Григорий Шаргородский – Неживая легенда (страница 19)

— Не нужно считать меня голодранцем, — притворно возмутился я.

Через минуту на стол перед учеными легли три чека на тысячу рублей каждый. Парни слегка обалдели. Первым в себя пришел механик и осторожно потянулся к чекам, но перед этим на них легла пухлая ладонь Сержа:

— Господа, надеюсь, вы понимаете, что за каждый рубль будет спрошено, но при этом уверяю вас, в случае успеха наша щедрость будет впечатляющей. — Голос антрепренера звучал жестко и убедительно.

Да уж, вот вам и… водолаз. Похоже, чек Серж выписал на лично заработанные деньги. Думаю, он и своих актрисулек гоняет в хвост и в гриву. Интересно, а не подрабатывает ли Серж сутенером…

Впрочем, это его личное дело. Каждый зарабатывает, как может, и не мне его судить, если все проходит без насилия и по обоюдному согласию.

Когда мы покидали здание, Серж показал себя с еще одной стороны:

— Господа, я думаю, что, учитывая равный финансовый вклад всех сторон, нашему другу Игнату полагается как минимум процентов сорок. Конечно, с учетом продолжения инвестиций.

Несмотря на не самую ласковую в мире московскую осень, день сегодня был солнечным и во всех смыслах чудесным, так что мне совершенно не хотелось обсуждать дела. Тем более что этим есть кому заняться:

— Давайте оставим подобные нюансы моему адвокату… — Заметив нахмуренные лица будущих компаньонов, я быстро уточнил: — Не подумайте плохого. Это не от недоверия к вам, просто если я обойдусь в сем деле без моего друга Давы, он вынет мне мозг через нос и сделает это очень медленно, наслаждаясь каждой секундой моей боли.

— Я же говорил, что вы поэт, — заулыбался Серж. — Антони, оцени изящество слога.

— Ты еще не слышал, как Игнацио ругается. Это словно соловьиная песня.

Несмотря на все их странности, мои новые друзья оказались приятной компанией.

Если честно, стало стыдно за вбитый с детства страх замараться, даже находясь рядом с теми, кто не такой, как все. Пусть это прозвучит слишком пафосно, но прожитая жизнь научила меня делить людей не на белых и черных, не на стандартных и нестандартных и даже не на сильных и слабых. Она научила меня делить окружающих на добрых и злых, честных и лживых, а также на искренних и подлых.

Эка меня в философию занесло, причем под аккомпанемент злобно урчащего желудка.

Перекусив в немецкой таверне, мы заехали на телеграф, где я чуть не вывихнул бедному телеграфисту мозг, а себе язык, пока по три раза диктовал названия энергетических реагентов для цветной пленки. В итоге сие послание обошлось мне в пятьдесят рублей! Дорого нынче слать приветы друзьям через половину империи.

В этот день мы еще посетили один из самых дорогих московских ресторанов, заглянули на какую-то художественную выставку и даже поэтическое собрание в городском саду Старой Москвы. После этого граф заявил, что поклялся супруге сдать меня ей не позднее семи часов пополудни и не намерен нарушать свое слово.

Направляясь к Даше, я был настроен с ходу ринуться в чувственную схватку со стригой, но пришлось для начала пообщаться с ней, причем на очень серьезную тему. Небольшая комната, где произошел наш разговор, стилистически являлась сочетанием утонченного будуара и делового кабинета.

— Игнат, — дождавшись, когда я усядусь на гостевой стул, начала объясняться Даша, откинувшись на спинку кресла. — Ты был прав, когда требовал подробности дела.

Понятно, извиняться она не собирается, но, если честно, не уверен, что мне так уж нужны эти самые подробности. Знание не всегда есть благо, уж кому, как не мне, это знать. С другой стороны, я все равно не откажусь помогать Даше, а в этом случае лучше быть вооруженным, в том смысле что предупрежденным.

— Слушаю.

— Две недели назад в Лабиринте был убит Антон Романов.

Опаньки, а вот и несостоявшиеся цари-императоры всплыли. Судя по тому, каким тоном Дарья произнесла фамилию пострадавшего, у Рюриковичей с Романовыми непростые отношения и по влиятельности последние были далеко не последними у подножия престола.

— Я так понимаю, с этим убийством не все так уж просто.

— Да, более чем, — вздохнула Даша. — Его осушил высший вампир.

Ну вот, сейчас начнется романтический рассказ в стиле «Сумерек». Хотя какая, к лешему, романтика! Было у меня сомнительное счастье свести близкое знакомство с упырицей. Причем не с одной. Ох и страху натерпелся! Лет на десять вперед. Если «Бестиарий» не врет, высшие вампиры не краше тех страхолюдных дам, которые хотели сожрать меня на хуторе бирюка-кукловода.

— Эким гурманом оказался ваш вампир, — попытался я пошутить, чтобы отогнать неприятные воспоминания.

— Ты что-то знаешь? — напряглась Даша. — Это же засекреченное дело!

— Первый раз слышу, — быстро ответил я. — Просто мысли вслух.

— Упырь действительно оказался, как ты выразился, гурманом, — немного успокоилась княжна. — Но важно не это. Когда погиб молодой Романов, за дело взялись жандармы. Я хорошо знала Андрея и дружна с его отцом Никитой Александровичем, так что решила сунуть туда свой нос и получила по оному от дядюшки. А ты ведь знаешь, как я не люблю, когда мне грубят?

Так, и кто у нас дядюшка? Если учитывать тот факт, что жандармский корпус подчиняется великому князю Алексею Федоровичу, то мы имеем дело с младшим братцем нынешнего императора. В принципе, все не так уж страшно. Я подчиняюсь генерал-губернатору, а он в свою очередь напрямую императору, но это еще не значит, что нужно ради прекрасных глаз Дашеньки ссориться с членом императорской семьи. С другой стороны, мой шеф передал меня в полное распоряжение княжны, так что пусть теперь отдувается. А то сдают, понимаешь, живого человека в аренду, как велосипед какой-то.

— И ты хочешь, чтобы теперь заодно с тобой получил и я, но уже не по носу, а по всей морде?

— Не надо считать меня дурой, — почему-то не обиделась, а даже развеселилась княжна, — учитывая то, к чему все идет, дядюшка тебе еще благодарен будет. Вызвала я тебя из злости, но, пока ты ехал, этот самый гурман присосался к Сереженьке Воронцову. Вот уж кого мне ничуть не жалко. Важнее то, что видок, вызванный на место убийства, сказал, будто ничего не увидел.

— Такое бывает, — со знанием дела подметил я.

— Но не в этом случае. Следователь заподозрил неладное и вызвал судебного ведуна, а тот подтвердил, что видок врет.

— Он что, совсем сдурел?! — искренне удивился я. — За такое полагается смертная казнь.

— Ну соврал он не на суде, — уточнила княжна, — так что только лишение силы и каторга, но в тот момент он вряд ли об этом думал. Скорее всего, боялся повторить участь своего первого коллеги.

— Так, не понял, а что случилось с первым?

— Я не сказала? — нахмурилась Даша, пытаясь вспомнить начало нашего разговора. — Первый видок взял след и повел по нему дознавателя, трех жандармов и пятерых городовых. Дошли они до одного из заброшенных особняков Старой Москвы. Там утром их всех и нашли. Кого высушили, а кого и просто порвали на куски.

Ну и чего она улыбается? Хотя что взять со стриги.

— И теперь? — с нехорошими предчувствиями спросил я.

— Теперь мы дождемся следующего убийства, и, когда один из трех оставшихся в живых столичных видоков откажется от освидетельствования — а он откажется, — в дело вступишь ты.

— Вот обрадовала! — Мой сарказм по тонкости мало уступал бревну.

— Ну не беспокойся, — воркующим голосом сказала княжна, вставая и обходя стол. — Я уже наняла двух ведьмаков и позабочусь, чтобы с вами пошел усиленный наряд жандармов. Твое тело мне еще понадобится, причем в целом виде.

Даша подошла ближе и удобно устроилась у меня на коленях.

Правы были французы, говоря: шерше ля фам[2]. Я бы добавил: а как найдешь, беги во избежание смертельных проблем.

Нужно отдать должное, в деле отвлечения меня от тягостных мыслей Даше равных не было. Уже через минуту я забыл о вампирах-гурманах и о пугливых столичных коллегах.

Ох, долго же придется горничным убираться в кабинете своей госпожи. И это учитывая то, что она не стала снимать своего ошейника. Кажется, мы даже шторы порвали…

Глава 7

Следующим утром веселое солнышко развеяло мои мрачные мысли, шаловливо заглядывая в окно гостевой спальни. Да, именно гостевой — княжна, как всегда, в своем репертуаре и, в отличие от Глаши, утренних обнимашек не любила. Впрочем, мне не привыкать.

Я еще с полчаса повалялся в кровати, потому что спешить мне некуда. Когда именно случится следующая дегустация вампирами голубой крови московских дворян, могут знать лишь сами упыри, так что мне оставалось только ждать.

Вчера Даша ангажировала меня на какой-то светский раут, и я по причине общей расслабленности организма согласился. Теперь вот думаю, что делать. Особенно напрягал мой новый гардероб, который должны были доставить с минуты на минуту. Это могло стать проблемой, особенно учитывая вкусы Сержа, который, если не обманывает моя замутненная алкоголем память, давал портным слишком много советов.

Несмотря на все мои нехорошие предчувствия, одежда оказалась очень даже стильной. Но самое главное удивление я пережил, когда открыл одну из трех шляпных коробок.

Ну, Серж, ну, угодил! Похоже, я спьяну успел поделиться с ним своей нелюбовью к котелкам и полным неприятием цилиндров.

Кажется, фетровые шляпы появились у нас еще в конце девятнадцатого века. Только есть опасение, что они в то время являлись деталью женского гардероба.