Григорий Шаргородский – Нелегальный экзорцист (страница 4)

Странно, конечно. Вроде оружейник и не одобрил идею насчёт вербовки нихонца, но это почему-то не заставило меня отказываться от плана. Впрочем, окончательное решение всё равно буду принимать на месте, взглянув на дух бывшего самурая. Вполне возможно, там обнаружится такая гниль, что тут же уберусь восвояси несолоно хлебавши. Правда, всё ещё не уверен, что стоило тратиться на меч.

Вот так, пытаясь понять, не наделал ли глупостей, я и доехал сначала до порта, а затем и до нужного мне сектора доков. Тут складские биндюжники попадались не так уж часто, наведываясь, только когда корабельщикам нужна была помощь в авральных работах. Наверное, при таких обстоятельствах и случилась страстная встреча нихонца с биндюжником, печальный рассказ которого я подслушал в трактире тётушки. Будучи тогда ещё дурачком, мало что понял, но запомнил, и сейчас это пригодилось.

Впрочем, расслабляться не стоило, большая часть чернорабочих и подмастерьев, трудившихся в доках, тоже жила в Речном, так что на неласковый приём можно нарваться и здесь. Так оно и получилось. Едва пролётка остановилась у здания управления этой части доков и я направился к крыльцу, как почувствовал на себе неприязненные взгляды. Узнали-таки. Впрочем, отступать я не собирался.

Помощник управляющего если и слышал о нашумевшей ловле бесноватого, то, скорее всего, лишь по пересказам других. Поэтому встретил меня по моей недешёвой одёжке и без проблем объяснил, где найти нихонца.

Выходя наружу, я надеялся, что всё обойдётся просто враждебными взглядами. Поликарп Степанович пустил по району весть, что он не отец Никодим и несогласных с его волей будет отлучать не от церкви, а от лишних зубов. Но, похоже, кое-кто либо глухой, либо слишком самонадеянный.

– Ты чего припёрся, бесноватый? Нечего тебе здесь делать! – услышал я наглое заявление, едва оказавшись на крыльце управления.

Не то чтобы собралась целая толпа, но и пятерых бузотёров мне хватит с головой. Одно хорошо: извозчик хоть и нервно оглядывался, но уезжать не спешил. Несмотря на агрессивное поведение работяг, я всё же спустился по ступеням крыльца и подошёл к ним поближе. Внутри страх боролся с гневом, что будоражило похлеще коньяка, который я уже успел попробовать. Я давно понял, что в опасных ситуациях бороться со страхом помогает простой шаг вперёд. И действительно, когда приблизился к работягам, страх опасливо отстал, зато усилилась ярость.

– Тебе дорого встанет эта дурость, – не унимался заводила, но вплотную, чтобы ещё и по-петушиному толкнуть грудью, как принято у дворовых забияк, подходить не стал. Всё-таки они меня опасаются, и нужно этим воспользоваться. Возможно, Олег Остапович прав и жалеть таких незачем.

Оружейник очень аккуратно упаковал катану, и мне пришлось неряшливо разорвать часть упаковки, нарушив гармонию пакета, что разозлило меня ещё больше. Зато порадовало то, как отреагировала агрессивная пятёрка на отблески солнца на клинке, с тихим шорохом покинувшем всё ещё укутанные в бумагу ножны. А ещё я вспомнил Здебора. Готовясь обращаться, он хрустел шеей, и выглядело это впечатляюще. Так что и я, отведя клинок чуть в сторону, наклонил голову сначала к правому плечу, а затем к левому и хищно улыбнулся.

Работяги расступились ещё шире, но уходить не стали. Похоже, в них, так же как и во мне, смешались страх и ярость. Страх не позволял напасть даже впятером на человека с пусть и коротким, но всё же мечом, особенно когда не было понимания, насколько хорошо он им владеет. А злость и гордость не давали просто уйти. Ситуацию спас помощник управляющего, явно заинтересовавшийся криками за окном.

– Так, не понял, что здесь происходит? – послышался за моей спиной гневный оклик. – Митька, киянкой тебя по горбу, ты что это опять учудил?

– Пётр Веденеевич, это же тот самый бесноватый дурачок! Ну, помните, которого биндюжники хотели прибить на складах?

Так как на меня уже никто не собирался нападать, я с небольшой заминкой вернул меч в ножны и повернулся к заместителю управляющего. Он снова оценил и мою одежду, и спокойный взгляд, а затем налился дурной кровью и заорал на зачинщика:

– Какой бесноватый?! Ты что, опять пил с утра?

– Да не пил я, Пётр Веденеевич. Хотите, дыхну?

В голосе бузотёра уже не было ни наглости, ни злобы. А я сделал для себя важный вывод, что вот такие перепады унижают человека и нужно держаться золотой середины – не выпячивать себя перед слабыми и не лебезить в присутствии сильных.

– Ты совсем страх потерял, шаромыжник? Мне ещё тебя нюхать? Всё, кончилось моё терпение. Уволен!

– Пётр Веденеевич! – откровенно заныл работяга, но безрезультатно.

– Уберите его с глаз моих, – явно обратился к подельникам Митьки помощник управляющего. – Или пойдёте следом.

Я не удержался и всё же посмотрел, выполнят ли приказ друзья бузотёра. Спорить они не решились, хоть и вели себя с уволенным мягко, а вот сам Митька ожёг меня ненавидящим взглядом. И это нехорошо. Наглого придурка, который, вполне возможно, хотел обобрать богато одетого чужака, совершенно не жалко. Неприятно то, как легко и на ровном месте я заимел себе очередного врага.

За спиной послышался выразительный кашель. Я снова повернулся к помощнику управляющего и увидел, как он с не очень искренним раскаянием развёл рукам:

– Прощения просим, уважаемый. Тут у нас не театр, вежеству и манерам работяги не обучены.

– Ничего, – кивнул я с пониманием. – Дураков везде хватает. Даже в театре.

Мужчина коротко хохотнул, и мы оба сочли инцидент исчерпанным. Коснувшись пальцами полей шляпы, я отправился к нужному доку, всё ещё не понимая, как относиться к произошедшему. Ещё раз убедился, что нужно срочно учиться драться. Да и клинок посолиднее при себе иметь не лишнее. Этот придётся отдать, хоть мне и понравилось, как он лежит в руке и дарит ощущение уверенности ничуть не меньше, чем тяжёлый дробовик.

Немножко поплутав и пару раз уточнив дорогу, я наконец-то добрался до цели. К счастью, ночной сторож не отсыпался после работы, а бодрствовал. Правда, судя по всему, он уже успел приложиться к хмельному. Впрочем, особо пьяным нихонец не выглядел, поэтому я всё же решил попробовать добиться желаемого.

Обустроился нихонец с каким-то странным комфортом. В углу большого склада, наполовину заставленного массивными металлическими конструкциями непонятного мне назначения, из деревянных поддонов было собрано возвышение. На нём стоял низенький столик, явно сбитый из досок такого же поддона. У стены сразу за столиком виднелась постель из простой мешковины со странным бруском вместо подушки. На помосте сидел невысокий узкоглазый мужчина непонятного возраста. Его длинные чёрные волосы были собраны в высокий неряшливый хвост, а одежда, казалось, была пошита из той же мешковины и состояла из двух предметов – просторной, подвязанной верёвкой куртки и таких же чуть коротковатых портков. Ни головного убора, ни обуви не видно. Нихонец сидел на пятках босых ног и что-то прихлёбывал из чашечки без ручки.

Я решил не тянуть кота за хвост и спросил:

– Имею честь говорить с Акирой Инородцем?

Прозвище я узнал у помощника управляющего, правда, он назвал его не Акирой, а Кирьяном. Фамилию сторожа не знал даже околоточный надзиратель, рассказавший мне подробную историю злоключений самурая и сообщивший его правильное имя.

– Чито нада? – с сильным акцентом спросил нихонец, сверля меня недовольным взглядом.

Пришло понимание, что пускаться в долгие пояснения будет ошибкой. Потратив минуту на осмысление ситуации, я залез в левый карман жилетки, где на всякий случай держал пару новгородок и червонцев.

От щелчка ногтем золотой кругляш с лёгким звоном полетел к нихонцу.

– Две минуты помолчать и две – поговорить.

Не знаю, как сильно был пьян Акира, но монету он поймал очень ловко. Прятать не стал и положил перед собой на столик. Его взгляд стал не таким угрюмым, и в нём промелькнуло любопытство. Не меняя выражения лица, нихонец молча сделал жест распрямлённой ладонью, указывая на место по другую сторону столика. Подстилки там не было, но я без колебаний уселся по-турецки. Несмотря на нарочито грубый наряд и обстановку, всё выглядело чисто и аккуратно.

Завёрнутый в бумагу меч я положил рядом и отметил, что нихонец бросает на него насторожённые взгляды. Похоже, маскировка не удалась. Может, поэтому он и согласился на разговор так быстро.

Затягивать я не стал, потому что две минуты на молчание уже пошли. Так что достал плоскую фляжку из кармана пиджака и отпил зелья, изрядным запасом которого обеспечила меня Виринея. Я был ей очень благодарен за старания, потому что, в отличие от пойла шамана, этот напиток довольно приятен на вкус.

Да уж, с двумя минутами я погорячился, но, думаю, любопытство всё же заставит нихонца дать мне время. Для большей концентрации я закрыл глаза и, стараясь делать это как можно тише, гортанными вибрациями начал расшатывать свой дух. Затем, собравшись с силами, открыл глаза и чуть «выглянул» из себя. Увиденное одновременно порадовало и вызвало улыбку. Акиры на помосте уже не было. Он стоял ближе к стене в необычной боевой позиции, сжимая обеими руками палку, словно двуручный меч. Мою улыбку вызвала прыгучесть собеседника, а порадовала его аура, сверкающая как люстра в библиотечном зале. Это слово почему-то постоянно лезло в голову, норовя подменить привычное слово «дух».