Митяй рефлекторно пригладил все еще не полностью улегшиеся волосы и решил не нарываться, лишь ободрительно кивнул мне – мол, сочувствую, братан. Держись, крепись и все такое.

– На помост, ученик, – пугающе серьезным тоном скомандовал наставник. Я тут же выполнил его приказ. Мы застыли друг перед другом в классических маго-фехтовальных позах. – Теперь слушай меня очень внимательно. То, что ты испытал на ринге, каждый колдун называет по-своему. Кто-то ускорением, кто-то вторым дыханием, некоторые даже открытием третьего глаза. Я называю это «инспиро» – вдохновение. Вызвать его простым желанием не получается ни у кого, даже у меня. Оно приходит в моменты высшего накала эмоций, когда ты полностью сливаешься с ритмом боя, впускаешь в свою душу его мелодику, а твое тело становится инструментом для создания удивительного узора схватки. И в награду ты получаешь инспиро – шанс победить, даже когда, казалось бы, не осталось никакой надежды. Я не смогу научить тебя включать инспиро как лампочку ночника, но могу помочь настроиться на ритм боя. Если уж тебе удалось пусть на мгновение погрузиться в это состояние, значит, ты прирожденный фехтовальщик. Я выделю в своем графике время для персональных занятий, чтобы подготовить тебя к переходу в группу моих лучших учеников. Если раньше и были сомнения, то теперь уверен, что смогу сделать из тебя чемпиона.

Очень хотелось сказать ему, что плевать я хотел с очень удобной для этого дела Пизанской башни и на чемпионство, и вообще на фехтовальные соревнования, но, боюсь, тогда он просто выгонит меня из клуба. А найти другого тренера такого уровня вряд ли получится. Поэтому я благоразумно промолчал и продолжил слушать наставника, которого почему-то пробило на высокий слог. Впрочем, чего еще ждать от фанатика своего дела.

– Запомни, Тан… – Тренер осекся и, потратив пару секунд на то, чтобы вспомнить мое имя, продолжил: – Запомни, Назарио. В высоком искусстве магического фехтования главное не скорость сотворения печатей и даже не умение быстро и правильно распознавать формирующееся плетение соперника. Важно установить контакт с противником. Достигнуть состояния, в котором вы становитесь практически одним целым. Когда вокруг нет ничего и никого. Есть только вы двое, и смысл вашей жизни сводится лишь к одному: к победе.

Интересная, конечно, заявка. Очень похоже на наставления гуру тантрического секса, но извращенцем дон Пабло точно не являлся, поэтому я постарался осознать сказанное, найти потаенный смысл, который поначалу вызывал лишь ехидные комментарии.

– Закрой глаза, – приказал тренер, и я честно подчинился, потому что пришел сюда не для хохмы, а чтобы стать лучше и сильнее. Для этого требовалось довериться наставнику, какими бы странными ни были его указания.

– Постарайся почувствовать меня, ощутить мою энергетику и все, что происходит с моей аурой. Этого не увидеть глазами. Это можно только ощутить внутренним радаром, той частью души, что смотрит в окружающий мир и видит его истинную суть, – продолжил испанец тихим шелестящим голосом, который, как ни странно, я прекрасно слышал, хотя и был в пяти метрах от него. – Ощути, как двигается энергия на внешнем слое моего эфирного тела. Постарайся уловить малейшие изменения в состоянии Сырой силы вокруг нас.

Наконец-то он замолчал. Стало легче, потому что слишком уж пафосный тон сбивал с мыслей и концентрации. Я честно пытался выполнить все указания, но мой дар оценщика постоянно вмешивался, вычленяя легкие отголоски энергии творения и разрушения. Здесь их было очень мало – словно пылинки, проявляющиеся в лучах света там, где вроде все чисто убрано. Я постарался раствориться в Сырой силе, истекавшей из другого мира и заполнявшей не только пространство вокруг меня, но и всю Женеву с окрестностями. Через десяток секунд ощутил хаотично двигающийся поток энергии, как течение в толще воды женевского озера, а еще был… жесткий удар в грудь и стремительный полет спиной вперед.

Приложило меня неслабо, но больше расстроил пост-эффект от комбинированной печати – слегка подпаленная шевелюра и короткие разряды, неприятно гулявшие по коже.

– Вы что творите?! – проскрипел я, садясь на многострадальную пятую точку, которая секунду назад сработала как подушка безопасности. Причем хорошо сработала. Правда, теперь болеть будет, и процесс обработки ее мазью увлекательным не назовешь.

– Помогаю тебе, – спокойно, так словно сделал мне большое одолжение, ответил испанец. – Вовремя разбудил, а то ты уснул стоя, как лошадь. Иди переодеваться. На этом урок закончен. Пока поработаешь со своей старой группой. Плюс короткие дополнительные занятия после основных. Через пару недель поговорим о персональных уроках. К моим старшим ученикам тебе пока рано. Можешь идти, будущий чемпион. И подумай о том, что я сказал. Кажется, ты просто пропустил мои слова мимо ушей.

Напрягло то, что слово «чемпион» было произнесено с интонацией, обещавшей не славу и победы на соревнованиях, а очень мучительную подготовку к этому самому совершенно не гарантированному чемпионству.

Может, все-таки свалить, пока этот фехтовальный маньяк не угробил меня?

Трусливая мысль пролетела в голове транзитом, зато притащила за собой хвостом изречение одного очень неоднозначного персонажа, которое все же лучше перефразировать: будешь сачковать на тренировках – в серьезной схватке просто сдохнешь.

До раздевалки добирался покряхтывая, как старый дед. Золушка и Хомяк уже успели смыться, а вот Митяй хоть и полностью переоделся, но все еще сидел на лавочке, явно дожидаясь моего прихода. Впечатленный моим потрепанным видом, он тут же встревожился:

– Назар, что там вообще было?

– Наставник назначил меня любимым учеником, – сильно перефразировал я изречение из старого советского фильма.