Григорий Саамов – Зов Времени (страница 11)
У меня две дочери. Дочь от первого брака Майя живёт в Грузии.
Она преподаватель. У неё трое детей: Михаил, Давид, Русико. Все уже семейные и у них семеро ребят, моих правнуков: у Михаила два сына – Габриел и Гиорги, у Давида – дочь Мариам и сын Николоз, у Русико трое ребят – сын Гиорги и дочери Анастасия и Нини.
Дочь от второго брака Нина живёт в Америке. Она журналист-международник. У неё одна дочь Ольга.
Дочь Майя Хмаладзе
Дочь Нина Вишнёва
Я с семьёй дочери Майи
Внук Михаил Хмаладзе
Внук Давид Хмаладзе с семьёй: жена Нино, дети Мариам и Николоз
Внучка Русико с мужем Зурабом и сыном Гиоргием
Я с дочерью Ниной в Тбилиси
Дочь Нина с мужем Аркадием в гостях у моего друга Гоги Андроникашвили в Телави, 2013 г.
Внучка Ольга Вишнёва в детстве. Фото дедушки
Правнуки Мариам (дочь внука Давида) и Гиорги (сын внучки Русико)
Друзья
Я часто слышу такую фразу: «Друзей много не бывает». Эта фраза применима только к людям недалёким и не добрым. Я это знаю по личному опыту. Мои друзья всю мою долгую жизнь, образно говоря, тоже моя семья. И именно поэтому включил этот материал в раздел семьи.
Я очень богатый человек: у меня много друзей. Наше дружеское сообщество в своё время состояло из семи человек. Все известные, уникальные личности. И ещё друзья друзей.
Но писать о своих друзьях вскользь я не могу. Напишу позже отдельной книгой.
А здесь просто представлю их.
Я с друзьями (справа налево): заместитель директора Всесоюзного института Гипронииполиграф Григорий Саамов, композитор и пианист Джумбер Сахеишвили, мэр города Телави Гоги Андроникашвили, директор Телавской типографии Амиран Ахметели, заведующий отделом межрайонной газеты журналист Элизбар Саралидзе, заслуженный деятель искусств Грузии, дирижёр и композитор Павле Демуришвили, мой брат, историк, юрист, заслуженный тренер республики по тяжёлой атлетике, судья всесоюзной категории Роберт Саамишвили, ученик брата.
На втором снимке первый справа директор школы Леван Егоришвили
Мы вчетвером: с гитарой Павле Демуришвили, рядом Джумбер Сахеишвили, спиной Гоги Андроникашвили и я. Фото автора
Магия имени
Я давно заметил, что имя, данное человеку при рождении, во многом определяет его судьбу. Удачно выбранное имя радует человека, он охотно называет его при знакомстве. Но если человека назвали неудачно, это беда. Обладатель нелюбимого имени становится замкнутым, закомплексованным.
Есть и такие имена, которые придают своим владельцам определенные черты характера. Например, имя Аркадий. Носители этого имени, как правило, обладают каким-то особым чувством юмора. Примеров этому много. В подтверждение достаточно назвать только великого Аркадия Райкина. Да есть и другие примеры: Аркадий Арканов, Аркадий Инин…
Хотя имя Аркадий встречается не так уж часто, но все Аркадии, которых я знал, оставили память о себе именно с точки зрения юмора.
Аркадион
Аркадий Габриадзе, ровесник моего отца, жил со своей семьей – женой и сыном – рядом с нами, т. е. через стенку, в нашем длинном, как поезд, одноэтажном доме.
По профессии Аркадий был каменщиком, а по призванию – артистом. Причем артистом талантливым, разносторонним. Все, что он делал, делал именно как артист: изящно, красиво, эффектно, на публику. Его впечатляющая внешность, природная музыкальность так и просились на сцену. И сценой для него была сама жизнь. Он в любой ситуации находил повод для шутки. Даже сына он назвал забавно – Робинзоном.
Вечером у Аркадия собиралась детвора со всей округи, и он охотно рассказывал сказки в лицах, изображал то черта с рогами, то Кощея с косой, то Дэви[3] с несколькими головами. После таких представлений от ужаса мы в темное время боялись возвращаться домой, шли, оглядываясь.
Даже его жена, красавица Нина, казалось бы привыкшая к чудачествам мужа, никогда не знала – когда он шутит, а когда говорит всерьез.
А как интересно было играть в лото с участием Аркадия, особенно когда он был ведущим, то есть когда он называл номера. Надо сказать, что на такие игры наш дом – все девять семей – собирался часто. Приходили друзья, родственники, так что публика бывала достаточно многолюдная.
Во дворе, под большой благоухающей липой, под стрекотание цикад, при свете керосиновых ламп проходило таинство этой игры.
Кроме общеизвестных названий номеров типа «барабанные палочки», «детские стульчики», Аркадий практиковал названия на разных языках и придуманные им самим. Особенно когда игра подходила к концу и все с волнением ждали очередного номера. Именно в такой напряженный момент он мог сказать:
– Цвай унд Цванциг[4] или Шеш у беш[5].
– Аркадий, что ты говоришь? Скажи по-человечески, у меня же кватерно![6]
Когда началась война, дядя Аркадий ушел на фронт в первый же день и – как в воду канул: ни одного письма. Как выяснилось позже, он долго партизанил в тылу врага, а последние два года провел в плену. Когда вернулся домой, он весил всего сорок килограммов. Аркадий постепенно оправился, начал работать. Все так же рассказывал сказки и веселые истории, но в глазах навсегда затаилась какая-то неизгладимая печаль. Но Аркадий не был бы самим собой, если бы сдался этой печали: шутил по-прежнему.
С фронта Аркадий привез старенький аккордеон, весь обшарпанный, с наклейками, накладками. Он часто выходил во двор и наигрывал разные мелодии.
Моя бабушка по маме Ивлита и ее сестра Тапло были активными слушательницами выступлений соседа. Однажды бабушка спросила его:
– Аркадий, хорошо ты играешь. А что за гармонь у тебя такая, как маленькое пианино?
Реакция была мгновенной, как будто он только и ждал этого вопроса:
– Там, в Германии, когда я был в плену, приставили меня в к одному интеллигентному немцу. Он был музыкантом. Однажды его дом разбомбило. От взрыва все разлетелось в клочья: пианино, гармонь, скрипка. Я приделал клавиши пианино к гармони, и получилась такая штука. Немцам новая гармонь очень понравилась, и назвали ее моим именем – аркадион. Сейчас там одна музыкальная фабрика выпускает такие аркадионы и продает. Меня даже не хотели отпускать, чтобы я еще что-нибудь придумал. – Сказал все это и тут же, как ни в чем не бывало, стал играть какую-то веселую мелодию.
Мои бабушки завороженные слушали Аркадия. Вечером бабушка Ивлита подозвала меня и шепотом спросила:
– Скажи, правда, что Аркадий придумал этот самый аркадион, или шутит? – Я не стал разочаровывать бабушку и ответил уклончиво-дипломатично:
– Наверное, придумал, раз говорит. Ты же знаешь, он на все руки мастер…
Через день, на очередных вечерних посиделках Аркадий сам раскрыл свою шутку.
Хохот стоял на всю округу.
Мужская сила
Аркадий Кохташвили был в полном смысле мастером парикмахерского искусства. Иначе я его назвать не могу: все, что он делал, было настоящим искусством. Умный, ловкий, веселый, он обладал каким-то необыкновенным обаянием и чувством юмора. У него всегда была очередь: люди стремились к нему, чтобы хорошо постричься, побриться и заодно услышать какую-нибудь веселую историю. Мой отец обслуживался у Аркадия почти всю жизнь. Мы с братом тоже стали его постоянными клиентами.
Помню, как отец первый раз привел меня в парикмахерскую. Было мне тогда 5 лет. Огромный зал, залитый светом, сверкающий зеркалами, потряс меня. Новые звуки, новые запахи – все было удивительно интересно.
Дядя Аркадий положил на подлокотники кресла широкую доску, посадил меня на нее, обернул белоснежной хрустящей простыней и спросил:
– А тебе не жалко своих кудряшек?
– Нет, не жалко.
Не то чтобы мне совсем было не жалко своих волос. Просто было все очень интересно: как дядя щелкал ножницами, как падали на пол мои волосы, как он направлял на меня остро пахнущее облако одеколона, накачивая резиновый мячик. При этом он постоянно шутил.
Прошло много лет. Я стал студентом и уехал в Тбилиси. Сдав первую сессию, приехал домой отдохнуть, отоспаться. И, чтобы услышать все городские новости разом, пошел к своему мастеру Аркадию в парикмахерскую, в это своеобразное местное информбюро.
Передо мной в очереди был красивый мужчина лет 35 с пышной шевелюрой. Бронзовый загар и сильные жилистые руки указывали на то, что он из деревни. Аркадий кинул на него изучающий взгляд, потом хитро подмигнул мне и, как будто между прочим, сказал другому мастеру:
– Слушай, Мито, ты не обращал внимания на то, что по волосам можно определить характер человека и не только характер. Если у мужчины слабые, жидкие волосы, то, считай, он мужчина никудышный.
– Вот, смотри, Мито, вот это волосы! Вот это мужчина! А борода – как стальная проволока! Извините, вы женаты?
– Да.
– Вот повезло вашей жене! – Клиент от этих слов приободрился, удовлетворенно улыбнулся.
Аркадий долго мазал его заросшие щеки мыльной пеной, потом взял (как мы узнали позже) заведомо тупую бритву, провел по щеке бедолаги. Тот от боли застонал.
– Это же надо! Бритва не берет! Это не волосы, а сталь! Да, дорогой, так просто твои волосы не возьмешь. Надо подмочить их с самых корешков. А для этого надо подержать во рту теплой воды.
Клиент послушно выполнил указание мастера. Аркадий не переставал восхищаться силой его волос, а бедный мужик сидел молча, в прямом смысле набрав в рот воды.