Григорий Шаргородский – Нелегальный экзорцист (страница 11)

Мы менялись местами, чтобы отрабатывать один и тот же бросок. Правда, Акира тоже не бездельничал и выкрикивал замечания, а порой вставал и руками направлял неверные движения. Постепенно действо затягивало, словно монотонная, но интересная работа. В подвале воцарилась какая-то торжественно-тягучая, наполненная тайным смыслом атмосфера, которую бесцеремонно разорвал влетевший вихрь по имени Настя. Нужно будет на время занятий запираться.

– Ой, а во что вы такое одеты? Это ваш учитель? Здравствуйте, я хотела бы с вами поговорить, – всё это адвокатесса выпалила за пару секунд, пока я почти бежал к ней.

Ухватив девушку под локоток, я буквально вытолкал её наружу и зашипел рассерженным котом:

– Настя, ты что творишь?

– А что такое? – искренне удивилась девушка.

– Нельзя вот так врываться без разрешения. А если бы я подобным образом ввалился к вам в дом в разгар семейного обеда?

Настя, которая непонятно по каким причинам вдруг превратилась в капризную девчонку, обиженно вскинулась, но затем явно представила реакцию своего папаши на мой воображаемый поступок, сникла и тихо пискнула:

– Прости. Но мне было так интересно!

Ага, так я и поверил в её непосредственность.

– А ещё ты подумала, что можно получить согласие, если действовать нахрапом.

Теперь она ещё и покраснела.

– Так, иди к Фросе. У неё за стойкой лежит книга путешественника по Нихонскому морю. Почитай, как нихонцы относятся к своим женщинам и наоборот. Я не большой поклонник домостроя, но, как по мне, современные барышни немножко хватают лишку.

– Папенька тоже так говорит, – с печальным вздохом то ли согласилась со мной, то ли посетовала девушка. – Ты прав, что-то я раздухарилась, но ты же попросишь за меня своего учителя?

– Попрошу, раз обещал, но только что ты сама сильно понизила свои шансы. Как бы он теперь даже нас с Димой не погнал взашей.

Была у меня надежда, что она, понимая сложность ситуации, отзовёт свою просьбу, но не тут-то было.

– Спасибо, – мило улыбнулась Настя и убежала приобщаться к культуре жителей далёких Нихонских островов.

Как я и предполагал, разговор с Акирой по поводу участия Насти в тренировках не задался. Да что уж там, он вообще закончился, как только начался. Нихонец, едва выслушав меня, тут же сказал «нет». В его взгляде чётко читалось, что уговаривать бессмысленно. Впрочем, я особо и не надеялся, поэтому пожал плечами и оставил эту тему. Настя, конечно, расстроилась, но я обнадёжил её тем, что, возможно, чуть позже, когда Дима поднатореет в новом искусстве боя, он сможет давать ей уроки. Правда, не в нашем подвале, потому что нихонец явно не собирался покидать его надолго. Есть он тоже намеревался, так сказать, не отходя от рабочего места. Тёте Агнес это, конечно же, не понравилось. Как и Фросе, которой пришлось носить еду нашему новому жильцу, наотрез отказавшемуся обедать с нами в столовой.

Неожиданно для меня жизнь как-то незаметно вошла в прямое русло, без резких поворотов и перекатов. Потекла плавно и размеренно. С утра тренировка и чтение книг, потом обед и поездка в доки. Там мы с Гордеем усиленно занимались двигателями, а также ходовой частью моего мини-ушкуя. Все эти обильно смазанные маслом железки по-прежнему были мне интересны, но приелись настолько, что снились по ночам. Лучше бы во сне приходила Элен, которая после того разговора в библиотеке не появлялась и не давала о себе знать.

После обеда было ещё одно занятие с Акирой и снова чтение, которое я воспринимал не только как дарующее большое удовольствие развлечение, но и тренировку для ума. Всё меньше в определённых ситуациях в моей голове появлялись термины из чужого опыта и всё больше всплывали из собственной памяти. Теперь я мог без проблем вспомнить, где вычитал пришедшееся к месту слово или мудрую мысль.

Вся эта идиллия продлилась всего два дня. Прямо с утра третьего в библиотеку явилась Элен под ручку с интеллигентного вида мужчиной, который если и был старшее её, то всего на пару лет. Одет в не очень дорогой, но приличный и хорошо сидящий на нём костюм. Уверенное, но не напористое поведение, и, что самое главное, в его взгляде светилась искренняя любовь к спутнице. Пусть мой жизненный опыт взрослого человека насчитывал не годы, а всего лишь недели, но был переполнен общением с очень непростыми людьми, да и нелюдями тоже. Так что я прекрасно знал, как обманчива бывает внешность.

Как раз собирался спускаться в подвал на утреннюю тренировку, но, увидев, что явилась моя, пожалуй, теперь уже бывшая любовница, сменил направление движения и устроился за стойкой рядом с удивлённой Фросей. Она ещё больше удивилась, когда я достал фляжку, отхлебнул из неё, а затем начал гудеть, расшатывая свой дух. Даже не глазами, а как каким-то третьим чувством осознал, что девушка сейчас разродится вопросом, поэтому предостерегающе поднял палец. Подействовало.

Почувствовав, что готов, я «выглянул» из себя и открыл глаза. Реальную картинку дополнила духовная составляющая мира. Настя ушла в отдел с бульварными романами, насильно усадив своего спутника за один из читательских столов.

Ну что же, всё не так плохо, как могло бы быть. Внешность избранника мало расходилась с его сущностью. Дух был не особо крепок и ярок, зато в нём не видно коричневой гнили подлости, серых разводов зависти и тёмно-красных всполохов затаённой злобы. Лишь голубоватые линии мечтательности. Впрочем, для лекаря это не так уж плохо. Вряд ли он станет надёжной стеной, за которой Элен спрячется от жизненных невзгод, но этот мужчина точно будет ей верен и не станет тиранить. А благосостояние новой семьи моя подруга обеспечит самостоятельно благодаря наследству покойного мужа.

Я увидел всё, что хотел, поэтому дождался возвращения Элен, которая явилась к стойке рассчитаться за взятую книгу, вежливо поздоровался с ней и, поймав взгляд, спокойно кивнул. Честно говоря, думал, что она сейчас строптиво вскинется, показывая, что моё мнение её не особо интересует, но Элен облегчённо вздохнула и благодарно улыбнулась. Ну а я со спокойной душой отправился на занятия, за эти дни уже успевшие набить оскомину своей монотонностью. Надежды на то, что вот-вот мы перейдём к увлекательным схваткам, уже развеялись. Похоже, всё и дальше точно так же скучно.

Когда мы с Димой наконец-то выбрались из подвала, выяснилось, что я сделал ошибку в плане доступа посторонних в тренировочный зал. Может, стоит смастерить сигнальную лампочку, как в моторном отсеке «Селезня»? Как только я вышел в читальный зал, намереваясь быстренько пройти на второй этаж и принять душ в ванной комнате, ко мне тут же бросилась Фрося. Она чуть ли не размахивала над головой бумажкой, словно почтальон срочной телеграммой. Оказалось, что, пока мы с Димой нелепо пританцовывали в подвале, дежурившая на телефоне тётя Агнес приняла два сообщения. Оба важные.

Сначала позвонил подьячий земского приказа и сообщил, что старейшины ушкуйников ждут меня в девять вечера в трактире «Омут». Находился он в Припортовом районе, который примыкал к моему родному Речному. Обитали там в основном ушкуйники с семьями, мастера доков и портовые чиновники нижнего уровня. Это послание спешку не вызывало, а вот звонок от отца Никодима требовал немедленного действия, так что я вместо блаженного стояния под тёплыми струями воды быстро ополоснулся, оделся и выбежал из библиотеки. Так спешил, что потратился на извозчика. В принципе, доходы позволяли мне вообще отказаться от езды на трамваях, но лишние траты всё ещё вызывали какое-то внутреннее отторжение. В общем, до нашей церкви я добрался довольно быстро.

Жилой дом на церковном дворе был закрыт, и я сразу отправился в храм, где и обнаружил священника, стоявшего на коленях перед алтарём. Давно я здесь не был, и теперь наша церковь казалась мне ещё неказистее, чем ранее. Когда-то она пусть и выглядела немного уставшей от не самой лёгкой жизни, но всё же была величественной даже в своей лёгкой неухоженности. Теперь же я понимал, что тут без серьёзного ремонта не обойтись. В Речном живут пусть и не самые бедные люди города, но и не самые набожные. Ох, неправ отец Никодим, утверждая, что его вера ослабла. Иначе как объяснить, что с такой унылой паствой бесноватые не появляются здесь каждую неделю, как в той же Дымке и Ржавом районе. Кроме как влиянием бывшего скорбника на местную атмосферу, я такое благоденствие объяснить не могу.

Отвлекать отца Никодима не стал и, опустившись на колени рядом с ним, начал читать «Отче наш». Батюшка прервал своё беззвучное моление и присоединился к моей молитве. Когда прозвучали последние слова нашего совместного обращения к Господу, я ощутил прилив спокойствия и уверенности в себе. Ох, недооценивает себя мой духовный наставник. Когда он поднялся с колен и посмотрел на меня, пришло понимание, что священник пребывал в не самом радужном настроении.

– Батюшка, что-то случилось?

– Да, Степан, случилось. Пойдём ко мне, там всё и расскажу. Храм не место для подобных разговоров, ибо чувствую я, что без ереси и хулы не обойдётся.

– О как, – не удержал я в себе удивлённое замечание и последовал за священником.

Мы прошли в его жилище, совмещённое с классом церковно-приходской школы. Я уселся за стол, где провёл несколько лет в мучительных попытках освоить арифметику и чтение. Получалось тогда крайне плохо, но сейчас все те мучительные потуги казались какими-то нереальными, словно всё это было не со мной. Даже передёрнуло от осознания того, что мог бы до конца дней оставаться недалёким дурачком на побегушках у злобной тётки.