Григорий Семух – Демоны могут смеяться (страница 42)

Припадая на раненую ногу припустил вперед, но со стороны забора к которому я бежал, показался еще один отряд. Черт, и куда теперь? Развернулся на девяносто градусов, проломил телекинезом стену какого-то строения, забежал внутрь, выскочил с другой стороны, понесся параллельным курсом, но мне наперерез уже спешил еще один отряд.

Скольких я перебил — даже не считал. Никакая это не охрана, а нормальный такой войсковой спецназ. И количество бойцов откровенно пугало. Ну не нужно охране завода столько народа с автоматами… Еще и эти жукострелы.

Я сражался в быстро сужающемся кольце врагов, разбросанные повсюду глаза-пауки позволяли видеть картинку со стороны. Я вертелся и метался из стороны в сторону, огрызался телекинезом, швырял всякую дрянь что попадалась под незримую руку, брусчатки не осталось уже метров на десять вокруг меня как и вообще всего что можно было оторвать от земли и бросить. За плечами висели в воздухе два автомата поливая свинцовым огнем порядки противника, но в ответ свинца летело сильно больше.

Духовный щит мерцал. Я высаживал ману в ноль, принимая пули и наваливал люлей, потом уходил в защиту, рубился на скорости и реакции Когтя, уклоняясь от пуль, затем снова поднимал доспех на несколько секунд расходуя те крохи маны которые успели скопиться и из обороны переходя в атаку. Мне казалось, что я дерусь уже не первый час, но на деле прошло секунд сто — текст песни, которую я орал, уж не знаю вслух или мысленно, все это время чтобы заглушить голоса в голове, которые настойчиво приказывали сдаваться, подсказывал сколько времени прошло на самом деле.

Поймал еще две пули, тут же заштопав раны сороконожками, три жука, укусы которых окружил защитными кругами. С трудом выдавил из головы настойчивый голос, окинул взглядом поляну, понял, что противников почти не осталось. Сил, впрочем, не осталось тоже. Последним отчаянным рывком прыгнул на бойца, принял на грудь двух жуков, свалил стрелка с ног и ударил кулаком, проламывая грудную клетку.

В спину ударила очередь, большая часть осталось на щите, но пара пуль проскочила, вспоров плечо и бок. Вырвал из груди убитого врага ребро и с разворота метнул его как нож — не телекинезом, руками, сил на телекинез уже не осталось. Последний стрелок упал…

— Дым обвисает кустами, гладко листаю листами.

Люди пустые все стали, понял, что мне даровали…

Вспомнил что надо дышать. Вдох. Огляделся по сторонам и с удивлением понял, что противников больше нет. Меня окружали трупы, фрагменты тел, кровавые кляксы и кучи потрохов. Руки по локоть в крови, своей и чужой, в голове надрываясь орет чужой голос, шкура пробита в нескольких местах и держится только на сороконожках, а сила Когтя, выжрала все ресурсы организма. Я, наверное, похудел килограмм на пять за эти две минуты… Но поле боя за мной.

С трудом поднялся с трупа, еще раз оценил развороченную поляну, перед сторожевой башней. Выглядит так, словно по ней прошелся ураган или кто-то катался тут на танке, сквозь гул голосов в голове, с трудом пробился знакомый рокот, а потом, на меня с неба упал луч света. Прикрыв глаза рукой, поднял голову и увидел два вертолета…

— Черт, ну откуда у завода вертолеты?

Обернулся к новой угрозе, оценил высоту, понял, что телекинезом не дотянусь, да и кинуть в приближающегося врага в общем-то нечего, кроме пары трупов. Коснулся мыслью, разума Тени, где-то в недрах души.

Разрывая плащ из спины, вырвались два гигантских вороньих крыла, но это все на что меня хватило, я не успел ими даже взмахнуть. Стрелки на вертолетах открыли огонь. Не знаю даже повезло или нет, но в меня ударили не меньше двух десятков демонических жуков, а не свинцовых пуль.

Это стало последней каплей, окружить их все защитными кругами я просто не успевал. Яд быстро рванул по венам, добрался до мозга, а потом, на пораженный мозг, как на пейджер, словно пришел сигнал выключения.

Глава 20

В себя я пришел в тюремной камере. Точнее сначала мне так показалось и только спустя несколько секунд я понял, что это какой-то ангар, разделенный на отдельные секции решетчатыми перегородками из толстой стальной трубы.

Слева и справа от меня были такие же камеры, на потолке тускло светили лампы дневного света, изредка мерцая и негромко цокая чем-то в своем электронном нутре. Где-то шумела вентиляция, или, может быть, гуляли сквозняки, потому что в помещении было зябко.

Кто-то меня сюда притащил и даже перебинтовал. Я содрал один из ватных тампонов и оглядел рану под ним. Уже успела затянуться, края схватились, и даже слегка зарубцевались. Поверх свежего шрама расположилась татуировка сороконожки… Таких по всему телу оказалось немало.

Встал на ноги — оказывается все это время я лежал на импровизированной кровати из выставленных в ряд деревянных ящиков накрытых листом поролона, подергал прутья. Крепкие. Не пустотелая профтруба как мне показалось сначала, а цельнометаллические прутья, похожие на очень толстую арматуру, в два пальца толщиной.

В камере напротив, отделенной от моей узким коридором, обнаружился Чейд. Его тоже поймали. Он лежал без сознания с открытыми глазами и глядел в потолок. Через пару камер от меня заметил еще несколько человек, те тоже сидели, лежали или стояли неподвижно. Словно под наркотой какой-то или в трансе.

Поежился, потер ладонями плечи — здесь было как-то непонятно зябко, но не в смысле низкой температуры а что-то другое. Прислушался к себе, мана есть. Ударил телекинезом, пытаясь сбить тяжелый висячий замок с двери, но с удивлением почувствовал как энергия уходит куда-то в сторону и вверх, словно ее что-то засасывает, не давая сформироваться в магическое проявление, замок едва заметно вздрогнул, и на этом все.

Сразу же нашлось объяснение тому шуму, который я все это время не столько слышал сколько ощущал, словно где-то шумит сильный поток воздуха проходящий сквозь узкое отверстие. Стоило только обратить на шум внимание, как стало понятно что воспринимается он не ушами, а как-то иначе. Я уже понял что это — это гул манососа. Пошарив взглядом по амбару я его тут же обнаружил. Под потолком, между люминесцентных ламп, вдоль всего коридора проходил ряд черных, цилиндрических стержней. Про такие я слышал, хотя видеть не доводилось. Манопоглотители.

Некоторые элементы могут излучать энергию, радиоактивные материалы, например, плутоний или уран. Они просто так лежат и сами по себе, в ходе каких-то внутренних процессов, излучают свет или тепло, причем достаточно много. Такие же стержни как здесь, только из плутония, греют воду в электростанциях. Бывают реакции эндотермические — то есть поглощающие энергию из окружающей среды. То же самое и с маной. Если над веществом способным выделять ману, ученые все еще бьются, и даже есть какие-то подвижки, пусть и минорные, то вот вещество которое ману поглощает, известно уже давно — больше полувека. Я не помнил историю его получения, но не удивлюсь если и к этому приложили руку немецкие мистики из аненербе. Очень специфический материал, я бы даже сказал в их духе.

Это как антирадиация — «Обсидиан», именно так, с большой буквы, потому как имеется в виду обсидиан особый — поглощает почти все виды энергии. Радиацию, тепло, даже свет. Стержни из Обсидиана невозможно ни согреть, ни осветить. Сколько света на него не подавай, он не отбросит ни одного блика, он всегда выглядит как черная дыра в мироздании. Тоже касается и тепла — температура Обсидиана всегда стабильная, нагреть его крайне сложно, только локально при использовании мощных горелок и то ненадолго, как впрочем и охладить. Поглощает почти всю лучистую энергию, но особенно активно он поглощает ману. Вот отчего здесь так зябко. Я чувствую не холод а некое понижение магической температуры.

Магичить тут точно не получится. Из тела ману поглотители выкачать не смогут но стоит только выпустить хоть каплю маны самостоятельно — обсидиан ее сожрет раньше чем она успеет оформиться в какую-то структуру.

— Чейд, — я позвал своего недавнего противника по имени, — ты слышишь? Чейд?

Не шелохнулся. Понятно. Видимо он под той же дрянью что и меня срубила. Подчиняющий яд демонического насекомого.Похоже на какой-то феромон заставляющий подчиниться воле… пока еще не знаю кого. Меня отпустило пораньше. Может просто потому что траванули раньше чем Чейда и действие отравы закончилось, может у меня толерантность повыше, я все таки демонолог или кто?

— Ладно, тут я пожалуй, могу помочь.

Создать структуру из маны я не мог, даже просто направленное усилие, но вот скверну маносос не поглощает. Из рисунка на руке выбрался паук. Глаз с лапками, не более, но сейчас он нужен мне не для наблюдения.

Мелкий паучок упал на пол и пополз в камеру напротив. Оказавшись рядом с Чейдом, он прижался брюхом-глазом к полу, и пополз по кругу, словно стирая самого себя, и оставляя на полу чернильный след. Паук сточился раньше чем очертил четверть круга, но вслед за первым уже ползла целая стая, маленьких демонов выпускать не трудно, можно перетерпеть и без анестезии.

Стая чернильных паучков стирала себя о бетонный пол, вырисовывая защитный круг, линия за линией, символ за символом, и как только последний знак встал на свое место, Чейд громко вздохнул и затрясся в конвульсиях.