Григорий Шаргородский – Одноразовый кумир (страница 46)

— А мне что делать? — остановил я его беспомощным вопросом.

— Если не выгонят, то сиди здесь. Домой не суйся, там у тебя под окнами какой-то съезд то ли хиппи, то ли нимфоманок. В этой башне охрана на уровне, и тебе вряд ли что-то грозит, если, конечно, сам не станешь нарываться. В общем, сиди тихо, по крайней мере до завтра. Надеюсь, мы с Максимусом сможем о чем-то договориться с ушастыми.

— А если меня попрут за сегодняшние подвиги?

— Тогда позвони мне или дежурному. Посидишь в камере, у нас тебя точно не достанет ни одна нимфоманка.

Да уж, перспективка еще та. Гоблин ушел, а я так и остался сидеть на диванчике в ожидании непонятно чего. Операторы вернулись на свои рабочие места и настороженно поглядывали в мою сторону, тоже не понимая, чего я здесь торчу, особенно после того, как все вопросы с жандармами были разрешены. К счастью, минут через пятнадцать после ухода Иваныча в помещение ввалился Кастул.

— Идем, — мотнул головой орк. — Она хочет видеть тебя.

— А все эти… — настороженно поинтересовался я.

— Мы их на свежий воздух выпихнули. В апартаментах сейчас только уборщики. Наворотил ты изрядно. Ковер кровью испортил. Нехорошо, — с укоризной покачал головой орк, но по его острозубому оскалу было видно, что это он так шутит.

Честно, я уже приготовился к тому, что меня как минимум отчитают, а как максимум холодно попросят на выход, но Ниса, когда я вышел из лифта в прихожую, тут же повисла у меня на шее и зашептала:

— Назар, прости меня. Я такая дура, что приволокла всех этих уродов в свой дом. Какие же они пустые и эгоистичные! Только ты у меня честный, добрый и внимательный.

Я даже замер, не зная, как реагировать на слишком тесные объятия девушки, ее жаркий, немного горячечный шепот и признание за мной не очень-то присущих черт. Не то чтобы у меня совсем нет упомянутых достоинств, но приписывать их себе в полной мере было бы слишком уж нагло.

Через несколько минут мы перебрались в гостиную, где уборщики уже закончили наводить порядок. Вот уж у кого жизнь довольно удручающая. И ведь все четверо людей были магами, но, даже получив путевку в волшебный город, они все равно занимаются таким не очень престижным делом. С другой стороны, оплата даже уборщиков в Белом городе наверняка запредельная, а вспоминая рассказы Йохана о жизни в человейниках, понимаешь всю неоднозначность положения человеческого мага в Женеве. К тому же люди остаются людьми, каким бы статусом ни наделила их судьба. Эти вот не хотят развиваться, предпочитая пусть и не совсем престижную, но явно хорошо оплачиваемую работу, без необходимости напрягаться в постоянном совершенствовании магических умений. Другие изначально имеют кучу бабла, но при этом ничем не отличаются от шпаны из неблагополучных семей — что повадками, что устремлениями. Одно слово: хуманы.

Я даже вздрогнул, прислушиваясь к своим мыслям. Когда приезжал в Женеву, думал, что придется сдерживать в себе ксенофобию по отношению к пришлым. Но поди ж ты, пожалуй, у меня развивается эта самая ксенофобия к собственной расе.

Несмотря на то, что главный праздник города был в самом разгаре, в апартаментах Нисы воцарилось не то чтобы уныние, но какая-то апатия. Мы даже вместо того, чтобы включить трансляцию с улиц города и приобщиться к общему веселью хотя бы онлайн, нашли в Сети какой-то старый романтический фильм. Не скажу, что меня так уж заинтересовала эта сопливая мелодрама, но ощущение благостности и покоя, исходившее от прикорнувшей у меня на коленках словно сытая кошка Нисы, делали ситуацию похожей на тягучий кисель — липкий, но сладкий и приятный.

Девушка спокойно уснула, а у меня сна ни в одном глазу. Так что аккуратно взял телефон и, отключив звук, все же решился заглянуть в соцсети и новостные ленты. Вот уж взбодрился так взбодрился, особенно когда зашел на личную страницу и прочитал все сообщения от своих знакомых, в основном женского пола. Чего там только не было, начиная с упреков и угроз вражды до гроба, заканчивая слезными просьбами о встречах и вымаливанием прощения за те самые угрозы. Если честно, все выглядело сущим бредом. Очень хотелось ущипнуть себя, чтобы понять, не сплю ли я. Вполне адекватные девушки вели себя словно отравленные гормонами подростки. Ну ладно романтически настроенные незнакомки, выдумавшие бог весть что, но вот с какого перепуга потанцульки Бисквита пишут мне с совсем не завуалированными намеками?! Неужели на них так повлияла внезапно свалившиеся на меня слава? Не хватало еще, чтобы орк приревновал и я из-за всего этого идиотизма потерял друга.

Я попытался написать сообщение Бисквиту, но он мне так и не ответил. Можно было бы позвонить, но не хотелось тревожить Нису, да и, честно говоря, так устал от всего произошедшего за этот вечер, что мозг, добитый еще и странностями в Сети, затребовал перезагрузки. Так что просто осторожно взял на руки девушку, которая лишь замурлыкала, теснее прижимаясь ко мне, и перенес ее на кровать. Сам лег рядом, не раздеваясь, и тут же уснул.

Как говорится, и пришел сон, и был он до предела странным. Впрочем, в последнее время только такие мне и снятся. Опять пирамидальный храм. Я бегу по трапециевидному коридору, затем выбегаю в купольный зал со статуей и кольцевым водоемом. Пытаюсь пересечь канал по мосту, но он словно вытянулся до предела, и я никак не могу добежать даже до середины. Словно мчусь по беговой дорожке, оставаясь на одном и том же месте. А находящаяся вдали статуя манит обещанием безбрежного счастья и умиротворения. Зовет, намекая, что нужно приложить еще одно, небольшое усилие, и я смогу добраться до вожделенного покоя. Воздуха не хватало, пот заливал лицо, но я рвал жилы, пытаясь ускориться и все же добраться до желанной цели. Как и в прошлом сне, статуя ожила и чуть опустила голову. Под мягкими изгибами мантильи мне почудилось лицо Нисы. Последний отчаянный рывок я сделал уже наяву, вскакивая на кровати и ощущая, что меня удерживают мягкие руки девушки:

— Тише, тише, хороший мой. Тише. Это всего лишь плохой сон. Тише, — шептала она мне на ухо, пытаясь уложить обратно.

Некоторое время я лежал, пялясь в потолок и тяжело дыша, но тихое мурлыканье все еще успокаивающей меня девушки убаюкало, снова погружая в сон, теперь уже без каких-либо сновидений.

Глава 5

Несмотря на то, что остаток ночи я провел спокойно, давешний сон все никак не отпускал. Желание спешить куда-то, стремиться к чему-то очень важному не уходило. Тело требовало действий, и тихий уют в квартире Нисы начал раздражать так же, как и назойливость самой девушки. Из независимой, гордой звезды она превратилась практически в клушу, постоянно требующей ласки. Причем это была даже не потребность во внимании и заботе, а просто желание быть рядом.

В душевую Ниса забралась вместе со мной, а на завтраке попыталась усесться на колени. Пришлось ее сгонять на соседний стул. Внутри назревало раздражение, и я сам не понимал, с чего бы такая реакция. Девушка по-прежнему притягивала меня, но не будоражила страстью, даже когда прижималась ко мне в душевой, а просто вызывала чувство нежности и единения. Опять эта зализанная до неприятно-скользкого состояния «особая связь».

Не знаю, чем бы закончилась ситуация с таким странным поведением девушки и не менее странной реакцией на него с моей стороны, но ситуацию спас звонок телефона. Разговор изначально пошел на японском, так что я абсолютно ничего не понял, кроме того, что девушка крайне раздражена и даже зла. Если честно, в таком состоянии она нравилась мне намного больше, чем плюшевая и податливая. В какой-то момент затянувшихся переговоров Ниса посмотрела на меня странно-оценивающим взглядом, затем кинулась в спор с усилившейся яростью. Под конец она злобно буркнула что-то в трубку и отключила смартфон. Пару минут смотрела на меня, словно пытаясь решить для себя, стоит ли вообще делиться полученной информацией, но все же сказала:

— Звонил мой продюсер. Он напомнил, что на сегодня у меня назначено мероприятие в клубе «Золотая фея». Я не могу отказаться. Там такая неустойка, что голова кругом идет.

— Так в чем дело? Иди, — не стал я возражать. Даже почувствовал радость от того, что наконец-то побуду в одиночестве, но не тут-то было.

— Дело в том, мой дорогой, что владелец клуба затребовал нас на пару.

— А губа у него не треснет? — прокомментировал я это заявление по-русски, но, увидев непонимание девушки, перевел на общий.

Шутка не зашла, и Ниса осталась серьезной:

— Назар, как бы у тебя самого губа не треснула от предложенной суммы.

— А если в цифрах? — настороженно уточнил я, понимая, что сейчас меня будут совращать деньгами.

— Полмиллиона франков за твое появление на вечеринке, проход по красной дорожке и одно интервью.

— А он не боится, что свихнувшиеся дамочки разнесут ему там все вдребезги? — не очень уверенно уточнил я, все еще пришибленный озвученной цифрой.

— Если будут эксцессы, владелец обещает еще двести тысяч, а также гарантирует полную безопасность. Поверь, ребята у него работают жесткие и очень профессиональные. Не хочу обижать твоего друга Йохана, но он им не ровня. — Ниса замолчала и выжидающе уставилась на меня, уперев кулачки в бока.

А вот теперь она похожа на саму себя: согнала непонятный сладостный морок и вновь превратилась в девочку-зажигалку, с которой, как говорится, и в огонь и воду. Только что-то не хочется мне в этот самый огонь. А то, что предстоящая выходка ничем хорошим закончиться не может, нашептывала не только интуиция, но и вполне осмысленная оценка происходящих вокруг меня странностей. К тому же приказ Иваныча был жестким до предела: сидеть ровно на пятой точке и никуда не лезть. С другой стороны, нахождение в четырех стенах стало уже невыносимым. А еще полмиллиона франков! И дело даже не в жадности и тех благах, которые я смогу за эти деньги получить. В голову сразу пришла мысль, что с такими бабками я смогу послать на фиг половину своих клиентов. Причем даже не тех, кто был опасен, а тех, кто вызывал у меня стойкую неприязнь. И таких хватало.