Григорий Семух – Демоны могут смеяться (страница 10)

— Ах ты тварь! Ядовитая!

Рубашки на мне практически не осталось — драку она не пережила, так что в зеркале было хорошо видно, как под распахнутым плащом, по коже, черная полоска отравы переползает с плеча на грудь, и собирается кляксой где-то в районе сердца, сразу же под рваными отметинами от когтей, которые все еще кровоточили.

Секунда, другая. Шум в ушах стихает, комната перестает кружиться, черная клякса яда растворяется, не причиняя вреда. Призванный демон может быть опасен для классического призывателя — того, кто рвет ткань мироздания, приоткрывает прорехи между мирами и позволяет демонам проникнуть в наш мир во плоти… В своей плоти.

Мне же мои демоны навредить не могут. Я облекал демонов в плоть из черноты своей души, как выражались священники инквизиции, описывая подобных мне. Черных творцов — редкую касту демонологов, которых в мире считанные единицы… Науке до сих пор так и не известно призывают ли творцы реально существующих демонов, или они действительно «творцы» и создают их сами. В последнее время, наука тех стран, где демонология разрешена, склоняются все же ко второму варианту, но исследования идут неспешно, «меченых», как иногда называют темных творцов, даже в Российской империи очень мало.

Меткой кстати, той самой отличительной особенностью творцов, считается черное родимое пятно, не просто темное, а именно черное, не как краска даже, а как космическая пустота. Клеймо дьявола как называют его инквизиторы. Чем больше такое пятно — тем по легендам сильнее творец. Забавно, но, если собрать воедино все мои татуировки, это самое «пятно» покроет процентов шестьдесят тела. Насколько этот миф правдив — не знаю. Литературу по демонологии у нас найти почти невозможно.

Интересно, если бы отец узнал про меня, сдал бы инквизиторам с потрохами? Или все-таки нет? Проверять мне не хотелось, и многие годы удавалось не спалиться.

Встряхнув головой, я окончательно избавился от действия демонической отравы — на меня она почти не подействовала, а как подействует на других людей, еще придется изучить — и придавил голову змейки пальцем, размазывая ее по раковине.

Тонкое тельце затрепетало, задергалось, змейка обвилась вокруг руки, сжала кольца, дернулась раз, другой, и затихла — я показал кто тут главный. С такими маленькими демонами это не сложно. Еще пара мгновений, и демоническая змея исчезает, превратившись в татуировку опоясывающую руку от ладони почти до локтя.

— Нет, тут тебе не место — мысленным усилием я согнал змею с места и заставил картинку переползти с ладони на предплечье, где она компактно свернулась и заняла место среди других татуировок. Многоглазый паук, недовольно переставляя лапы переполз чуть в сторону, освобождая место, и татуировки наконец застыли неподвижными рисунками.

Я сполоснул лицо, оторвал висящий на соплях второй рукав плаща, сковырнул с лацкана герб и избавился от последних остатков рубашки. Свернул ткань в несколько раз, приложил к кровоточащим ранам от когтей на плече.

Дверь с грохотом распахнулась и в туалет вошел Данте. Я был уверен что он не помнит была ли у меня татуировка змеи на руке раньше, но на всякий случай повернулся к нему другой стороной, спрятав руку. Завтра эту татушку уже можно будет объяснить, но сегодня вряд ли — не мог же я ее набить себе сам, за несколько минут.

— Ты зачем сестре нагрубил? — он как ни в чем не бывало прошел к раковине и принялся смывать с рук белую гипсовую пыль.

— Пошел ты нахер.

— Она расстроилась, а она едва ли не единственная кто к тебе хорошо относится.

— Тоже пусть нахер идет.

— Чего ты так бесишься? — Данте выключил воду и теперь неторопливо вытирал руки — нормально же подрались? Бой это здорово, позволяет понять человека.

— Имея весь комплект родовых даров, я бы наверное тоже так думал.

— Дело не в способностях, и не в силе. Ты даже не пытаешься, поэтому тебя и не уважают ни отец ни Нерон.

— Я попытался.

— Вовсе нет. Надо идти до конца и даже дальше, а ты сразу сдался.

— Да чтоб ты понимал…

— Я то как раз понимаю, из нас двоих оборотень только я. Ты же не знаешь как обретается новая форма да? Чтобы получить нового себя, надо шагнуть за пределы себя старого…

— Свали отсюда — вспылил я и зеркало треснуло под психическим давлением, затрещала мраморная плитка, одна за другой начали лопаться лампы — оставь меня в покое, меньше всего я сейчас хочу тебя слушать.

— Я помочь хотел — Данте развернулся и вышел из ванной, а я несколько раз глубоко вдохнул, успокаиваясь, и вернулся к прерванному занятию. Серебряную бляшку герба забросил в мусорку, туда же отправился разбитый в драке телефон и рукав плаща. Собрал с пола рассыпавшиеся папки с документами и вышел из туалета.

Деметра уже куда-то убежала, видимо дела не ждут, голосов отца и Неро тоже слышно не было, только удаляющиеся тяжелые шаги, видимо Данте, так что я двинулся по коридору к лифту в гордом одиночестве, держась за бок — все еще болит, неужели чертово ребро все-таки сломано? — и прихрамывая.

Вошел в лифт, нажал кнопку этажа общего фойе, откуда можно было попасть и на мой этаж, и спустя минуту уже входил в главный вестибюль, который мы ласково называли гостиной. Я ожидал увидеть вездесущего дворецкого, который как мне казалось, либо владеет тайно телепортацией, либо знает какие-то тайные ходы, но вместо него заметил тонкую женскую фигуру. Сначала мне показалось что это Деметра, но, когда женщина вышла из тени, я с удивлением узнал в ней мать Неро… она же и мать Деметры тоже.

Сейчас у отца было две жены — матери Неро и Данте, моя мать умерла много лет назад, и третью, разрешенную законом жену, отец брать не стал. Я старался особо не пересекаться с ними, что было не сложно в нашем доме. Не то чтобы они меня как-то особо не любили, просто в нашей семье как мне казалось, никто никого не любит.

Отец даже несколько лет назад, еще до того, как стало известно, что родовой дар у меня так и не раскрылся, относился ко мне не то, чтобы хуже, чем к Неро и Данте, но холоднее, что ли. Возможно, потому что у них в отличии от меня были, скажем так, политические представители, которые могли выбивать у отца некоторые преференции для своих сыновей.

— Вергилий — женщина чуть качнула головой приветствуя меня.

— Леди — я тоже кивнул.

— Ты уже выбрал себе новую личность?

— Черт возьми, о том, что меня убили знает уже весь дворец? — я чуть посторонился чтобы обойти ее и не останавливаясь двинулся в сторону лестницы на свой этаж — видимо один я был не в курсе что моя же семья хочет вышвырнуть меня как использованную вещь. Ну или, коль уж мы род оружейников — как стреляную гильзу, отобрав все, вплоть до самого последнего, моей личности, буквально стереть, зачистив геном… Вообще охренели.

— Знаешь — женщина пристроилась рядом, ей в узком платье было непросто от меня не отставать, но она как-то умудрялась это делать, причем не теряя элегантности — я вообще считаю, что твой отец слишком добр. Ты непредсказуем и слишком импульсивен, ты ведешь себя как ребенок и твое изгнание опасно для семьи. Нет гарантий что ты не всплывешь где-нибудь с громкими заявлениями. Будь моя воля, я бы приказала тебя действительно прикончить, так что будь благодарен отцу.

— Как хорошо леди, что решения в нашей семье принимаете не вы. Вам что-то нужно от меня?

— Да — женщина кивнула — отец приказал вам, юноша, собирая вещи убедиться, что гербов на одежде нет, электронику часы и украшения оставить, при тебе Вергилий, не должно быть ничего материального что может подтвердить твою принадлежность роду. Не покидай дворец, не совершай звонков. Твои шлюхи и драгдилеры отныне потеряли клиента. Отбываешь ты из дома завтра, в поездке и на новом месте жительства, с тобой будут несколько верных бойцов из клановой элиты. Финансирование отец обеспечит. В общем, это все что он просил тебе передать.

— Я все это и так знаю.

— Решили напомнить.

— А никого попроще для роли курьера не нашлось?

— Я хотела тебя увидеть. Убедиться, что ты все понял и будешь вести себя достойно, и не создавать проблем роду.

— Убедились?

— Абсолютно. Убедилась в твоей абсолютной нелояльности. Твой отец совершает ошибку, отправляя тебя всего лишь в изгнание.

— Ваше мнение можете свернуть в трубочку и засунуть в вашу же накачанную задницу, леди. Где ему, собственно, и место.

— Твой язык тебя до добра не доведет. Послушай моего совета, юноша, тебе стоило…

— Безусловно — перебил ее я — но обойдусь без ваших советов или указаний. Хватит, наслушался сегодня. Вы мне не мать, а всего лишь набор функциональных отверстий, в приятной глазу отца упаковке.

— Думаешь твоя мать была чем-то иным?

— Не знаю — я обозначил улыбку, дернув уголком губ — но отец третью жену так и не взял.

— Дорогой мой Вергилий, или кто ты там теперь? Эммануэль? Ганс? Виталий? Не выбрал еще? Ты и не представляешь сколько всего ты не знаешь.

— Мне и в неведении неплохо живется. Меньше знаешь — лучше спишь… Я вот, сплю как младенец.

— Повзрослеть придется. Впрочем — леди улыбнулась — возможно ты и не успеешь.

Дамочка повернулась и зацокала своими высоченными шпильками по мраморному полу, оставив меня стоять в задумчивости… Это что только что было? Угроза? Вслед за ней я решил не идти, впрочем, я и так собирался топать по лестнице, во многом, потому что знал — на своих шпильках дамочка за мной по ступенькам не поскачет.