Григорий Шаргородский – Незнамо куда (страница 52)

Я завертелся на месте в отчаянной попытке увидеть противника, потому что в ментальном плане он пропал. Но монстр не собирался атаковать меня на короткой дистанции, явно понимая, чем это может закончиться.

Пустив максимальное напряжение на обруч, я чутко мониторил округу. Когда ощутил всплеск в кустах справа от себя, я от неожиданности пальнул в него дважды, тут же обругав себя последними словами за расточительность.

Увы, еще через четыре выстрела понял, что со мной играют как кошка с мышкой. Бегун на все сто оправдал свое имя, меняя позиции слишком быстро. Теперь становилось понятно, что меня сюда попросту заманили, чтобы не тащить отложенное на потом мясо от станции до болота.

Последняя артефактная пуля ушла в кусты без малейшего толку, лишь огласив округу треском разрядов. Я тут же вставил в карабин барабан, когда-то поражавший меня своей емкостью, но облегчения при этом не испытал. Наоборот, начала накатывать паника. Сломать ее удалось только вспышкой ярости – увы, она оказалась слишком заразительной.

– Сдохни, тварь! – заорал я, паля во все стороны без малейшей надежды на попадание.

Остановиться удалось с большим трудом, лишь испугав себя перспективой остаться в лесу совсем без патронов. В итоге этот страх вцепился в душу щупальцами Ктулху.

Я тут же опять закрылся, но было такое ощущение, что моя ментальная защита дает течь.

Попытки усилить барьер заняли все мое внимание, заставив застыть на одном месте.

Да и куда мне бежать? Обратно к станции, чтобы разделить муку с дорогими мне людьми? Нет уж, лучше останусь здесь – плохой выбор в противовес еще худшему.

И все же через мучительно короткие промежутки времени я заставлял себя приоткрываться – ведь больше всего боялся того, что тварь оставит меня и вернется к станции.

Как грязная жижа, толчками вплескивающаяся через борт раскачивающейся лодки, чужие мысли заполняли меня, проникая под защиту и становясь уже моими собственными.

А что, если ему нужен только я? Может, если дать себя убить, он оставит в покое моих близких? Может, лучше самому решить этот вопрос, чтобы не ждать и не мучиться?

Не знаю, до чего бы я додумался еще через пару минут, но тут до меня донесся знакомый свист. Я так увлекся ментальными проблемами, что реальные звуки уже казались мне чем-то эфемерным.

Или это глюк, или действительно Чуча. Догадываясь, чего именно от меня может хотеть мелкий шкодник, я резко снял защиту. Все равно мне теперь терять уже нечего. Хуже точно не будет.

Вместе с изрядной порцией ментальной грязи в сознание влетел образ невысоких кустов, которые я уже видел, когда вертелся на месте в безнадежных попытках обнаружить цель.

Недоверие даже не шевельнулось в моей измученной душе, и я, вскинув ставший непомерно тяжелым карабин, судорожно надавил пальцем на спусковой крючок.

Где-то на пятом выстреле ментальное давление исчезло, и до меня донесся явственный страх, дав четкое направление и позволив скорректировать прицел. Практически сразу после этого был всплеск ощущения чужой боли.

Ну, тут даже такой криворукий, как я, попадет. Полтора десятка пуль ободрали почти все листья с куста. Остановить стрельбу удалось запредельным усилием воли. Не знаю, сколько в барабане осталось патронов, но тревожный щелчок затвора так и не прозвучал.

А вот теперь меня охватил азарт, главное, что родной, так сказать, натурпродукт собственного производства.

Ох, как же хорошо!

И откуда только силы взялись? С места я сорвался, может, и медленнее, чем Усейн Болт, но не менее страстно.

Как оказалось, можно было и не спешить. Болотный бегун – а это был именно он – пытался уползти от меня, волоча за собой шлейф своего плаща и безвольно вытянутые длинные ноги. Вблизи стало понятно, что его плащ – это какие-то кожаные крылья, в которые куталось щуплое тельце.

Видно осознав, что сбежать уже не получится – с перебитым-то позвоночником, – эта тварь резко извернулась, и лежавший на плечах воротник вздыбился, обрамляя овечью голову точно так же, как щупальца гремучего льва.

Честно говоря, пальнул я больше с перепугу, чем осознанно, и голову бегуна раскололо как тыкву.

– Ох, – устало шлепнулся я на пятую точку, – опять дед Анджей ругаться будет за испорченный череп.

От несуразности подобных сожалений в данной ситуации меня пробило на нервный смех, который тут же оборвался, когда мимо с паническим писком пронесся Чуча. Зверек нырнул в ближайший колючий куст, а я услышал приглушенный рык.

Япона икебана! Да когда же все это кончится?!

После пережитого появление скального сфинкса и еще одной твари, на воспоминание названия которой у меня тупо не было сил, вызывали не страх, а злость.

Кстати, перечень гостей этой парочкой не ограничивался. Благодаря обручу мне удалось ощутить присутствие еще трех хищников.

Медленно встав на ноги, я с кривой ухмылкой осуществил мимолетную и на первый взгляд идиотскую идею.

Представил себе образ тираннозавра из «Парка Юрского периода» и истошно заорал, пуская весь накопившийся запас энергии через обруч и выплескивая мысленный образ в окружающее пространство.

– Р-ра-а-а!

Мне показалось или из моего горла вырвался обычный человеческий крик, а по лесу пошел гулять уже звериный рык?

Или это какое-то побочное проявление магического дара, или у меня уже галлюцинации на нервной почве.

Но не суть важно, главное, что все, кого привлекли выстрелы и запах пролившейся крови, решили ретироваться, поджав хвосты.

Не уверен, что удастся повторить эту фишку – тут нужен особый настрой, – но сейчас мне удалось впечатлить всю округу. Пожалуй, даже с перебором.

– Упс, – сдавленно пискнул я, когда в ответ на мой крик прилетел до боли знакомый рев. – Сегодня явно не мой день, точнее, ночь.

Со стремительностью скоростного поезда ко мне несся единорог, разбуженный аудиоментальными экспериментами. У этой скотины любой испуг тут же перерастает в боевое безумие, и стоять на его пути – крайне опрометчивая идея.

Вполне резонно было бы сбежать куда глаза глядят, но сил почти не осталось, да и смысла не было – бегать с этой тушей наперегонки затея, может, и увлекательная, но совершенно бесполезная. И все же я сорвался на бег, но только для того, чтобы побыстрее добраться до ближайшего ствола.

Как уже было подмечено, баобабы здесь росли хилые. Ну как хилые… тот, который я выбрал, имел метра два в диаметре. Главное, что он был обильно оплетен лианами. Солнышко сюда заглядывало регулярно как минимум на закате, так что на лианах виднелись не только листики, но и цветочки.

Поражаясь своим совершенно несвоевременным мыслям, я полез на дерево. Получалось довольно споро благодаря лианам, по которым было удобно карабкаться. И это очень хорошо, потому что чрезмерно нервная зверюшка была уже близко.

Не особо напрягая свой мозг раздумьями, единорог с разбегу боднул дерево.

Вот тварь! Чуть не стряхнул древолаза-любителя, словно перезревшую грушу. Меня даже отбросило от ствола вместе с лианой, в которую я вцепился изо всех сил. Лиана оказалась очень крепкой и лишь спружинила.

Забыв про усталость, я как паук полез еще выше.

– Ну вот чего ты прицепился?!

Единорог ответил еще одним ударом.

Максимально надежно закрепившись на дереве, я установил контакт с обручем и ощутил степень бешенства животного. Пугать его еще раз точно не стоит.

А если попробовать успокоить?

Перейти от теории к практике мне не дала ожившая рация.

– Домовой Баламуту, прием! – дребезжал в динамике взволнованный голос Гены. – Никита, ты где? Ты живой?!

Очухался наш берсерк и даже снизошел до беспокойства о бестолковом друге. Интересно, как он сумел освободиться? Паковал я его на совесть.

Чтобы добраться до закрепленной на разгрузке рации, пришлось переходить на хват только одной рукой.

– Домовой на связи. Не ори, пожалуйста.

– Ты живой? – с каким-то даже удивлением переспросил Гена.

– Не дождетесь, – в ответ проворчал я. – Ты что, когда-то видел говорящие трупы?

– Да мало ли что в этом долбаном мире может приключиться, – с облегчением рассмеялся мой друг. – Ты где?

– На дереве.

– В смысле? – удивился он.

– В том смысле, что сижу на дереве и думаю, сможет ли единорог свалить баобаб раньше, чем успокоится.

– Ты точно в порядке? – вкрадчивым тоном поинтересовался Баламут, явно усомнившись в здравости моего рассудка.

– В полном, – отрезал я, глядя, как здоровенная животина отходит для нового разгона. – Сейчас не мешай мне, я занят.

– Скажи, где ты, пойду на подмогу…

– Нет! – зло крикнул я. – Сиди на станции. Защита стариков и Златки на тебе. Разберусь сам. Это приказ.

– Но…

– Это приказ! – прорычал я в рацию. – Как понял?