Григорий Шаргородский – Незнамо куда (страница 48)

И все же тревожные мысли никак не хотели улетучиваться. Это не мой родной мир, и подходить к нему с земными мерками не просто глупо, но и опасно. Тезис старика Оккама тут не подходил, и умножать сущности придется, потому что ошибка может стоить слишком дорого. Скорее в данной ситуации нужно опираться на опыт Шерлока Холмса. Беда в том, что в Беловодье границы невозможного очень уж размыты. Зато невероятного здесь просто завались.

Убедившись, что в беседке все в порядке, а окружающий мир не давит ощущением опасности, я вернулся в кресло и попытался проанализировать ситуацию.

Что мы имеем в качестве неоспоримого факта? Прошлый смотритель и его команда погибли при весьма подозрительных обстоятельствах. Да, все можно свести к простому помешательству одного из холопов, но реальность этой версии не несет нам потенциальной угрозы, так что ее сразу отправляем в корзину. Значит, примем за рабочую гипотезу предположение, что происшедшее на станции имело внешние причины. Но тут же всплывает другой неоспоримый факт – после гибели смотрителя на станции больше года посменно сидели операторы с дружинниками и даже в ус не дули. Простейший принцип сопоставления дает нам пока что неизвестную переменную – у дружинников было то, чего нет у нас и не было у погибшей команды моего предшественника.

Гадать здесь бессмысленно, так что я вызвал по рации Гену, оторвав его от чистки оружия. Затем вернулся в пункт управления и засел за компьютер.

Нормальной связи с городом у нас не было, но это не значило, что мы полностью отрезаны от внешнего мира. Да, окунуться с головой в Сеть мне сейчас не дано, но отправить в город сообщение вполне возможно. Контрольные сеансы сквозной связи проходили четыре раза в сутки. Радиосвязь была компьютеризирована по максимуму. Так что мне осталось только набрать в текстовом файле послание Шварцу и поставить его на ожидание автоматической отправки. Как только пройдет сеанс в шесть часов вечера, электронное письмо отправится к адресату через цепочку ретрансляторов.

Еще где-то с час я пытался найти ответы на мучившие меня вопросы в зоологическом справочнике и вообще где только можно. Выудил много чего интересного, но нигде даже близко не упоминалось, что кто-то из местной фауны умеет брать людей под внешний контроль. Многие способны напугать и даже усыпить, как одна мерзкая тварь, обитающая на болотах в трехстах километрах отсюда, но все они использовали ментальный дар лишь для охоты или обороны. Будь среди местного зверья настолько мощные кукловоды, это не осталось бы тайной.

Или нет?

Окончательно запутавшись в своих выводах, я решил пока отложить эту тему, тем более что странности в поведении моих соседей по станции прекратились. Да и домыслы все больше казались простой фантазией, возросшей на иррациональном страхе.

К вечеру, когда пришел очередной караван, все лишние мысли вообще покинули мою голову, занятую насущными проблемами. Точнее, их отсутствием. Скорость, с которой в среде дальнобойщиков распространяются слухи, впечатляла. Народ вел себя показательно дисциплинированно, хотя от многих мне удавалось уловить крайне негативные эмоции, но недостаточной силы, чтобы вылиться в агрессивные действия.

Чтобы прощупать эмоциональную почву, я сам выбрался поприветствовать путешественников. С собой не взял никакого оружия, одевшись в приобретенный у старого еврея костюм. Шляпа в помещении была не совсем уместна, но лучше уж обвинения в бескультурности, чем слухи о том, что смотритель Туманной обожает женские украшения.

– Господа, я рад приветствовать вас на станции «Туманный перевал». Мы всегда рады гостям, особенно если они ведут себя вежливо и культурно, в этом случае вас ждет вкусный ужин, сон в мягкой постели, а также не менее вкусный завтрак и доброе слово в дорогу. Надеюсь, вы не забыли правила и оставили оружие в машинах. Всем приятного аппетита.

Небрежным жестом, чуть приподняв поле шляпы, я развернулся и пошел к бронированной двери. Там в полном боевом снаряжении застыл Гена – именно он должен был показать, что наша вежливость имеет острые зубы. К тому же за дверью у стены стоял мой карабин, к которому я мог добраться, сделав всего четыре нешироких шага.

Не понадобилось, ну и слава богу!

Вечер прошел штатно, и через три часа, побалагурив в столовой и поиграв на очистившихся столах в карты, дальнобойщики отправились на боковую. Туристов сегодня не было, так что отдельные комнаты открывать так и не пришлось.

Бодрствовать остался я один. На всякий случай заглянув в настроенный на радиостанцию почтовый ящик, с удивлением увидел письмо от Шварца.

Если честно, на такую оперативность я даже не рассчитывал.

Там была подробная раскладка по снаряжению дружинников и оператора. Меня сразу же заинтересовал пункт защитных амулетов – очень интересные вещицы. Они обеспечивали даже недарам комплексную защиту от нескольких видов магических атак, в том числе имели встроенный ментальный блокиратор. Лично мне такая вещь вряд ли бы подошла, потому что она глушит ментальное поле до серьезной потери проводимости. Комплексный защитный артефакт был стандартом для недаров-дружинников, но в данном случае ими укомплектовали всех – от оператора до привлеченного гражданского повара. А вот нам таких цацек почему-то не отсыпали!

Впрочем, я знал почему – каждый дружинник давал воеводе личную клятву, причем не холопскую, а братскую. По большому счету, это был единый клан на службе у Посадника. Ну а наш передвижной дом престарелых, совмещенный с детсадом, лишь вольные наемники на контракте, хоть и с социальным статусом служащих городского управления.

На всякий случай я тут же повесил на ожидание письмо Шварцу с просьбой обеспечить нас такими же артефактами или хотя бы их аналогами в плане ментальной защиты.

Письмо ушло в шесть часов утра, когда я крепко спал, а Гена самостоятельно выпускал караваны на маршрут. Ответ от Шварца упал на почту так же оперативно, как и первое послание, но, увы, приятных сюрпризов не принес. Мой начальник слезно извинялся, но выбить для нас дорогущие артефакты был не в силах. А попытки найти аналоги на складе Хомяка провалились с треском. Вот уж чему я совершенно не удивился.

Ладно, никто губы особо-то и не раскатывал. Я тут же накатал письмо для Сосо, с просьбой-приказом моим старикам-разбойникам закупить у таинственного артефактора амулеты ментальной защиты. Характеристики я скопировал прямо из письма Шварца. Жадность вопила о том, что это сожрет все наши прибыли, но паранойя нашептывала, что без этого никак нельзя. Себя я еще с грехом пополам смогу защитить, а вот подопечные остаются крайне уязвимыми.

Давно заметил, что, когда делаешь шаг в нужном направлении, становится легче. Нет, спокойствие на меня не снизошло, но все равно тревога снизилась, а это немаловажно. Мысли потекли спокойнее и продуктивнее.

Сразу вспомнился наш сомнительной ценности друг и сосед – крыса Чуча. Этот мелкий уродец наверняка должен знать хоть что-то, а его умение транслировать образы давало надежду на то, что эти знания можно из него выудить.

Так как время обеденной прогулки закончилось, Златка находилась в своей комнате, где с тетушкой Пин занималась чистописанием. Читал ребенок быстро и много, а вот с письмом были проблемы – даже у меня получалось не так коряво. Возражения Златки насчет того, что в наше время пропись никому и даром не нужна, был отвергнуты кореянкой жестко и принципиально:

– Умение каллиграфического письма дисциплинирует и позволяет глубже проникать в суть слов и понятий, – тоном заправского завуча высказалась тетушка Пин еще на первом занятии. – Поправим ситуацию с русским правописанием, сразу возьмемся за иероглифы, вот уж где простор для творчества! К тому же хорошо развивается мелкая моторика, работа мозга, воображение и, что самое главное, равновесие духа.

В тот момент кореянка разошлась не на шутку, что было оценено всеми свидетелями вдохновенной речи. И только Златка, предчувствуя грядущие мучения, грустно вздохнула.

Когда я вошел в комнату, девочка как раз повторяла своей давешний вздох, аккомпанируя попыткам изобразить на бумаге иероглиф. Я не специалист, поэтому даже не смог оценить ее старания.

– Тетушка Пин, вы позволите прервать вас на пару минут?

– Конечно, господин, – с легким поклоном ответила учительница по совместительству.

– Кнопка, – повернулся я к девочке, с радостью отложившей самодельную кисть, в детской руке казавшуюся несуразно большой. – Скажи мне, ты давно видела своего друга Чучу?

– Сегодня утром, – почему-то расстроенно ответила девочка. – Но он играть не захотел. Быстро съел пару букашек и убежал. Я спросила, почему он такой вредный, но Чуча лишь кинул в меня картинкой и исчез. Кажется, он чего-то боялся.

Нежелание наглого и местами безбашенного Чучи сидеть там, где есть халявная еда и развлечения, насторожили меня еще больше.

– А какую картинку он в тебя кинул?

Девочка прищурилась, явно готовясь к долгому и нудному описанию, но затем ее озарила идея.

Пользуясь все той же кистью, она быстро набросала на бумаге эскиз.

Неплохо получилось, особенно учитывая, что этого монстрика я уже видел в справочнике в исполнении профессиональных иллюстраторов. А ведь детские рисунки Златки раньше не особо впечатляли. Повернувшись к тетушке Пин, я поклонился ей точно так же, как она сделала это минуту назад.