Григорий Семух – Последняя фантазия (страница 30)

Хадс наконец-то откупорил бутылку и сделав из горла мощный глоток, протянул ее дворецкому. Тот кивнул на бутылку которую уже держал в руке и покачал головой, отказываясь. Он сомневался, что Хадс мог выбрать вино лучше чем он.

— Вот ты Дезмонд, скольких убил в своей жизни?

— Многих, — коротко ответил дворецкий.

— И я многих… Даже если то, что живет сейчас вместо Арта, когда-то имело клыки, когти, рога и копыта, оно все равно куда меньший монстр, чем мы с тобой.

— Удивительно. Обладая такой силой, ни разу ее не применить против врагов.

— Откуда мы знаем, может у этого существа не было врагов. Может там, где оно обитает, понятия враг вообще нет.

— Ага, и при этом оно владеет знанием, как убить два десятка боевых магов одним ударом, и разнести в щепки четырехэтажный дом. Такие знания не нужны, если нет врагов. Как он хоть это сделал? Ты видел?

— Когда я вышел, он создавал какую-то амфору. С чем не знаю. Головы на две выше моего роста, может чуть больше. Металлическая. Высокая, с узким горлышком и днищем, без ручки, но на подставке. Квадрат из железных пластин и такие же железные пластины-ножки. Горлышко запаяно.

— С чем интересно? С маслом?

— Там был не пожар.

— Я был на месте, огня там было преизрядно.

— Масло так не горит, даже земляное. Это был не пожар, а, черт, да я даже не знаю как это объяснить.

— Ну попробуй. Подбери слово.

— Да не знаю я такого слова. Вот, вот как это было, — уже изрядно захмелевший Хадс схватил с полки бутылку игристого вина, от души взболтал и шарахнул ею об пол. Жуткий внутренний напор в бутылке, позволяющий красиво выстреливать пробкой и столбом пены, сейчас разнес толстостенный сосуд вдребезги, разметав осколки по всему погребу и забрызгав пеной даже потолок. — Вот так это было! Только с домом!

— Хм, ну, будем называть это хлопок.

— Пускай.

— Мне вот интересно, если даже горлышко запаяно, что же такого опасного туда может быть налито?

— Да не знаю я! — огрызнулся Хадс, — может быть целая бочка игристого вина!

— Это вряд ли, — покачал головой дворецкий, — что делать будешь? Расскажешь Агате?

— Не думаю что в столь сложный момент ей пойдет на пользу новость о смерти сына.

— А ты не думал, что Агата уже знает? — спросил дворецкий и добавил, — вино уходит подозрительно быстро.

— Потому и не берет Артиса домой? Боится привозить непонятно кого в замок, переживает за дочек?

— А может просто загоняет его в ситуацию, когда он будет вынужден решить наши проблемы не ради нас, таких прекрасных и ничего для него не значащих, а ради собственного выживания. Не знаю, — пожал плечами Дез, — но Агата не глупа, и вряд ли поверила что ее сын вдруг обрел силы, получив молнией по голове.

— В истории такие случаи бывали, — не согласился Хадс.

— Не в истории а в историях — то есть в сказках.

— Пусть так. В любом случае я не буду говорить с ней об этом.

— А что будешь делать? — Дез заглянул в пустую бутылку, грустно вздохнул и поставил ее на полку, — дальше пить?

— Сначала поговорю с ним… Чем бы оно ни было.

— Я прикрою, — сообщил Хадсу Дез, — снаружи постою.

Слегка покачиваясь из-за обилия выпитого, и подскальзываясь на луже игристого вина, дворецкий с охранником покинули винный подвал. Два немолодых уже, прошедших через многое человека, перенесли осознание смерти своего близкого, в меру устойчиво. Кто-то из них уже терял друзей, кто-то — даже семью. Опыт штука горькая, но каждая капля этой дряни притупляет вкус, и, однажды, когда тебе придется испить полный стакан жизненного дерьма, оно не встанет тебе поперек глотки и ты сможешь жить дальше. Благодаря каждой из всех этих крошечных, горьких капелек.

Дезмонд с Хадсом дошли до покоев Арта, и Хадс, постучав, но не дожидаясь ответа, вошел внутрь, Дезмонд же, занял позицию снаружи, у двери. Если что-то пойдет не так, он окажется внутри меньше чем за секунду. Вдвоем у них был шанс одолеть эту тварь… Чем бы оно ни было.

— Ну ты как? — имен Хадс не использовал, как и фамильярного "пацан" которое ему, между тем, Арт никогда не запрещал.

Состояние Арта было близко к слову "никак". Он не спал уже два дня, потому что в голове звенел крик агонизирующего оригинального Артиса, занавесил все отражающие поверхности — от зеркал до тщательно отполированных дверных ручек, ничего не ел, но экспериментировал с воображаемым алкоголем.

Опыт получался странным — Арт знал как на организм действует бухло и прекрасно мог вообразить бутылку виски. Удивительно, но от воображаемого вискаря даже получалось опьянеть, но стоило чуть-чуть забыться и потерять концентрацию, как алкоголь просто исчезал. Желудок успевал распотрошить выпитый виски на составляющие, кровь — оттащить эти составляющие к мозгу, ну а сам мозг почуяв дозу алкоголя, выбросить нужное количество разных нейромедиаторов, подарив тот самый эффект опьянения… Но стоило забыть про выпитый алкоголь и прекратить ежесекундно его создавать, как все, до последней молекулы, даже то что уже давно успело распасться на более простые соединения — исчезало. Ленивый мозг, не находя в крови молекул алкоголя, тормозил активность нейромедиаторов, и опьянение проходило буквально за считанные минуты.

В какой-то момент Арт подумал что если воображаемый алкоголь может заставить мозг реагировать на него как на настоящий, то сможет ли воображаемый яд убить? И как его создать? Надо испытать его действие на себе, чтобы представить как это работает? Представить и объяснить не очень понятному мирозданию химическую формулу? Или достаточно просто создать стакан воды с задачей убить того, кто ее выпьет?

А микробы? Болезни? Создать что-то живое, вроде как невозможно и, даже если Арт каким-то образом создаст бактерию и она даже будет жить и плодиться, то как только он перестанет ее создавать, все, что успело наплодиться исчезнет тоже. Ведь это магия порождает магию… Но как быть с вирусами? Они не живые по большому счету и размножаться они не умеют. Проникая в клетку вирус заставляет беднягу создавать его копии — то есть каждый новый вирусеныш, будет создан не магией, а пораженной клеткой. Если прекратить создавать родительский вирус, останутся ли жить те, что наплодили клетки организма? Задачка интересная. Получается что Чума отменяется, но вот Эбола — перспективная разработка.

— В конце концов, — Арт заговорил сам с собой, пустой комнате никого не было, — я превратил в кровавые ошметки кучу людей в доме, заколол еще одного шпагой, а сейчас в своей голове убиваю ДУШУ. Это не телесная оболочка, разрушая которую я даю душе пусть призрачный, но шанс на перерождение, это черт ее дери душа. Само естество… Есть ли в обоих мирах еще хоть кто-то, кому довелось уничтожить чью-то душу? Почему бы после этого не напустить на мир чуму? Кстати про мир. Иные миры, как теперь известно, есть. А что если есть боги? Рай и ад? Куда там отправляются убийцы?

В этот момент в дверь негромко постучали, но ответа не дождались. Дверь распахнулась и в комнату вошел Хадс. Пожалуй к этому человеку, за прошедшие дни, Арт привязался больше всех. Строгий, расчетливый, утонченно опасный и спокойный как скала Дезмонд, был прекрасен в своей непоколебимости. Агата Адд была умна, проницательна, и, несмотря на возраст, все еще красива. На Дель, научивший Арта магии, был даже на вид коварен и хитер, неглуп и по впечатлению, безмерно опытен едва ли не во всем что касается магии, но только Хадс всегда был рядом, мог прикрыть от стрел, и вытащить из передряги. Веселый, сильный и преданный… возможно даже любящий, во всяком случае в Хадсе проявление чувств было заметнее чем в холодной Агате… И от этого становилось еще паршивее, потому что тот, кого на самом деле Хадс защищал и кому действительно был предан, сейчас умирал в муках, внутри головы Арта, а сам он, боялся посмотреть в зеркало, чтобы не увидеть в нем разлагающееся лицо мертвеца.

— Ну ты как?

— Никак.

— К ужину спустишься?

— Нет.

— Если желаешь, Дезмонд прикажет принести тебе ужин в покои. Чего ты хочешь?

— Я хочу домой.

— Ты дома.

— Нет.

— Полагаю ты и не Альду имеешь ввиду? — сразу взял быка за рога Хадс, — и может наконец скажешь свое настоящее имя?

“Он знает” — даже с каким-то облегчением подумал Арт.

— Хм. Ты наверное не поверишь, но меня зовут Арт. Только не Артис, а Артур.

— Зачем ты занял его место?

— Я не хотел. И сейчас не хочу, — внутренняя стенка которая хоть как-то удерживала бурлящие эмоции, дала трещину, — это все не я! — Арт схватил себя за щеку, — это не мое. Я в чужой шкуре, в чужом мире, а тот кто был тебе дорог, гниет в моей голове.

— Если это произошло, — все же выдавил из себя побледневший Хадс, дрожащим голосом, — значит это было нужно.

— Кому? И для чего?

— Может быть тебе, — пожал плечами Хадс, — а может быть нам. А может быть в мире есть бог, и это понадобилось ему.

— Бог? Да я сам могу стать богом здесь… Агате расскажешь?

— Зависит от того сможешь ли ты быть полезен… Впрочем, возможно она и так знает.

— Ну и чем же я могу быть полезен? Перебить императорскую армию, вздернуть его самого и разрушить столицу?

— Ты это можешь?

— Конечно. Если захочу.

— Для начала можешь сказать что было в той амфоре.

— В чем? А, ты про ФАБ500… Там была смерть. Полная бочка смерти.

— А у этой смерти есть химическая формула? Там откуда ты вообще знают про химию, про науку в целом, как явление, или вы умеете сжижать саму смерть как таковую?