Григорий Седов – Путешествия по Камчатке. Веселые приключения в заповедных уголках (страница 3)

Моя соседка, между тем, довольно активно реагировала на каждое слово, сказанное мной в микрофон. Она начала вести со мной диалог, как будто мы были одни. Девушка задавала мне вопросы, комментировала мои ответы и всячески демонстрировала неподдельный интерес ко всему окружающему.

— Откуда вода в Авачинской бухте? — зачарованно смотря мне в глаза, спросила соседка.

— А дома у вас гейзерами отапливают? — продолжила она.

— Какие сувениры можно привезти с Камчатки?

— У нас натуральная Омега-3 из дикого лосося, — предложил я.

— У меня после Омеги всегда очень сильная изжога!

— Какая у вас на Камчатке рыба? — вступает в разговор ещё одна девушка.

— Рыба у нас красная и белая, вся дикая, натуральная и очень вкусная. Лососевая путина проходит летом, к нам из Тихого океана в реки заходят все шесть видов тихоокеанского лосося: чавыча, нерка, горбуша, кета, кижуч и сима. Зимой в Охотском море добывают минтай и треску. Сейчас мы заедем на центральный рынок, где можно попробовать и выбрать красную икру и копчёную рыбу.

— Я рыбу вообще никакую не ем! — внезапно парирует туристка, — расскажите какие у вас сплавы по рекам — продолжает она.

— Сплавы на Камчатке проводятся летом. Основной сплав по реке Быстрой Малкинской по спокойному участку без порогов.

— На каких лодках?

— На специальных надувных плотах — рафтах.

— Сколько человек там помещается?

— До десяти туристов. Мы вам выдадим буклеты, там есть и фотографии, и описание.

— Я вообще никогда ни на какие сплавы не хожу! — отрезает девушка.

— Но там безопасно, — пытаюсь я успокоить гостью.

— Мне всё равно, какие на Камчатке есть вертолётные экскурсии?

— У нас две основных вертолётных экскурсии: одна в направлении на север, в знаменитую Долину гейзеров, расположенную в Кроноцком заповеднике, а вторая — на юге, на территории Южно-Камчатского заказника — Курильское озеро. В Долине гейзеров можно лицезреть чудо природы — фонтанирование кипятка из жерл Земли, а на Курильском озере есть возможность наблюдать медведей в естественной среде обитания, когда они ловят заходящую на нерест нерку.

— Если полететь в Долину гейзеров, можно ещё зацепить и озеро?

— Это в разных направлениях — Долина — час лёта на вертолёте на север, а Курильское озеро — час лёта на вертолёте на юг.

— Я вообще никогда никуда на вертолётах не летаю! А у вас все туры групповые?

— Мы предлагаем индивидуальные туры. Во время экскурсий вы будете одни в транспорте и можем маршрут проложить по вашему желанию, но это будет, разумеется, дороже.

— А можно сделать индивидуальный маршрут, но в групповом трансфере?

Во время этого диалога первая девушка безуспешно пыталась бороться с затяжными приступами тяжелого грудного кашля, который, впрочем, исчез без следа, как только мы вышли из автобуса в конечной точке маршрута.

Я продолжил экскурсионный рассказ, но сидящая рядом девушка начала прослушивать сообщение на своём телефоне на максимальном уровне громкости.

— А дороги у вас на Камчатке двухсторонние? — слышу я новый вопрос из-за спины.

Оттуда же начал доноситься отчетливое шуршание фантиков обертки. Оглянувшись, я увидел гостей Камчатки, увлеченных разворачиванием и поеданием орешков в шоколаде.

— А зимой у вас песок на снег сверху сыпят? — слышится новый вопрос.

Тем временем, мы приехали на берег Тихого океана. Дикий пляж с чёрным вулканическим песком простирался в обе стороны на многие километры. Я проинструктировал гостей, что можно прогуляться по берегу, и ровно через час мы ждём их обратно в автобусе. Туристы радостно разбежались врассыпную, кто-то мочил ноги в океане, кто-то делал красивые фотографии, кто-то медитировал под шум прибоя. Через час все вернулись в автобус. Я пересчитал туристов. Получившаяся цифра не совпадала с указанной в табличке, но я вспомнил про незапланированную семью и решил, что всё в порядке. На всякий случай я вышел на берег океана. Он был абсолютно пустынен. Вечерело. Водитель автобуса несколько раз посигналил, привлекая внимание возможно отставших пассажиров. Никого. Когда мы уже подъезжали к городу мне позвонили из офиса и сообщили, что мы забыли одну туристку на океане. Оказалось, она ушла в самый дальний глэмпинг, заказала кофе и наслаждалась видом волн в наушниках под любимую музыку.

Я смотрю вниз, под деревом стоит китайская девушка 60+ и виновато указывает на застрявший в ветвях коптер. Стряхиваю его и осторожно спускаюсь на землю. Иностранная гостья, снимавшая красивые кадры реки и неудачно посадившая дрон на дерево, благодарит меня за спасение техники.

Особенности национальной охоты

Камчатка. Весна. Четвертый курс института. Скучаю на немецком. Приходит записка от товарища: «Нужен переводчик на иностранную охоту». Получить практику с носителями языка — об этом можно только мечтать. «Согласен» — пишу ответ.

На следующий день в гостинице «Авача» забираем охотников. В группе норвежец, два немца, два швейцарца и семейная пара из Аргентины. Они прибыли на полуостров, известный как ареал обитания камчатского бурого медведя. Все надеются добыть достойный трофей в свою коллекцию.

В Елизовском аэропорту садимся в вертолёт и вылетаем на север Камчатки. МИ-8 управляет один из асов камчатской авиации Сикорский. Под нами неспешно проплывают заснеженные пики Срединного хребта. Долины перерезают извилистые застывшие реки. На сотни километров вокруг ни единой живой души. Прямо-таки марсианский пейзаж!

После двух часов полёта выгружаемся посреди поля. Снега по колено. А в Петропавловске сейчас уже лето. Понимаю, что кроссовки на моих ногах выглядят странно.

— Сначала надо поставить антенну! — заявляет старший егерь Петрович.

Собираем конструкцию высотой метров 15, медленно её поднимаем. В последний момент антенна заваливается набок и падает. Проверяем, не задело ли кого-нибудь. Всё повторяется сначала, на этот раз вышку удаётся закрепить растяжками. После этого устанавливаем палатки. В ознаменование прибытия дегустируем коньяк «Мартель» с немцами.

Клиенты переживают о предстоящей охоте. Первым делом они идут проверить своё оружие. Охотники с гордостью показывают свои «Браунинги» и «Маузеры», дают всем желающим выстрелить из редких для России стволов. Наши егеря относятся к тяжёлым ружьям скептически и, в свою очередь, предлагают иностранцам опробовать карабин СКС. Отстреляв гору патронов, все идут обедать. Чувствую, как после стрельбы из немецкого ружья ноет плечо.

После обеда, во время которого произнесено несколько тостов за благополучное прибытие, Сикорский вызывается продемонстрировать зарубежным гостям возможности советской авиатехники. Лопасти МИ-8 постепенно раскручиваются, он взлетает и исчезает за лесом. Вдруг огромная машина выскакивает из-за сопки с другой стороны, снижается, идёт по дуге и в нескольких метрах над землёй резко уходит вверх. Иностранцы ахают. Вертолёт возвращается, зависает в воздухе, затем медленно летит назад! Всё происходит, как в фантастическом фильме. Сикорский подлетает к высокой сосне, задним винтом обрубает все ветки с одной стороны, затем сдаёт немного вперёд, зависает, возвращается и обрубает ветки с другой стороны. Аплодисменты благодарной публики.

На ужин все собираются в просторной армейской палатке, которая служит столовой. В буржуйке трещат поленья, на полу — кедровый стланик. Поднимаем тосты за дружбу между народами, за мир во всём мире, за уникальную природу Камчатки. На другом конце стола Сикорский жестами объясняет совершённый авиа-манёвр как «афганский заход». Немцы садятся в ряд и запевают строевые марши, по интонациям напоминающие саундтреки советских фильмов про войну. Один из них ладонью отбивает ритм по столу. Наши не остаются в долгу — звучат народные песни «Выйду я в поле с конём», «По Дону гуляет казак молодой». Норвежец пытается соревноваться с егерями, кто больше выпьет. Те лишь усмехаются.

Старший егерь рассказывает анекдоты. Пытаюсь подобрать смешной эквивалент на английском.

— Переводи ему! — Петрович недоволен образовавшейся паузой. — Ты язык не знаешь, я сам ему скажу, учись.

Между старшим егерем и немцем происходит следующий диалог (оба тыкают друг в друга пальцем и хлопают по плечу):

— Ай, ю! Фрэндз! Окей?

— Окей!

— Хант! Окей?

— Окей!

— Беар! Пиф-паф! Окей?

— Окей, окей! Биг, биг беар!

— Ю хэв долларз?

— Йес!

— Окей!

— После охоты отдашь мне свою зарплату. Я сам всё перевёл, — подытоживает Петрович.

По окончании праздничного застолья интернациональная команда идёт пускать салют.

Наконец ложимся спать. Среди ночи просыпаюсь от страшного рёва. Снаружи как будто кто-то скребёт палатку. В голове проносятся ужасные картины.

— Медведь? — спрашиваю я.

— Норвежец, — зевая, отвечает егерь.

Все поворачиваются на другой бок и снова засыпают.

Заинтригованный, я одеваюсь, беру фонарик и выхожу наружу. От входа за угол ведут глубокие следы. «Точно медведь!» — сомневаюсь, не вернуться ли в палатку. Рычание продолжается. Иду дальше, свечу фонариком — на следах появляется кровь. Становится совсем жутко. Заворачиваю за угол и в свете фонаря наблюдаю необычную картину. Норвежец стоит на четырёх конечностях, провалившись глубоко в снег. Ледяная корка, образовавшаяся ночью на поверхности снега, порезала ему ноги. Он ревёт, как попавший в ловушку зверь, очевидно, не зная, что делать. Помогаю ему вернуться в палатку.