Григорий Родственников – Желтый глаз Тихеи (страница 17)
– Если это действительно чудовище, – вмешался Вероне, – можно взять неплохую цену. Ты же знаешь, Эжен, какую наш монарх питает слабость к разного рода диковинкам. У него в коллекции даже русалка есть, мёртвая.
Алавера кивнул.
– Эй, вы! – прикрикнул он на притихших комедиантов. – Пошли вон! А ты, Джуанито, вели рыбакам нести зверя сюда. Да гляди, чтобы не били – шкуру спущу! И прикажи увести псов!
Ждать пришлось недолго. Четверо крепких снэшей внесли в залу нечто, вяло подрагивающее в рыбацкой сети. Осторожно положили на каменный пол.
– Ростом с человека, – задумчиво проговорил барон.
– Вытаскивайте! – приказал граф, – Да не копайтесь, ножами режьте!
– Только осторожнее, не попортите товар! – напутствовал рыбаков Вероне.
Подобного существа присутствующим в зале видеть ещё не доводилось. Освобожденное от сети, оно завертелось на каменном полу, шипя и пуча большие навыкате глаза. Рыбаки отхлынули от страшилища, словно волны от утёса. Даже самые пьяные из вельмож пробудились и теперь взирали на существо с благоговейным ужасом. Монстр раскорячился, подобно огромному пауку, и поводил во все стороны лысой головой. Кожа у него была гладкой и блестящей с зеленоватым оттенком. Однако чудовище весьма походило на человека. Вот оно выпрямилось, и все присутствующие узрели на его бёдрах и плечах крупную чешую. В свете настенных факелов она сверкала подобно серебряным монетам.
– Морской чёрт! – прошептал кто-то.
– Чертовка! – икнув, рассмеялся виконт де Болье. – Гляньте, какие перси! А сосцы точно у бабы, только чёрные, как дёготь! Морская баба!
Его замечание сняло повисшее в зале напряжение. Раздался смех и грубые шутки.
– Не завидую морским мужикам, если у них такие жёны!
– А может, они сами ещё красивше!
Барон Вероне задумчиво произнёс:
– Благородные хариды, сдаётся мне, что перед нами… русалка.
Некоторые из гостей поспешно перекрестились.
– Помилуйте, барон. Русалки – это нечисть. Утопленницы, проклятые людьми и Господом.
– Неужели это мертвец?!
– Мертвец! Мертвец! Нежить! – раздались испуганные голоса.
– Мертвец, говорите, – громко рассмеялся Болье. – Сейчас проверим, – он извлёк шпагу и двинулся к русалке.
Та напряглась, согнулась и выставила в сторону вельможи скрюченные, как у хищной птицы, пальцы, увенчанные длинными чёрными когтями.
Виконт приближался к ней неторопливо, глумливо ухмыляясь. И вдруг сделал быстрый выпад. Клинок впился в зеленоватую кожу в районе предплечья. Русалка взвизгнула, совсем как человек, и отшатнулась. Безгубый рот раскрылся, обнажив два ряда мелких острых зубов. Из раны брызнула темная кровь.
– А вы говорите, мертвец! – расхохотался де Болье. – Кровь у этой стервы черна, как копыта сатаны, но она живее всех живых! Хотите, я срублю ей башку, и она сдохнет, как всякий смертный?!
– Довольно, виконт! – возвысил голос Алавера. – Вы и так покалечили мою собственность! Обидели девчонку! Смотрите, из её рыбьих глаз текут слёзы! Стыдитесь!
– Теперь я вижу, что у короля подделка, – восторженно говорил Вероне. – Настоящая русалка – эта! Сколько она может стоить?
– Благородные хариды! – граф обвёл мутным взглядом присутствующих. – К нам в руки попала водяная дева. Она мёрзла в пучине холодного моря, ёжилась под ледяными волнами… неужели никто из вас не хочет согреть её? Взять как женщину?! Ну? Чего замолкли?
– Вы шутите, граф? – раздался чей-то робкий голос.
– Нет, чёрт возьми! – взорвался Алавера. – Кто из вас возьмёт силой эту крошку?! Считайте это победой над морской стихией! Трофеем! Призом за мужскую доблесть!
– Я не настолько пьян! – хмыкнул виконт.
– Совокупиться с дьявольским отродьем?! – ужаснулся кто-то.
– Эжен, это неудачная шутка, – нахмурился Вероне. Он положил руку на плечо Алавера, но тот смахнул её прочь.
– Кто сказал, что я шучу?! Ну, благородные хариды, кто из вас докажет, что способен плюнуть в глаз дьяволу и отодрать его дьявольскую дочь?!
И поскольку все молчали, граф выкрикнул:
– Десять золотых смельчаку!
– Эжен, не нужно, – пытался остановить его Вероне.
– Двадцать! Пятьдесят!
По залу прошёл недовольный ропот.
– Сто золотых! – глаза графа лихорадочно блестели. – Или здесь нет мужчин?! Целое состояние за плевок вашего жалкого семени в лоно морской потаскухи!
Виконт расхохотался:
– Сто золотых! Это мой доход за полгода! Но простите, граф, мой жеребец не сможет встать на дыбы! Уж больно эта милашка уродлива и рыбой мерзко воняет!
– Джуанито! – взревел Алавера. – Хочешь стать богачом и купить собственное поместье?!
Но лесничий лишь задрожал, попятился и выбежал прочь из залы.
– Рыбаки! – неистовствовал граф. – Сто золотых!
Однако те испуганно крестились.
– Трусы! – выдохнул граф, устало махнул рукой, подошёл к столу, подхватил бочонок с вином, поднял и принялся жадно пить. Потом швырнул его в гостей. Бочонок взорвался рубиновыми брызгами, окатив многих с ног до головы. – Здесь нет мужчин!
Вельможи недовольно зашумели. Наиболее отчаянные схватились за оружие.
– Трусы! – громко повторил граф, сверля присутствующих безумными глазами. – Что теребите свои шпажонки? Кто из вас осмелится обнажить клинок против Эжена Морильо де Алавера? Ну, есть такие?!
И поскольку хариды угрюмо молчали, граф досадливо плюнул и стащил с себя камзол. Швырнул на стол и принялся развязывать пояс.
– Насиловать покорных крестьянок, что может быть унизительнее? Разве это победа? Я покажу вам, что значит быть мужчиной!
Барон Вероне попытался обратить всё в шутку:
– Никто не сомневается в твоей доблести, Эжен! Но что скажет твоя молодая жена? Ведь супружеская неверность – один из смертных грехов!
– Я пока не женат! – ответил граф таким страшным голосом, что Вероне невольно сделал шаг назад. – С дороги!
Русалка угрожающе зашипела, безгубый рот ощерился, в свете факелов сверкнули острые белёсые зубы.
– Шипи, водяная шлюха! – рассмеялся Алавера. – Шипи, коли создатель не одарил тебя человеческой речью.
Существо издало пронзительный визг и вдруг прыгнуло на графа с проворством кошки. Чёрный коготь скользнул по лицу графа, оставляя длинную кровоточащую рану и едва не лишая глаза.
– Гадина! – взревел харид, уклоняясь от следующей атаки и молниеносно нанося удар кулаком в лицо монстра. Рыбьи глаза русалки помутнели, и она рухнула на колени.
– Получи, дрянь! – второй удар поверг водяную деву на пол. – Вот так-то лучше, – прохрипел граф, вытирая кровь, струящуюся по лицу, и опускаясь на колени рядом с поверженным существом.
– Тебе будет хорошо, крошка.
Русалка вяло сопротивлялась, когда Алавера повернул её к себе спиной и прижал лысую голову к полу.
– Вот так! Вот так!
Делая судорожные движения бедрами, граф рычал, как голодный зверь. Из открытого рта сочилась слюна и, смешиваясь с кровью, капала на кружевную рубаху. В зале стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами русалки.
Волны с рёвом накатывают на утёс, ударяются о каменную твердыню и рассыпаются мириадами сверкающих в лунном свете брызг. Тонкие струйки, подобно русалочьим слезам, стекают по сапогам и исчезают в чёрных трещинках. Старик проводит пальцами по глубокому шраму и чувствует, что щека мокра…
Когда он отшвырнул от себя обесчещенную деву, зал взорвался торжествующими воплями.
– Вот это было зрелище! – вопил виконт де Болье. – Вы доказали, граф, что первый из нас! Выпьем, благородные хариды, за настоящего мужчину!
– Эжен, рана глубокая, – обеспокоенно заметил Вероне, – вели послать за лекарем.