Григорий Шаргородский – Неживая легенда (страница 4)

— Спасибо, друзья!

Блин, да он же сейчас прослезится.

Не то чтобы парню не хватало денег, но Леха действительно немножко завидовал нашему деловому партнерству.

— Не за что благодарить. Еще раз говорю: ты заслужил каждый процент.

— Ну не каждый, — фыркнул Дава. — Игнат хотел дать тебе пять процентов, но я не позволил. За пять я ему найду профессиональную художницу вот с таким талантом.

Наш юрист тут же изобразил руками величину таланта, размера эдак пятого.

— Даже не сомневаюсь, — совершенно не обидевшись, рассмеялся Леха. — Ты за бабу не то что друга — родину продашь, а если у нее в корсаже припрятана хотя бы пара сотен рублей, то, боюсь, и души не пожалеешь. Причем чужой.

— Ну только не надо делать из меня монстра, я просто умею считать деньги, — наигранно возмутился наш юрист.

— Ладно, хватит корчить из себя скупого монстра. Главное, что теперь мы не только друзья, но и партнеры. За что и предлагаю выпить.

Ну, мы и выпили, а также закусили, да и вообще вели себя как любая молодежь на пикнике.

Если честно, я всегда считал, что с друзьями нельзя вести финансовые дела — деньги между товарищами ни к чему хорошему привести не могут по определению. Но, оказавшись здесь, я поменял свое мнение. Дело не в деньгах, а в общем деле, за которое все болеют душой. Да, и еще один маленький, но очень важный нюанс: не нужно жадничать. Если твои партнеры понимают, что получают чуточку больше, чем заслуживают, то это пойдет отношениям между нами только на пользу. Главное — не пропустить момент, когда у деловых партнеров начнут разбухать амбиции, но в нашем случае это произойдет очень не скоро. Для Лехи — потомственного служаки — наш общий бизнес лишь развлечение, Боря по натуре скромен и застенчив, а у Давы амбиции были гипертрофированными уже с рождения, и он давно научился их контролировать.

— …Ты не понимаешь, — размахивая перед носом Лехи куриной ножкой, вещал Боря, которому два бокала шампанского уже взъерошили мозг. Слабенький он у нас до этого дела. — Основные проблемы в еро… иро… Игнат, как там?

— Аэродинамика.

— В аэродинамике, — после моей подсказки уже без запинки повторил Боря. — Она же должна плыть, а не летать. Да если бы хоть летала, так нет ведь, все норовит прыгать. Вот ты хотел бы управлять прыгающей лодкой?

Ответить Леха не успел, потому что его возмущенно перебил подвыпивший собеседник:

— А ну отдай, это мое!

Борю я слушал вполуха, в это же время обсуждая с Давой скандал с одним из постояльцев Белых Дач, но, услышав вопль друга, перевел взгляд на него. В следующий момент я вскочил как ошпаренный. Через правый борт, оттуда, куда последние полчаса Леха с Борей бросали объедки, переползло толстое щупальце с присосками. Оно и вцепилось сначала в куриную ножку, а затем вообще в руку Бори. Наш инженер тут же сменил возмущенный крик на почти девичье визжание. Только благодаря оперативно вцепившемуся в него помощнику следователя парня еще не утащило в воду. Мало того, другие щупальца тоже заползали на наш катер, и через пару секунд все могло закончиться плохо.

Все это я отмечал краем сознания, а руки привычно делали свое дело. После близкого знакомства с упырицами и одной до жути «милой» стри́гой без оружия я не хожу даже в бордель. Увы, малокалиберным «кобальтом» из наплечной кобуры делу не поможешь, так что пришлось тратить драгоценные секунды и нагибаться к принесенной с собой сумке.

Разогнулся я уже с двуствольным обрезом. Парни начали впадать в панику, а на меня снизошло совершеннейшее спокойствие — оружие в руках, враг в поле зрения, так чего дергаться?

Первый выстрел картечи ушел за кромку борта, перерубив вцепившееся в Борю щупальце. К этому моменту Леха сумел затащить инженера под стол, пытаясь отодрать от его одежды мерзкие присоски. Второй выстрел также ушел за правый борт, в появившийся из-под воды скользкий горб. Из него тут же брызнули синеватые ошметки.

Так, теперь разворот и рывок за рычаг накачки смеси воды и реагента. И то и другое находилось в баках под небольшим давлением и моментально заполнило котел. Началась быстрая реакция, но, увы, не мгновенная. Поэтому я вернулся к сумке, выхватывая из кармана два новых патрона.

— Все на пол! — крикнул я, перезаряжая двустволку.

Парни, хорошо зная мою репутацию истребителя всякой нечисти, без возражений дружно полезли под столик к Боре, который все еще боролся с травматически ампутированным куском чужой плоти. Осталось лишь надеяться, что эта тварь не ядовита.

Еще двумя порциями картечи я серьезно повредил несколько бьющих воздух как плетьми щупалец и наконец-то услышал характерное пыхтение предохранительного клапана. Рывок за пусковой рычаг заставил загудеть лопасти пропеллера. У меня были опасения насчет мощности, но ее хватило с лихвой, чтобы перемолоть те щупальца, которые полезли сквозь защитный каркас.

Пропеллер зачавкал, разбрасывая вокруг куски мяса и синеватую жидкость.

Сразу врубив форсаж, я заставил катер двинуться вперед, но как-то неуверенно.

Черт, якорь!

После того как стопор сброса якоря оставил болоту нежданный подарок, катер лихо рванул вперед. Странная тварь еще с десяток секунд цеплялась за корпус нашего суденышка, но затем отвалилась.

Мне кажется или среди цветочных зарослей вздыбилась спокойная поверхность болота, формируясь в прозрачную девичью фигурку? Не уверен, но похоже, что это моя старая знакомая русалка. Любить меня ей не за что — особенно после пережитого контакта с серебряной дробью и подводной мини-бомбой. С другой стороны, ей-то как раз грех жаловаться: в тот день ее сосед-леший вообще был развеян и прекратил свое существование.

Увы, благодарность свободному энергенту явно не свойственна. Впрочем, я на ее месте тоже затаил бы злобу. Мне еще повезло познакомиться с бестелесной русалкой, а ведь есть более опасный подвид — симбиоз энергента и мертвого тела, избравший воду как среду своей нежизни. Свободные энергенты не могли напрямую влиять на защищенного собственным биополем человека, а вот подвести к нам неведомого монстра у нее силы хватит.

Почему неведомого? Потому что я не раз лично опрашивал и шатунов, и изучающего тварей Топи доктора Вяльпе. Так вот все они едва ли не хором заявляли, что в этой части болот нет ничего опаснее больших пиявок и мелких щучек, которые живут стаями и имеют повадки пираний. Кстати, нужно не только высказать свое «фэ» Яну Нигульсовичу, но и срочно показать ему Борю, который уже отодрал от себя щупальце и явно собрался выкинуть его за борт.

— Боря, оставь эту дрянь. Пусть доктор ее посмотрит: вдруг там какой-то яд.

Инженер брезгливо отбросил под переднее сиденье уже не шевелившееся щупальце и перебрался на диванчик, к смирно сидевшим там друзьям. Вместе они смотрелись как выуженные из воды котята — перепуганные и взъерошенные. Да еще и забрызганные синеватой гадостью.

Эта картина заставила меня улыбнуться, и улыбка наконец-то распустила тугой узел напряжения. Сдвинув рычаг форсажа, я снизил скорость катера.

— Что ты делаешь?! — тут же отреагировал Дава.

— Нужно повернуть кресло, так вести неудобно.

— А-а-а, — протянул он и начал осматриваться по сторонам. — Мой цилиндр!

— Хочешь вернуться? — с нервным смехом спросил я.

— Я что, похож на блаженного? — спросил Дава, на лицо которого начали возвращаться нормальные краски.

Его голос тоже подрагивал от нервного смеха. Ну а затем мы громко заржали, истерично, зато дружно.

Развернув кресло, я удобнее устроился за рулем и вновь разогнал катер до максимума.

Вот и съездили на пикничок! Ирония ситуации состояла в том, что этой поездкой я пытался перебороть иррациональный страх перед Топью, но, похоже, лишь усугубил его.

Ну не везет мне в сих колдовских краях — вечно случается какая-то гадость на грани фола. Да и ладно. У меня хватает дел и в более обжитых местах.

Глава 2

Наше появление у причала сразу подняло суматоху на берегу. Еще больше беспокойства Ярославу Андреевичу с подчиненными я добавил своим приказом достать нами чистые робы и собрать запачканную одежду в брезентовые мешки. Не забыл также наложить запрет на подход к катеру. Отрубленное щупальце я упаковывал собственноручно под завороженными взглядами окружающих.

В паромобиль мы загрузились все тем же составом и, пронесшись пожарной командой через весь город, дружно завалились в городскую больницу.

Наше появление наполнило суетой и шумом до этого тихий и стерильный как в гигиеническом, так и в эмоциональном плане кабинет доктора Вяльпе.

— Вот, — заявил я и вывалил содержимое торбы на железный стол для инструментов.

Имелось, конечно, желание шмякнуть эту мерзость прямо поверх рабочих бумаг, но мое негодование было не настолько сильным.

— Что это? — на удивление спокойно и даже заинтересованно спросил доктор, не став реагировать на наше бесцеремонное появление.

— Это вы мне скажите, уважаемый доктор, — кто уверял меня, что рядом с устьем Стылой нет ничего, как вы выразились, интереснее пиявок?

— Ну, об этом говорят мои исследования, — с усилившимся от волнения эстонским акцентом сказал доктор, разглядывая щупальце.

— Ладно, — сдулся я, поняв, что спорить тут бессмысленно. — Важнее другое — стоит ли нам ждать проблем от контакта с этим монстром? Вдруг он ядовитый.