Григорий Шаргородский – Бес в ребро (страница 44)

Дело хорошее, поэтому я решил присоединиться к своему другу. Но для начала зашел на кухню и позавтракал, а уже затем с кружкой кофе в руках выбрался на чистый воздух.

— Доброго утречка! — первым поприветствовал меня старый повольник.

— Да какое утро? — не дав мне ответить, заявил с крыши Баламут. — Скоро уже обед.

— Когда барин встал, тогда и утро, — уже набившей оскомину поговоркой ответил я, модифицировав ее под местные социальные особенности.

Судя по ментальному отклику, шутку повольник воспринял нормально, значит, слово «барин» было произнесено мной с правильной интонацией.

— Побегаем? — тут же предложил Гена.

— Не, лень как-то, — отмахнулся я и с подозрением посмотрел на слишком уж веселых ремонтников. — К тому же что-то мне подсказывает, что мы и так сегодня набегаемся.

— Есть такое дело, — хмыкнул Гена.

Похоже, распаленный рассказами охотничий азарт захватил и его. Кто знает, какие еще разговоры они вели в мое отсутствие…

Ладно, я, конечно, немного поворчу, но вчерашние страхи частично покинули меня и вряд ли получится быть убедительным.

Отказ от пробежки и спарринга с Геной еще не означал, что утренняя зарядка полностью отменяется. Допив кофе и поднявшись на крышу, я занял наш с батоно Леваном уже общий коврик. Из чистого любопытства просканировал округу на предмет работы артефактов и с улыбкой ощутил, как пропал сигнал сначала трех защитных амулетов, а затем еще одного. Похоже, старики быстро объяснили повольнику, что сейчас будет. До недр станции я не дотянулся, но почему-то был уверен, что и корейцы тоже приготовились к подзарядке позитивом.

Не будь вчерашнего мини-праздника, вряд ли получилось бы настроиться на нужную волну, а так все прошло как по маслу. Выброс накопленной энергии через ментальный артефакт получился мощным и чистым. Опять отозвались сверчки в лесу, а вот привычного рева единорога я не услышал. Похоже, они и вправду свалили подальше от центра долины.

Кстати, еще один повод, чтобы не ехать на охоту. С другой стороны, врать им о том, что я не знаю, где найти цель, тоже не хочется.

Проконтролировав, чтобы все защитные амулеты персонала были извлечены из экранирующих кармашков, я расположился рядом с Геной. Он по-прежнему развалившись сидел в шезлонге, а мне пришлось усесться прямо на край крыши, свесив ноги вниз.

Ну и где здесь социальная несправедливость, если барин вынужден располагаться чуть ли не в ногах собственного холопа?

После ментальной подзарядки суета внизу только усилилась, и к ней добавился смех с шутками да прибаутками, правда, сомнительной остроумности.

Под ярким, но пока еще не жгучим Ярилом сиделось хорошо и никуда не хотелось ехать.

Может, все-таки удастся отменить эту охоту? Мало ли чем она может закончиться… Хорошо бы пришел туман, тогда у меня появится железный довод.

Порой наши желания осуществляются с поразительной быстротой. Только не всегда это к добру. Охоту пришлось отменить, но не из-за тумана. К тому же причина отмены принесла значительно больше проблем, чем потенциальная охота.

То, что мы никуда не поедем, я понял сразу, как только осознал, почему вскинувшийся Баламут потянулся за биноклем.

Даже без мощного оптического прибора было понятно, что с покоем и благоденствием, в кои-то веки воцарившимися на станции, можно попрощаться. Ну а что еще можно подумать, глядя на два броневика, уверенно и даже как-то нагловато катящих к станции по восточной дороге?

— Гена, дай бинокль и загони всех в купол.

— Принял, — тут же стряхнув с себя расслабленность, подобрался мой друг и напарник.

Получив в руки бинокль, я принялся пристально наблюдать за подъезжающими гостями. Контролировать то, что происходит у входа в мастерскую, смысла не было — в чем в чем, а в эффективности Баламута я уверен даже больше, чем в своей собственной.

Само направление, с которого появились броневики, отметало мысль о нашем соседе-бароне. К тому же, наведя резкость, я пусть и не разглядел герб в кругляшке, но окружающий этот круг княжеский триколор не оставлял никаких сомнений.

Правда, понятия не имею, кто из князей выбрал для себя сочетание синего, оранжевого и черного цветов.

В любом случае ничего хорошего эта ситуация не сулит. Остается лишь просить бога о том, чтобы незваные гости просто проскочили станцию и ухали дальше по своим, никого не интересующим делам. Робкую надежду дарило то, что сейчас еще даже не полдень, и ночевать они точно не останутся, но только в том случае, если броневики заглянули к нам проездом, а в этом я не был уверен.

Когда спустился вниз, возле мастерской не осталось ни единой живой души, но даже не сомневаюсь, что Гена ушел вниз, только чтобы побыстрее нацепить на себя как можно больше стреляющего железа.

Пока я копался в смартфоне, дистанционно открывая ворота, появилась моя силовая поддержка, в силе которой были серьезные сомнения. Удивило то, что вместе с Геной появился батоно Леван. У старого грузина кроме пистолета имелась только сумка, в которой мы переносили патроны к противотанковому ружью.

— Вы уверены, батоно Леван? — не стал я гнать старика, но давая ему шанс на отступление.

— Как никогда в жизни. Не буду я сидеть в подполе, если действительно могу сказать веское слово. — Для демонстрации своих возможностей он чуть встряхнул сумку с патронами. — Шеф, притормозите их у дальней колонки и обозначьте сигнал для действий.

Баламут присоединился к просьбе кротким кивком.

— Ну что же, — вздохнув, сказал я. — Когда упаду, сам ли или меня уронят, действуйте по обстоятельствам. Но если поймете, что меня завалили наглухо, то сдавайтесь. Если я правильно уяснил местные расклады, тут подневольных людей не особо щемят, когда они ведут себя спокойно.

— Это они еще таких холопов, как я, не видели, — злобно окрысился Гена, давая понять, что он точно не отступит.

— Гена, — нахмурился я, — помни, что у тебя еще Златка есть.

— Хватит хоронить себя раньше времени, — вмешался в наш спор более мудрый в житейском плане человек. — Еще нужно узнать, какого демона приперлись сюда эти холуи.

То, как старый грузин высказался о княжьих людях, показало, что и у него к данной прослойке беловодского общества любви не так уж много.

Свернув своим веским словом досужие разговоры, грузин, кряхтя, полез на крышу мастерской. Баламут нырнул в дверной проем, я быстрым шагом направился в сторону броневиков, уже подъезжавших к территории станции.

У дальней колонки остановить их не удалось, но комфортную для стрельбы дистанцию я все же набрал. Броневики были вынуждены притормозить не у входа в купол станции, а перед встречающим их человеком.

Головная машина резко затормозила. Боковой люк поднялся и из броневика выбрался лихого вида мужик в котелке и с закрученными, как у гусара, усами. Вооружился он обильно, но, на мой взгляд, слегка бестолково. А еще было похоже, что повязанный на тулью котелка трехцветный витой шнур явно давил ему на мозг и толкал на необдуманные поступки.

— Ты смотритель этой вонючей дыры? — практически ткнул меня пальцем в грудь этот ухарь.

Я уже успел бегло просканировать его и не нашел активных артефактов, что вкупе с отсутствием перстня на руке выдавало в нем простого недара. И если слегка хамоватое обращение недара к магу моя демократически настроенная душа вынесла без особого содрогания, то называть дом, в котором я живу, вонючей дырой ему все же не стоило.

— Тыкать будешь себя в зону ответственности проктолога, — выразительно взглянул я на все еще указывающий на меня палец. — Прямо в упомянутую тобой вонючую дыру.

— Чево?! — прошипел «гусар» хватаясь за револьвер в кобуре.

— Витя, — послышался из нутра броневика мелодичный голос, — прекрати хамить мужчине.

Парень ощерился, но руку с револьвера убрал, зато его взгляд стал еще озлобленнее.

Защитный амулет этого франта не справился с ментальной вспышкой, и я сумел уловить довольно интересный коктейль эмоций. Может, прочесть мысли другого человека и невозможно, но расшифровывать эмоции при должной сноровке совершенно нетрудно. В общем, кроме немотивированной злости от этого субчика несло еще толикой страха, смешанного с ревностью.

Есть подозрение, что сидящая в броневике дама либо его любовница, либо просто объект вожделения. Так что «гусар» воспринимал любого встречного мужика как потенциального соперника, и его можно даже немного пожалеть.

Пока я разглядывал все больше закипавшего парня, из броневика выбрался еще один боец, и этот был намного опаснее предшественника. Невысокий, жилистый, но с колючими черными глазами, бронзовым перстнем на правой руке, а также целым набором метательных ножей на широком поясе и пересекающей грудь перевязи. Что-то мне подсказывало, что это не простые ножички и лучше не доводить явно серьезного мужика до необходимости воспользоваться ими.

Я с невозмутимой миной на лице кивком поприветствовал коллегу-мага, и с облегчением увидел ответный кивок.

Метатель ножей, повернувшись к броневику, протянул руку, и на нее легла узкая, изящная ладошка. Правда, первое же впечатление о гостье портили ее когти. Именно когти, а не диковинный маникюр. Хотя нужно отдать должное, этот неожиданный апгрейд организма не так уж ухудшал общую картину.

Я бы с огромным интересом глянул и на лицо выбравшейся из броневика гостьи, но его скрывал глухой капюшон.