Григорий Шаргородский – Одноразовый кумир (страница 14)

На этом мы распрощались, а за дверью ждал еще один не самый простой разговор. Косарь встретил меня не самым дружелюбным взглядом, но злобы там уже не было. Что же касается бокса с куклой, на него бандос лишь покосился с плохо скрываемой опаской.

— Так, Сань, пока мы не наговорили друг другу гадостей. Извини. Реально, затупил, да и эта штука все-таки на мозги давит.

Мой прогиб был засчитан, да и намек на то, что я вполне разделял с ним чувства к этой энергетической сущности, тоже сработал.

— Ладно, только не делай так больше. Я же и пальнуть могу.

— Ну, в том, что ты можешь пальнуть, я даже не сомневался, — совершенно искренне согласился я.

— Тогда почему не прикрылся щитом? — с какими-то менторскими нотками спросил Косарь. — Ты хоть тренируешься? Не понимаю, как ты вообще до сих пор жив, с такими закидонами.

— Сам в шоке. Вообще-то, за щитовиком я не потянулся, потому что верю в твою силу воли и хорошее отношение ко мне, — пафосно добавил я, чем вызвал смех Косаря.

— Ладно, психованный ты юморист, поехали. Чем раньше вывезем отсюда эту дрянь, тем лучше.

А поехали мы на черном гелике, позади пристроился еще один такой внедорожник. Честно говоря, я даже подумал, что предосторожности какие-то совсем уж чрезмерные. Ясней все стало, когда обе машины остановились сразу за мостом через Рону. И водитель с Косарем передали напарникам из второй машины свое оружие. Саня выразительно посмотрел на меня. В ответ я лишь отрицательно качнул головой. Мой револьвер находился дома в сейфе. Да и зачем он мне в Сером и тем более Белом городе, под такой-то охраной?

Местом, где должен пройти обмен, была назначена уже знакомая мне галерея. Мало того, нас сразу провели в кабинет, в котором совсем недавно прошли агрессивные переговоры с коллегами. Отправились только мы с Косарем. Водитель остался в машине, да и вообще по Сане не было видно, чтобы он хоть как-то переживал насчет возможных подвохов. Я его уверенность не разделял, особенно вспоминая попытку попинать меня прямо в кабинете. С другой стороны, что позволено Юпитеру — не позволено быку. Я, конечно, не бык, а Косарь далеко не Юпитер, но что-то я сомневаюсь, что кто-нибудь попытается наехать даже на безоружного человека Пахома, чья, без сомнения, недобрая слава добралась и до сердца Белого города.

Немного усомнился в своих обнадеживающих выводах, когда увидел, что в конференц-зале стоят два наемника в костюмах. Эту братию я нутром чую. Но когда увидел на столе защитный бокс под средних размеров картину, сразу успокоился. Они здесь явно с охранными целями.

Пачини почему-то ждал нас в кабинете. Скорее всего, не хочет показывать посторонним то, что я мог ему принести. Взгляд франта тут же прикипел к боксу в моих руках.

— Удалось найти что-то интересное? — без приветствия торопливо спросил он.

— Да, — улыбнулся я возбужденному итальянцу, — думаю, вам понравится.

Так как столики у кресел для таких целей не совсем подходили, я направился к рабочему столу у окна. Косарь остался у двери, и это вызвало дополнительный интерес у Майкла. Я же не стал ни о чем предупреждать будущего владельца куклы, вскрыл защелки, откинул стенки бокса и сделал два шага в сторону, дабы не мешать итальянцу рассматривать свое новое приобретение. Сам же с интересом принялся наблюдать за его реакцией. И посмотреть там было на что. Пачини — человек явно непростой и умеющий держать себя в руках, но тут выдержка изменила ему, и лицо во всех красках отражало все эмоции, обуревавшие моего коллегу.

Сначала вполне ожидаемый, нетерпеливый интерес сменился приступом страха. Пачини даже сделал два непроизвольных шага назад. Затем он разозлился на самого себя и решительно подошел ближе к столу. Глаза коллеги сузились, а взгляд стал колючим. Через пару секунд напряженное лицо расслабилось. Он, так же как и я, сумел познать и оценить сидящую в кукле сущность.

— Какая прелесть! — с едва заметными ядовитыми нотками, но все же восторженно выдал Пачини. — Вы меня очень порадовали.

В его голосе сквозила легкая надменность — словно собаку похвалил за принесенную палку. Итальянец явно перевозбудился и не полностью контролировал себя. Затем он повернулся к Косарю и добавил:

— Необходимая вам картина в боксе на столе конференц-зала. Можете забирать.

Саня даже не дернулся и выразительно посмотрел на меня. Пришлось вступать в разговор:

— Мне нужно посмотреть на нее.

— Даже так? — удивленно поднял бровь мой коллега. — Я надеялся, что будет достаточно моего экспертного заключения.

— Для меня вполне достаточно, а вот для бывшего владельца куклы — боюсь, что нет. Вы сами говорили, что он — человек очень непростой.

— Я так понимаю, вы предложили ему свои услуги?

— А не должен был? — ответил я вопросом на вопрос.

— Не дает покоя слава Труффальдино?

Блин, какие они все тут начитанные. Прям слов нет, в смысле цензурных. Вторая отсылка к слуге к двух господ меня окончательно добила.

— Аналогия не уместна. Я не служу ему и тем более не служу вам. Всего лишь предлагаю профессиональные и хорошо оплачиваемые услуги. Кстати, что там насчет оплаты?

— Конечно, — охладевшим тоном заявил Пачини, явно надеявшийся, что наши отношения улучшатся после совместно проведенной сделки и милостиво выданной мне лицензии.

А вот не надо было позволять себе покровительственных интонаций. Впрочем, Пачини совсем не дурак и скоро осознает свою промашку. Но пока ему мешала итальянская горячность. Он обошел стол и достал из ящика кожаную папку. Затем передал ее мне. Хорошо хоть, не бросил, как кость. Папку я открыл лишь на мгновение, из чистого любопытства, чтобы посмотреть, как же вживую выглядит сертификат, отсутствие которого доставляло мне столько неудобства. Так себе картинка. У меня грамота за соревнования по бегу и то красочнее смотрелась. Впрочем, тот факт, что документ сам по себе является пусть слабым, но все же артефактом, заставлял относиться к нему с уважением и даже мысленно не называть бумажкой.

— Благодарю, — стараясь держать морду кирпичом, кивнул я. — Если позволите, я закончу работу с другим клиентом.

В принципе, можно было бы и не напоминать итальянцу о его оплошности, но, опять же, иногда мне тяжело сдерживать свои порывы. Не только он в этой ситуации немножко разозлился. А то, что я не являюсь итальянцем, не означает хладнокровности и отсутствия вспыльчивости. Судя по безупречно вежливому выражению на лице, Майкл уже и сам понял, где именно накосячил. Так что расстались мы вполне миролюбиво, по крайней мере внешне.

С финальной частью сделки справились быстро. Открыв защитный бокс, я мельком скользнул по изображению какого-то бородатого мужика в непонятной дерюге и в странной шапке, сразу взявшись за сертификат. Картина принадлежала кисти Ивана Крамского. Эту фамилию я слышал, но мельком и не думаю, что полотно стоит так уж много. Даже прикасаться к картине не имело особого смысла, потому что я и так почувствовал: это подлинник, причем наполненный энергией творения довольно скромно. Ни о каких проявлениях магических свойств и тем более о появлении энергетической сущности здесь и речи быть не могло. Эмоции художника, которыми пропиталось полотно, были вялыми и какими-то невнятными. Я даже на всякий случай дотронулся пальцем до краешка покрытого красками холста, но информация четче не стала. Честно говоря, смысл такого обмена стал для меня еще более непонятным.

Впрочем, не мое это дело. Раз уж Пахому нужна именно эта картина, то он ее получит. Я просто закрыл бокс и кивнул Косарю. Саня выделываться не стал: подошел и достаточно аккуратно снял ношу со стола.

Буднично и без каких-либо происшествий мы вернулись к дому Пахома, но обсудить странный выбор бандитствующего ценителя живописи, все-таки где-то на задворках сознания будораживший мое любопытство, не получилось. Криминальный авторитет был занят чем-то явно незаконным, и меня даже за порог не пустили. Правда Саня намекнул, что можно обмыть сделку, но я постарался вежливо отказаться, потому что все еще опасался совместных посиделок. Мне хватило и первого раза. Не то чтобы произошедший тогда конфликт напугал меня, но отдых как таковой подразумевает, что можно расслабиться, а сидеть в напряжении, ожидая подвоха, мне совершенно не хотелось.

А вот от кого никаких подвохов быть не может по определению, так это от моего друга орка. Так что я, недолго думая, набрал Бисквита и поинтересовался, не поменялись ли его планы на вечер. Как оказалось, этот свин не только не стал ничего переигрывать, но еще и начал воплощать свои задумки, не дожидаясь меня. Хотя, стоит отметить, о проблемах своего друга он все-таки не забыл.

— Давай, Назар, приезжай сюда, — раздался из телефона рокочущий и радостно поддержанный девичьим смехом голос орка. — У нас тут праздник в полном разгаре.

— Ты там со своими потанцульками?

— Да и не только. Тут еще Заряна с Леной. Они тоже передают тебе привет.

— Даже так? — удивился я.

Сильно сомневаясь, что Бисквит пропустил мимо ушей мои рассказы насчет закидонов Рыжей. Скорее всего, он либо через своих подружек, либо напрямую поставил вопрос ребром, а о положительном ответе явно уже успокоившейся Заряны уведомил меня вот таким слегка завуалированным способом.